Последний вальс

Палата Рин напоминала склеп из хрупких надежд. На столе у окна стояли пузырьки с лекарствами, шприцы, кислородный баллон. Воздух был густым от запаха антисептика и увядающих вишен, которые Юичи приносил каждый день, словно пытаясь заменить смерть цветами.

Она уже не вставала. Её руки, когда-то игравшие с ветром на крыше, теперь лежали на одеяле, тонкие и прозрачные, как крылья стрекоз. Юичи сидел у кровати, читая вслух какую-то старую книгу, которую они когда-то обсуждали под вишнями.

— Ты переворачиваешь страницы слишком быстро, — прервала его Рин, голос её был едва слышен. — Здесь… герой делает паузу. Он ведь знает, что следующий кадр — его конец.

Он захлопнул книгу:

— Тогда не будем читать дальше.

Она слабо потянулась к нему, но рука упала на грудь.

— Трусишка… Всегда… убегал от финалов…

Он схватил её ладонь, прижал к щеке. Её пальцы были холоднее мрамора.

— Не говори, будто это шутка.

Её грудь вздымалась прерывисто, будто внутри билась запертая птица. Юичи хотел позвать врача, но она удержала его:

— Нет. Останься. Дай мне… сказать последние слова.

Она попыталась приподняться, но тело не слушалось. Юичи подхватил её, обняв так, будто хотел вжать в себя, остановить время силой объятия. Её голова упала ему на плечо, волосы, лишённые блеска, пахли лекарствами.

— отнеси меня туда, откуда мы начали? — она прошептала губами, которые уже синели. —

Он сквозь ком в горле, взял её на руки и отнёс туда

—Помнишь, ты спросил, зачем я здесь стояла? - она улыбнулась - Я хотела прыгнуть. Но ты подарил мне столько солнца, что даже ночью мне было светло.

Она достала засушенный цветок — тот самый, с их первого пикника.

— Возьми. Когда я исчезну, напоминай себе: мы были красивее вишен.

С трудом сдерживая слёзы он говорит:

Я не забуду тебя

Рина вдруг вздрогнула. Её пальцы впились в его спину.

— Я тоже… — хрип вырвался из её груди.

Она еле дыша упала в его руках. Юичи закричал, вцепившись в неё:

— Нет! Нет, нет, нет! Ты обещала! Обещала остаться дольше!

Медсёстры ворвались, оттаскивая его. Рин уже не дышала, но её губы застыли в полуулыбке. На груди, под тонкой больничной рубашкой, он увидел — её пальцы сложились в жест: *«Я люблю тебя»* на языке жестов.

Он рухнул на пол в слезах, когда её тело накрыли простынёй.