Пикник под вишнями

Утро началось с тревожного звонка из больницы. Юичи, сидя за завтраком, уронил ложку в тарелку, когда услышал голос врача: «Состояние вашей матери стабильно, но... лучше проведать её сегодня». Он не стал дожидаться окончания фразы — схватил портфель и выбежал из дома, даже не допив чай.

По пути в больницу его преследовал образ Рин. Её смех, дрожащий на ветру, её глаза, полные загадочной грусти, когда она сказала: «я тоже боюсь тишины». Он всё ещё чувствовал тепло её запястья в своей ладони, будто она оставила на его коже невидимый след.

Но сегодня он не позволит себе отвлекаться. Сегодня он должен быть рядом с матерью.

Мейко спала, когда Юичи вошёл в палату. Её лицо, обычно оживлённое улыбками, сейчас казалось восковым. Он присел на край кровати, разглядывая тени под её глазами. Вдруг дверь скрипнула.

— Ты всегда так тихо подкрадываешься? — Рин стояла на пороге, держа в руках два стакана с каким-то ярко-зелёным соком. На ней был не больничный халат, а лёгкое платье, белое цвета, и Юичи на миг забыл, что они в больнице.

— Это… лечебный напиток из шпината, — она поставила стакан на тумбочку. — Говорят, он даёт силы.

— Ты вообще спишь? — спросил он, замечая синяки под её глазами.

— Только если считать сонные грёзы наяву, — она уселась на подоконник, болтая ногами. — Твоя мама… она красивая. Как героиня из старых фильмов.

Юичи хотел ответить, но Мейко зашевелилась. Её глаза медленно открылись, и лицо озарилось улыбкой:

— О, у нас снова гости! — она попыталась приподняться, но Юичи мягко остановил её.

Рин засуетилась:

— Я принесла сок! И… и хотела пригласить вас обоих на пикник. В парк. Сегодня же такой ясный день!

Юичи нахмурился:

— Мама не может…

— Могу! — Мейко перебила его с неожиданной живостью. — Доктор говорил, что свежий воздух полезен. И потом… — она подмигнула Рин, — я давно не видела, как мой сын краснеет.

Парк встретил их шепотом вишнёвых лепестков. Рин расстелила плед под самым старым деревом, доставая из сумки бутерброды, фрукты.

Юичи молча наблюдал, как мать смеётся над шутками Рин. Он не замечал, как сам начал улыбаться, пока Рин не ткнула его в бок:

— Эй, ледник! Ты же обещал рассказать, почему ненавидишь студсовет.

Он покраснел, но Мейко поддержала:

— Да, сынок.

И тут случилось невероятное — Юичи засмеялся. По-настоящему, от души, рассказывая, как одноклассник пытался нарисовать талисман фестиваля, и получилось нечто среднее между собакой и каким-то фруктом. Рин валялась на пледе, давясь от смеха, а Мейко гладила сына по руке, будто боялась, что этот момент испарится.

Когда солнце начало клониться к закату, Рин вдруг вскочила:

— Смотрите какой восхитительный цветок! — она указала на него,

— Он стоит тут одинока, словно моля о помощи! — Тут же она сорвала его, со словами:

— Это будет напоминанием о сегодняшнем дне.

Юичи поднял глаза. Ветер играл с её волосами, и он вдруг понял, что за весь день ни разу не вспомнил о диагнозах, анализах, капельницах. Здесь, под вишнями, время текло иначе — густое, сладкое, как мёд.

— Спасибо, — прошептал он, когда их взгляды встретились.

— За что? — она наклонилась, срывая травинку.

— За то, что… — он запнулся, чувствуя, как мать мягко сжимает его руку.

— За то, что ты заставила его жить, а не существовать, — закончила за него Мейко.