Первые цели

Проснувшись, посмотрел на часы — восемь утра. За бортом продолжал бушевать шторм, мы всё ещё находились под водой. Волны яростно колотились о корпус лодки, будто не желая отпускать нас на поверхность. Рядом проходил командир, заметивший, что я открыл глаза. Он кивнул и тихо произнёс:

— Доброе утро.

— Доброе утро, — ответил я, сев на койке и потянувшись.

Я направился в гальюн. Повезло — очереди не было, а это редкость, ведь на пятьдесят человек здесь был всего один туалет. Быстро справившись с нуждой, умылся ледяной водой, почистил зубы и вернулся обратно.

Устроившись на койке, я достал свой альбом и карандаши. Всё же не зря тащил с собой этот набор, чтобы не сойти с ума от скуки. Взял заодно и книги — пусть будут под рукой. Час пролетел незаметно: я сделал несколько эскизов, но до полноценного рисунка так и не дошёл — нас прервал повар, принеся завтрак. Скромный рацион: гречка, бутерброд с тонкой колбасой и кружка чая. Привычно, но вполне сносно.

Тем временем офицеры тоже уже проснулись. Вместе мы разложили складной стол и уселись завтракать. Командир, заметив мой альбом, с любопытством спросил:

— Смотрю, ты ещё и художник? Интересные люди у нас на борту.

— Ну, художником меня громко назвать. Пока что это скорее хобби. Однажды девушка вдохновила меня своими работами, и я решил тоже научиться. Но, если честно, мне до неё ещё очень далеко.

— А, значит, та самая девушка, которая тебе нравится, вдохновила? — подмигнул он.

— Именно, — слегка смущённо кивнул я.

— Что обычно рисуешь?

— Людей, животных, парусники, автомобили, авиацию... всё, что зацепит взгляд.

Я нырнул в свой шкафчик, достал оттуда альбом и блокнот, протянув их командиру. Говорить было тяжело — в горле пересохло от волнения:

— Тут не все работы. Некоторые ещё с прошлой лодки, остальные дома остались. Знаю, выглядит по-детски... я пытался стать лучше, но будто бы всё впустую, — сказал я с досадой.

Командир и офицеры начали внимательно рассматривать мои наброски. Они молча перелистывали страницы, рассматривая каждую деталь. Я жадно ловил их взгляды, надеясь хоть на малейшее одобрение. Сердце бешено стучало — казалось, сейчас они разразятся смехом, выставив меня посмешищем. Но вместо насмешек я увидел искреннее удивление.

— Это же шедевр, — сказал Марк, искренне поражённый.

— Не знаю… рядом с теми работами это смотрится жалко, — нервно сказал я, опуская взгляд и бессознательно водя глазами по сторонам.

Командир закрыл альбом и строго посмотрел на меня:

— Не смей обесценивать свой труд. Если вложил в него душу — он всегда дорогой. Я вот, например, даже ровную линию начертить не могу.

— Поэтому ты с первого раза и не можешь попасть в девушек, — вставил Лирбольд с ехидной ухмылкой.

— Да не неси бред, — отмахнулся командир.

Лирбольд не унимался:

— Кстати, Фридрих, я тебе ещё не рассказывал, как командир своим микрочленом пытался лошадь трахнуть? — еле сдерживая смех, ляпнул он.

— Да не было этого! — возмутился командир.

Это была точка кипения — мы все взорвались диким смехом, как дети. Смеялись так громко. Но вскоре, отдышавшись, разошлись по своим местам. Завтрак окончен, снова за работу.

Через некоторое время тишину разорвал голос сонариста:

— Тихий шум винтов, направление сто восемьдесят градусов. Похоже, грузовое судно. Нет, даже два шума слышу!

Командир резко вскочил, не теряя ни секунды, рванул в центральный пост:

— Подняться на перископную глубину! Синий свет включить!

Лодка плавно начала подниматься, переходя на нужную глубину.

— Поднять перископ, — командир внимательно вглядывался в окуляры.

— Вижу два грузовых судна. Заходят в порт. Боевая готовность.

В отсеке наступила мёртвая тишина. Было слышно только дыхание людей и стук сердца. Атмосфера сгущалась, давила на нервы, как сама толща воды над нами.

Через десять минут суда окончательно остановились у причала.

— Поднять шноркель, перейти на дизель. Курс сто восемьдесят, самый малый ход.

Мы медленно развернулись и начали подбираться к цели, оставаясь незаметными.

— Открыть носовые торпедные люки, — приказал командир.

Вся лодка затаила дыхание. Командир просчитывал данные вслух:

— Цель захвачена. Тип судна — "Либерти". Дистанция две тысячи метров. Первый и третий аппараты — отклонение двадцать градусов, глубина хода торпед семь метров, скорость тридцать узлов. Второй и четвёртый аппараты — отклонение двенадцать градусов, глубина семь метров.

— Первый аппарат — готовсь. Третий — готовсь. Первый — пуск! Третий — пуск! Второй и четвёртый аппараты приготовсь. Второй — пуск! Четвёртый — пуск!

Торпеды, словно глухие удары сердца, одна за другой вылетали из аппаратов. Звук их выхода разрезал напряжённую тишину и эхом отдавался в корпусе. В глазах экипажа читалась решимость. Мы нашли цель — и должны были её уничтожить.

— Курс триста тридцать, полный ход! — отдал приказ командир.

Штурман засёк время на секундомере. Никто не произнёс ни слова. Мы ждали.

Прошло сто двадцать секунд. И вдруг под водой раздался глухой взрыв. Лодку тряхнуло, кто-то не удержался и схватился за поручни. Командир с лёгкой улыбкой продолжал смотреть в перископ:

— Одна есть, — шёпотом сказал он.

Офицер тут же рванул в дальние отсеки, чтобы подтвердить попадание. В отсеке раздался одобрительный крик экипажа:

— Есть!

— Тихо! — резко оборвал командир.

И в ту же секунду прогремел второй взрыв. Лодку снова тряхнуло.

— Вторая есть, — спокойно констатировал командир.

Раздался страшный металлический скрежет. Судно, видимо, переломилось пополам, и этот ужасный звук словно резал душу. Эхо его разносилось по всей акватории.

— Вот и эсминцы проснулись, — пробормотал командир. — Четыре штуки. На Полном ходу. Если нас засекут, дизели нас не спасут.

Через несколько секунд последовал третий взрыв. Потом четвёртый. Вспышки зарева осветили воду вокруг нас, словно день наступил. Второе судно тоже разрывало на куски, скрежет металла снова пробежал морозом по спинам.

Но радость была недолгой. Эсминцы уже шли на поиски. Волны начали подниматься. Пытаясь уйти под шноркелем, мы почти стояли на месте, волоча за собой тяжёлый груз дизелей.

И вдруг над нами засвистели снаряды. Один из них рухнул прямо перед носом перископа . Командир, резко отшатнувшись, закричал:

— Погружение! Девяносто метров! Перископ и шноркель опустить! Дизеля заглушить, перейти на электродвигатели!

Лодка ушла в глубину. Впереди нас ждала игра в кошки-мышки.