Школа Тяньшэнь

Радан резко обернулся — никого. Только пустой холм да одно-единственное дерево, что тихо шумело листвой на ветру. Мальчик усомнился: может, почудилось? Нет, невозможно. Он никогда не ошибался в таких вещах. Чутьё, воспитанное годами тренировок, не могло подвести.

Он снова сел, чувствуя лёгкий ветерок. Прядь серебряных волос развивалась по ветру, касаясь щеки.

Зачем Падишах отправил их на Центральный континент? Что он хотел донести, пригласив нас с отцом?

Мысли цеплялись одна за другую, не давая покоя.

Зачем они приехали в логово змей? Неужели правитель хотел предупредить отца? Но зачем тогда избавляться от собственного отпрыска? Пытался разменять нас на мир?.. Нет, невозможно. Азария не способен так просто сдаться. Он не из тех, кто отступает.

Зачем он отправил столько рабов с Халидом? Чего добивался, отправляя столько золота с принцем? Что демонстрирует?

Сколько ни думай — не поймёшь. Чего же желал Азария?..

И вдруг — озарение.

Вот оно что.

Школа, что раньше не осмеливалась претендовать на место в мире муримов, вдруг так самоуверенно провозгласила себя континентальной школой. Почему пять основных сект и семь великих кланов не воспротивились? Почему они промолчали?

В чём смысл? Конечно, школа Тяньшэнь обзавелась таким, что никто не смел перечить. У неё было оружие, позволяющее быть столь высокомерными — разослать во все города своё возвышение и принять такое название.

Падишах, славящийся своей жадностью, захотел это приобрести. Он специально отправил меня с Халидом.

Тогда зачем золото и рабы? Зачем они нужны в чужой земле?..

Ха-ха-ха-ха! Вот ведь подлец.

Он желал этого. Именно этого.

Радан встал с лёгкой улыбкой и зашагал вниз по тропе. Вскоре он достиг выхода из школы. Но перед ним стояли двое — в форме школы Тяньшэнь, с одинаково бесстрастными лицами.

Мальчик улыбнулся и вытащил из рукава дощечку.

[Дощечка из 3 главы]

Увидев её, стражи молча расступились. Радан спустился с горы и вошёл в город.

Он шёл по улицам, останавливая прохожих, расспрашивая. Торговцы качали головами, старухи поджимали губы, но один нищий указал направление. Наконец Радан нашёл то, что искал: обветшалый двор на одинокой горе, почти скрытый туманом.

Мальчик постучал в покосившуюся дверь и тихо шепнул:

— Мальчик, не затеряйся в чужих краях.

Щелчок.

Дверь приоткрылась — выглянул маленький ребёнок с большими настороженными глазами. Увидев улыбающегося посетителя, молча пропустил и так же с щелчком закрыл дверь.

Перед сыном мархана стоял человек в обветшалых одеждах. Когда-то дорогая ткань теперь висела лохмотьями, но взгляд оставался острым.

— Мне нужна информация. Деньги не проблема, — тихо произнёс мальчик.

Мужчина оглядел его с ног до головы: чужеземец, богато одет, говорит с акцентом. Хотел отмахнуться — мало ли тут шастает, — но вдруг заметил дощечку с узором. На круглом лице появилась зловещая улыбка.

— Только твоё слово.

Радан усмехнулся:

— Сначала информация, потом плата. А в знак нашего партнёрства я подарю тебе это.

На стол упал небольшой мешочек, туго набитый.

Мужчина кивнул ребёнку. Тот дрожащими пальцами развязал шнурок — и его лицо отразило такое волнение, словно он увидел призрака. Увидев это, хозяин резко выхватил мешочек и сам обомлел.

Трава Язык Пламени. Та, за которую в Асмирии убивают не задумываясь. Та, за которую мастера боевых искусств готовы идти по головам. Красные, как кровь, листья слабо мерцали в полумраке.

— Чень До принимает дар! — Чень До был готов рискнуть всем. Тем более такая удача выпадает раз в жизни. С такими деньгами можно год не работать.

Вскоре они составили соглашение и оставили отпечатки пальцев на пожелтевшем листе.

Закончив, Радан передал бумагу с тем, что ему нужно, и покинул двор.

— Ах~ всё прояснилось, на душе легче. Это стоит отпраздновать, — пробормотал парень и направился к павильону красных фонарей, что виднелся в конце улицы.

При виде ребёнка старуха у входа напряглась, но золото в его руке мгновенно разгладило морщины.

— Госпожа, мне самую дорогую сестрицу на всю ночь. Обокрите же меня!

Глаза старухи загорелись маслянистым блеском:

— Живо поднимайтесь! Не видите — гость ждёт!

Мальчик бросил мешочек ей в руки и, напевая, поднялся по скрипучей деревянной лестнице. Запах благовоний и пудры ударил в лицо — сладкий, приторный, дурманящий. Радан отметил, что это чем-то напоминает дворец Асмирии. Только здесь всё было дешевле, громче и навязчивее.

Он вошёл в комнату. У дверей, опустив глаза, стояла девушка в синем ханьфу, расшитом серебряными нитями.

Увидев её формы, засранец одобрительно свистнул.

— Ну что, сестрица, вы ведь умеете играть на инструментах? — он опустился на мягкие подушки, развалившись с видом человека, которому принадлежит весь мир. Девушка молча кивнула. — Тогда развлеките меня!

За стенами шумного павильона красных фонарей солнце село, и луна вступила в свои права, залив серебром крыши города.

Так продолжалось до самого утра. В лёгком тумане, пошатываясь и хватаясь за стены, Радан возвращался в школу. Поднимаясь в гору, он совершенно забыл о внешности: форма помята, волосы в беспорядке, на губах блуждает блаженная улыбка.

Страдающий от похмелья парень просто не заметил ужасающей атмосферы — у ворот его поджидали ученики. Мрачные, сосредоточенные, со скрещенными на груди руками.

Радан, шатаясь, разглядел среди них Халида с искажённым лицом. Принц выглядел так, будто его сейчас удар хватит.

Хе-хе, дурак. Я тут всю работу за тебя делаю.

— Радан Ал-Рашам, ты будешь наказан за нарушение правил школы. Ты пропустил тренировку, сбежал с урока, не вернулся в школу. У тебя есть право объясниться, — высокий юноша с холодными глазами встал перед мальчиком, внимательно наблюдая.

Но кроме пьяной улыбки и запаха алкоголя он ничего не увидел.

— Уведите его.

Под всеми взглядами чужеземца увели. Кто-то усмехнулся, кто-то покачал головой, кто-то просто отвернулся.

И среди множества глаз лишь один взгляд не отрывался от Радана с начала и до конца.

«Что же ты задумал, Радан?» — Халид не успел углубиться в мысли: рядом стояла девочка. Её большие глаза и тёмные волосы чуть поблёскивали во влажном утреннем воздухе.

— Что-то случилось, братик? Вы с ним знакомы? — под конец тихо спросила она, теребя край одежды.

Вдруг из толпы вышел мальчик, опёрся на плечо Халида с фамильярностью старого друга:

— Так они же из одной страны. Велика вероятность, что и правда знакомы.

Халид дёрнул плечом, сбрасывая руку:

— Лучше не обращать внимания. Нам нужно больше тренироваться.

— Да~ это слова признанного топ-три сильнейших! — пропела девочка, и её глаза хитро блеснули.

Радана толкнули в спину, и он с грохотом упал на колени. Каменная крошка впилась сквозь штаны. Но он даже не поморщился — с безразличным выражением лица наблюдал, как ученик поколения Хвагэ взял из рук старейшины плётку. Тот покрутил её в руке, проверяя вес.

— Поскольку вы только недавно присоединились к школе, наказание будет легче. 20 ударов обычной плёткой. — Старейшина махнул рукой, и ученик размахнулся.

Первый удар — свист, хлопок, и спину обожгло.

Радан стиснул зубы. Холодный пот лился с его лба, волосы прилипали к щеке. Он вцепился пальцами в собственные бёдра, чтобы не упасть.

Второй удар. Третий. В глазах темнело, но он держался.

Слева кто-то ахнул и отвернулся.

— …разве это не слишком жестоко?

— Это ещё с обычной плёткой. Я слышал, у них есть наказание с шипованной. Если ей — мясо клочьями летит.

— …Ужас. Кажется, я ошиблась с выбором школы.

— Тише, она нас услышит...

Шёпот со всех сторон впивался в уши острее плети. Радан сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Замолчите уже. — прошептал он одними губами.

Дыхание участилось, вырывалось сквозь зубы. С каждым ударом он прогибался всё ниже, пока не упёрся рукой в землю. Пыль противно скрипела на зубах, но сил сплюнуть уже не было.

Наконец двадцатый удар — и плётку убрали. Двое учеников попытались поднять мальчика, но он лишь отдёрнул руки.

— Не трогайте...

Глаза увлажнились, и мелкие капли слёз падали в пыль. Радан пытался сдержать их, но накопленная обида не позволяла остановиться. Выдавало его не выражение лица, а глаза. Все, кто видел его глаза, тонули в них.

Он поднялся сам. Медленно, пошатываясь, но сам. Каждый шаг отдавался болью в спине, но он шёл, не оглядываясь.

Ученики поколения Эна молча провожали взглядом прихрамывающую спину, удаляющуюся по каменной дорожке.

За ним шёл Юн Соха, ученик поколения Чульсу. Когда он свернул на ту же дорожку, несколько человек обернулись и переглянулись — старший практически ни с кем не контактировал из младшего поколения, держался особняком, а тут вдруг поплёлся за этим наказанным.

Юн Соха шёл за Раданом не окликая. В какой-то момент он почти догнал его, но мальчик вдруг ускорил шаг — и сразу зашипел от боли, схватившись за бок. Юн Соха притормозил, дал расстояние. Он никак не ожидал, что такой яркий мальчик мог такое вытворять.

Как и ожидалось, на полпути мальчик споткнулся — нога подвернулась на ровном месте — упал на колени, потом завалился на бок и замер. Юн Соха подошёл, остановился в паре шагов. Присел на корточки, вгляделся в лицо — без сознания. Дышал, но рвано, тяжело, сквозь приоткрытый рот. Тяжело вздохнув, Юн Соха подхватил Радана под мышки, перехватил поудобнее и понёс в его комнату.

Раны от наказания не лечили. Это позволяло нарушителю надолго запоминать последствия его действий. Поэтому он просто уложил мальчика на лежанку, поправил сбившуюся подушку и вышел, прикрыв дверь.

Проснулся Радан от тряски. Кто-то тормошил его за плечо — настойчиво, но аккуратно. Раздражённый, он попытался оттолкнуть руку — и тут же зашипел: резкая боль прострелила спину, сгоняя остатки сна.

Медленно сев, Радан увидел парня с высоким хвостом. Тот сидел рядом на корточках, в руках держал какую-то тряпицу и миску с водой. По неловким, осторожным движениям было видно — перевязку тот делал себе сам, неловко, но старательно.

— Ты чего... — голос сел, пришлось откашляться. — Чего надо?

Парень молча ткнул в миску. Радан проследил взглядом — там плавала мутная жижа, пахло травой.

— Пей. — голос тихий, безэмоциональный.

Радан хмыкнул, но взял миску. Понюхал. Поморщился. Чувствуя на себе его взгляд — жалостливый, как у собаки — цыкнул и отвернулся. Терпеть не мог, когда на него так смотрели.

Выпил залпом, не жуя. Горькая гадость обожгла горло, но он даже не поморщился. Поставил пустую миску на пол, быстро встал — и тут же схватился за край лежанки, пережидая волну боли.

Парень всё ещё смотрел. Радан стиснул зубы, выпрямился, быстро оделся — каждое движение через силу, но он не позволял себе замедляться. Теперь он не осмеливался пропускать тренировки. Уняв дрожь в руках, молча вышел из комнаты.

Парень догнал его через несколько шагов. Они шли молча. Каждый в своём темпе, каждый переживая боль по-своему.

Тренировочный плац оказался круглым полем с каменными плитами на полу, окружённым высокими стенами. Пахло потом, деревом от мечей и железом — чужой кровью, въевшейся в камни.

Множество учеников стояли по линии и махали деревянными мечами в одном ритме — вдох-выдох, удар-вдох-выдох. На возвышении стоял ученик поколения Чульсу , который и показывал это движение — чётко, без лишних слов, только иногда поправлял кого-то взглядом.

Радан взял меч из кучи у стены, взвесил на руке — лёгкий, неудобный после настоящего — и встал в заднем ряду. Попытался повторить движение — резкая боль сковала мышцы, меч дёрнулся в сторону, едва не выпал.

— Быстрее! Вы должны это делать быстрее! — всё время кричал старший ученик, прохаживаясь вдоль рядов. — Эй ты, да ты. Маши сильнее! — указывал он на нескольких учеников.

— Подбери живот!

— Руки не трясись!

Радан стиснул зубы и продолжил. Каждый взмах — прострел в спине, но он не останавливался.

Наконец, когда старший ушёл, все попадали на землю. Кто тяжело дышал, кто просто лежал, раскинув руки, глядя в небо. Но несколько учеников продолжали свои движения — размеренно, спокойно, будто не сделали и десяти взмахов.

— Ну что за монстры. Даже после ста ударов мечом продолжают. — тихо пробормотал Радан, косясь на них.

Рядом кто-то фыркнул.

— Ну конечно же. Ты разве не чувствуешь? После вступительного спарринга многие метят на место топ-10.

После его слов воцарилась тишина. Несколько человек переглянулись, потом медленно поднялись и молча продолжили махать мечами. Но среди них не было Радана. Он сидел на коленях и кусал руку — жгучая боль в спине не позволяла нормально мыслить, только терпеть и ждать, когда отпустит.

Белая форма на спине потемнела, пропитываясь кровью. Те, кто стояли позади, увидели мокрое пятно, расползающееся по ткани.

Форма была из нескольких слоёв — если кровь проступила наружу, значит, пропитала все до единого. Кто-то сзади охнул и отвернулся. Кто-то зашептался, но быстро заткнулся под взглядом старшего.

Вдруг Радан почувствовал взгляд — тяжёлый, давящий. Обернулся. Вдали, у края плаца, на фоне стены стояла знакомая фигура.

— Тск, упрямый старик. — прошептал Радан, отворачиваясь.

Он вспомнил прошлую ночь.

Тогда он, тяжело раненный, не мог уснуть — ворочался без сна, сбивал повязки, матерился сквозь зубы в подушку. И прямо перед глазами — ни звука, ни шороха — появился один из старейшин. Тот самый, что стоял рядом с главой на вступительной речи.

Старик молча приблизился, без слов схватил за подбородок — пальцы холодные, сухие — и силой сунул пилюлю в рот мальчику.

— Не смотри на меня так. — голос скрипучий, как старые половицы. — Теперь каждый вечер после тренировок будешь приходить за лекарством в павильон 13 лепестков. И не вздумай лезть пальцами в горло. Это яд семьи Тан — впитывается мгновенно.

И так же бесшумно вышел, оставив поражённого Радана одного в темноте.

Лишь вспомнив это, Радан приходил в ярость. Он бессознательно стукнул кулаком в каменный пол — и тут же зашипел, схватившись за ушибленную руку.

— Ну что за день! — в негодовании закричал он, тряся ушибленной рукой и пиная воздух ногой.

Рядом кто-то хмыкнул, но Радану было плевать.

Теперь он познал все прелести тренировок. За один день им пришлось бегать с утяжелителями по всей горе — крутые подъёмы, спуски, снова подъёмы. Это заняло у всех целый день, до самых сумерек. До своих комнат они буквально ползли, цепляясь за стены, хватая ртом воздух.

А высоко на горе за этой сценой наблюдали несколько мастеров.

— Кан Джинтэ, не слишком ли жестоко с твоей стороны? — тихо спросил мужчина в тёмно-зелёном одеянии. Руки его были спрятаны в рукавах, только пальцы чуть шевелились, перебирая чётки.

Услышав это, Кан Джинтэ не отрывал взгляда от плаца, где копошились ученики.

— Этот ученик невероятно ленив и смутьян. Но его движения ясно показывают, что он натренирован. — Он помолчал, наблюдая, как Радан в очередной раз споткнулся и едва не упал. — Приближается турнир сект. Нам нужно как можно быстрее обучить их, и упускать такой потенциал нельзя. — Он наконец повернул голову. — И с каких пор дела школы Тяньшэнь волнуют клан Тан?

Тан Му Джин чуть приподнял уголки губ.

— Я пришёл лишь передать то, что ты запрашивал. Тем более давно не виделись. — Он тоже посмотрел вниз, на копошащиеся фигурки. — Так непривычно — мир без войны.

— ......Разве у вашего клана сейчас не разборки с местными властями? — Кан Джинтэ ловко сменил тему, даже не повернув головы, но в голосе проскользнула усмешка.

— Это лишь кучка старпёров. Если клан Тан не справится без меня, зачем ему существовать?

Услышав это, Кан Джинтэ ничего не сказал. Он лишь наблюдал, как внизу, среди камней и пыли, прорастают первые ростки раскола между поколениями...