Хроники ускользающего времени

—На следующий день в больнице

Рин составила список желаний. На листе, вырванном из тетради с детскими рисунками, она вывела неровные строки:

1. *Украсть табличку из кабинета главврача.*

2. *Спеть караоке на крыше больницы.*

3. *Научить Юичи танцевать.*

Она протянула листок ему, улыбаясь так, будто это был план спасения мира, а не предсмертная прихоть.

— Начнём с первого пункта. Сегодня ночью.

Юичи сжал бумагу, оставляя морщины на словах.

— Ты с ума сошла? Тебе нельзя даже с кровати вставать.

Рин подняла палец к его губам, заставив замолчать.

— Время нельзя остановить, но можно украсть.

Они пробрались в больницу под покровом темноты, переодетые в чужие халаты. Рин, завернувшись в толстовку Юичи, дрожала не от холода, а от слабости. Её шаги были неуверенными, но глаза горели азартом.

— Кабинет в конце коридора, — прошептала она, цепляясь за его руку. — Там табличка «Главный врач Сато».

Юичи приоткрыл дверь. Кабинет пахло кофе и антисептиком. На столе в луче уличного фонаря лежала злосчастная табличка. Рин, хихикая, взяла отвёртку из кармана.

— Ты носишь с собой инструменты для краж?

— Готовилась, — она щёлкнула языком, откручивая винты. — Как настоящий преступник.

Вдруг её пальцы дрогнули. Отвёртка со звоном упала на пол. Юичи подхватил её, но Рин уже схватилась за грудь. Из её носа хлынула алая струйка, окрашивая халат в ржавый цвет.

— Всё… нормально… — она вытерла кровь рукавом, оставляя на ткани мазок — Просто переволновалась.

Он хотел нести её обратно, но она упёрлась:

— Нет! Мы закончим. Иначе… иначе это станет ещё одной незавершённой историей.

Когда табличка наконец оказалась в её руках, Рин прижала её к сердцу:

— Теперь я официально — враг системы.

На крыше ветер разбрасывал её волосы, как чёрные знамёна. Рин поставила украденную табличку и включила колонку. Из динамиков полилась старая песня — ту же мелодию Мейко напевала Юичи в детстве.

— Танцуй со мной, — потребовала Рин, цепляясь за его плечи.

— Я не умею.

— Вот потому и научу.

Она положила его руку себе на талию, свою — на его плечо. Их шаги были неуклюжими: Рин спотыкалась от слабости, Юичи — от нерешительности.

— Почему именно танцы? — спросил он, пытаясь не наступить ей на ноги.

— Потому что это единственное, что нельзя отнять. Даже когда тело отказывается… — она внезапно закашлялась, прижимая платок ко рту. На белой ткани расцвел алый мак.

Они закончили танец, обнявшись. Рин положила голову ему на грудь:

— Твой пульс… он звучит как барабанная дробь. Моя партия.

— Перестань говорить загадками.

— Ладно. Тогда слушай. — Она подняла лицо, и в её глазах отразились огни города, как звёзды в колодце. — Когда я умру…

— Нет! — он зажал ей рот ладонью. — Не сейчас.

Она лизнула его кожу, заставив отдернуть руку:

— Трусишка. Но ладно. Тогда просто пообещай…

Сирена скорой внизу заглушила её слова. Они так и не узнали, о чём было обещание.