Империя Асмирия

Солнце высоко в небе освещало земли. Под ним песок дюнами скатывался по направлению ветра.

Среди золотых дюнов возвышалась империя, окружённая оазисами. Великолепные дворцы украшали цветы семи драгоценностей.

Внутри дороги вели во все возможные комнаты дворца. Сады пополняли всевозможные виды цветов, что могли вынести кровожадные лучи света и тернистые ночи.

Империя, находящаяся на континенте «Великой пустыни» — империя Асмирия. Правящий падишах — Азария.

Среди великолепных цветов внутреннего сада многие любовались не самими растениями, а личным садом Падишаха. Наложницами.

В любом ином случае Падишах отрезал бы глаза столь наглому человеку. Но было исключение — один человек, в котором сам Падишах уверен на все сто.

Мархан Рахим Ал-Рашам, повелитель восточных земель.

[Мархан — владельцы провинций и городов, могут содержать небольшую армию]

Падишах расслабленно лежал, окружённый наложницами, что клали фрукты в рот и игриво прижимались к нему.

Сам Падишах был облачён в открытое одеяние из лёгких тканей. Женщины, окружающие его, были в открытых одеяниях и сверкающих золотых украшениях.

Падишах сузил глаза. Он наблюдал за своим вельможей, который бесстрастно отвечал пустым взглядом. Уголки губ Падишаха приподнялись, а голос стал сладким, словно мёд.

— Рахим, мой верный подданный. От твоего одинокого вида у меня на сердце словно муравьи, что съедают его изнутри.

Услышав голос Падишаха, Рахим вздрогнул. У него было плохое предчувствие.

— Не желаешь ли сократить мою печаль и присоединиться к нам? — закончив, он протянул руки. Несколько золотых украшений звякнули от его движений.

Женщины, что столь бесстыдно двигались, вдруг замерли. Они посмотрели друг на друга и оглянулись на мужчину, что бесстрастно сидел. Одна случайно скользнула взглядом и задержалась дольше положенного. Другая поправила волосы, будто невзначай. Третья чуть повернула корпус, чтобы быть к нему вполоборота.

Их можно было понять: перед ними сидел мужчина удивительной красоты. Имея иностранные корни, он сразу выделялся среди жителей Асмирии. Светлые волосы с белыми ресницами, медовая кожа и светло-сапфировые глаза — он был словно мираж посреди пустыни.

Заметив их энтузиазм, Падишах нахмурился. Он тоже внимательно следил за Рахимом. В отличие от женщин, он заметил едва сжимающиеся руки. Как и ожидал Падишах, Рахим ответил отказом.

Учащённое дыхание наложниц пришло в норму. «Неужели мои цветы так зарятся на чужие сады...» — слегка нахмурившись, подумал Азария. «Хорошо, что Рахим абсолютно беспристрастен к женщинам...» Вдруг Падишах вышел из раздумий, недовольно сощурившись. Мальчик, что стоял сзади Рахима, украдкой выглядывал.

Азария хмыкнул.

— Рахим Ал-Рашам, услышь же мой указ. В недавно основанную школу в землях Тяньшань я решил отправить пятого принца. Пусть наследник восточных земель сопроводит принца Халида ибн Шах-Зимана в этом испытании.

Рахим поклонился и тихо ответил:

— Солнце империи, что освещает Асмирию, твой подданный Рахим Ал-Рашам повинуется вашему указу.

Закончив, он резко повернулся и немедленно покинул покои Падишаха.

Мальчик, наблюдавший за уходящим мужчиной, сперва поклонился Падишаху и поспешил догнать уходящего.

Рахим, не оборачиваясь, сказал сыну:

— Радан, найди своего учителя и немедленно готовься. Сегодня вечером вы выступаете.

Радан вдруг тихо пробормотал что-то себе под нос. Рахим не услышал, что именно. Но спрашивать было поздно — мальчик уже ушёл.

Сам мужчина стиснул зубы. Запах хайвы, что витал в покоях Падишаха, пропитал его одежду. Этот дурман кружил голову людям. И больше всего его ненавидел Рахим, считая, что она отвлекает Падишаха от государственных дел. Но как мархан он ничего не мог с этим поделать. Ему оставалось лишь наблюдать.

Тем временем Радан бежал изо всех сил, направляясь к выходу из дворца. Прямо перед выходом стражи остановили его.

«Столько прихожу, а они до сих пор не могут запомнить меня», — подумал Радан, вытащив из пояса зимар. Стражники сразу отодвинулись. Тяжёлые ворота открылись, и Радан покинул дворец, пахнущий всевозможными цветами.

[Зимар — массивные золотые или каменные подвески, которые крепятся к поясу на шёлковых шнурах.]

Прямо за воротами стояла фигура. В отличие от ребёнка в белом одеянии, фигура была облачена во всё тёмное, даже закрыв лицо тканью.

— Учитель, учитель...! Отец велел готовиться. Вы были правы, Падишах решил присоединиться к идеям Тяньшэня, — мальчик подбежал к человеку. Закончив, он смотрел на учителя в ожидании.

Мужчина лишь махнул рукой и сел на рахлу. Радан поспешил за ним, и наконец рахла сдвинулась с места.

[Рахла — лёгкий экипаж на высоких тонких колёсах.]

— Учитель, мозг Падишаха сгнил от большого употребления хайвы? Если не это, то почему он согласился с идеей Тяньшэнцев? — голос Радана слегка понизился.

Мужчина промолчал.

Он смотрел на ожидающие глаза мальчика и тяжело вздохнул. Такими темпами этот мальчик доведёт всю землю востока своим острым языком...

— Неудивительно, вы просто не знаете, дворец просто впитал этот запах. Я поражаюсь, сколько золота потратили на хайву. Учитель, как думаете, до каких времён наша империя продержи... Ай!

Вдруг сияющего мальчика ударили по голове.

Мужчина с поражением смотрел на мальчика:

— Радан, остановись! Ты что, так желаешь встретиться со своими предками?! — он резко оглянулся в окошко. Мужчина реально переживал, чтобы Радан не закончил свою жизнь на плахе из-за длинного языка.

Он хотел ещё что-то сказать, но просто закрыл рот мальчику рукой. Наконец, убедившись, что Радан ничего не скажет, он расслабился и отвернулся.

Его взгляд устремился в окошко. За ним он наблюдал, как они проезжали мимо домов и людей. Наконец добрались до гостиницы.

Поскольку они были далеко от своих земель, пришлось остановиться в гостинице. Учитель велел рабам собрать вещи Радана.

Закончив сборами, мужчина остановился и медленно сказал:

— Радан, будь осторожен. Выживи три года в тех землях и вернись к родным краям.

Впервые столкнувшись с таким серьёзным учителем, Радан не посмел ослушаться. Он молча кивнул, сглатывая ком в горле.

Вскоре Радан покинул город. Множество рахл, выстроившись друг за другом, потянулись прочь.

Погода Великой пустыни была из крайности в крайность: днём очень жарко, ночью очень холодно. Чтобы быстро добраться до Центрального континента

, им пришлось бы, не останавливаясь, ехать три дня и три ночи.

Наконец экипаж добрался до порта.

Радан вышел из рахлы и наблюдал за приплывающими кораблями.

— Впервые видишь море? Признаю, завораживающий пейзаж. — вдруг старик встал рядом с мальчиком и, потягивая хайву, заговорил. — Эх, земли за этим морем невероятные. Давным-давно я побывал там.

[Хайва — кальян]

Радан молча наблюдал за стариком. На самом деле он не был удивлён морем. Он привык видеть дюны и считал, что волны и дюны одинаковы, но старику на последнем издыхании не хотел перечить.

Вдруг издалека прибежали несколько человек. Они потянули старика, намереваясь забрать его. Радан смотрел, как старик слегка повернулся и тихо сказал:

— ...Мальчик, не затеряйся в чужих краях.

Радан наблюдал, пока старик не исчез в далёких дюнах. «Что же творится за этими морями?» — мальчик повернулся и наконец поднялся на борт. У штурвала он наблюдал, как из множества рахл рабы вытаскивали сундуки и таскали их к кораблю.

Вдруг множество рабов приблизились к самому яркому экипажу. Трое из них легли лесенкой, и из рахлы вышел мальчик. Он ступал по телам рабов и спустился. Он был укутан в шёлк и сверкал всевозможными украшениями.

Радан тихо пробормотал, разворачиваясь:

— Тц, выпендрёжник.

Он вошёл в каюту.

Наконец через некоторое время корабль отчалил. Всё это время Радан не выходил из каюты. Он недооценил океан.

Почти весь день его тошнило. Не то чтобы наблюдать за «великолепием моря» — он даже есть не мог!

Из маленького окошка он слышал какие-то звуки. Выглянув, увидел необычных птиц: с вытянутыми клювами и белоснежными перьями они летали и кружили над морем.

Но долго наблюдать за ними не удалось — его вырвало.

Радан с отвращением смотрел на пол и вдруг крикнул:

— Эй, иди сюда! Убери мою комнату!

За дверью кто-то постучал и, не поднимая головы, начал убираться. Мальчик не хотел наблюдать за этим и вышел из каюты.

Вдруг он замер. Радан слегка нахмурился. Мальчик, стоявший перед ним, тоже отвернулся.

— Давно не виделись, Радан.

Ехидный голос остановил Радана. Он стиснул кулак и ярко улыбнулся:

— Пятый принц Халид ибн Шах-Зиман, восходящее солнце, ваш подданный приветствует вас. — Он поклонился и смотрел на затылок мальчика.

Халид вдруг приказал:

— Мне нездоровится. Принеси мне сладости.

Радан помедлил.

— Ваше высочество, неужели рабы не справляются? Хотите, поделюсь своими?

Закончив, он наблюдал, как Халид вздохнул и наконец повернулся к нему.

Светло-сапфировые глаза мальчика загорелись. Вот это да! Вы когда-нибудь видели настолько потрёпанного принца?

На Халиде были лёгкие, самые качественные шелка, которые сейчас помялись. Радан даже заметил инородную каплю на ткани. Украшения, что раньше блестели, исчезли. Сам вид принца был... не очень.

Халид внимательно следил за выражением лица наследника востока. Но, видимо, Радану было всё равно. Он прямо указал пальцем на принца и громко расхохотался.

— Т... ты...! Тебе жить надоело?! — Халид обомлел от такой дерзости. Он же сын Падишаха!

Радан еле остановился, смахивая слёзы с уголков глаз.

— Пятый принц Халид ибн Шах-Зиман, восходящее солнце Асмирии... Теперь ты далеко от своей страны. Халид, теперь ты всего лишь принц чужой земли. Как думаешь, ты здесь так же силён, как там?

Бах!

С огромной скоростью тело врезалось в парус. Тело встало. Мальчик усмехнулся:

— Слабовато, ваше высочество. Видимо, вы забыли про тренировки. Хотите фору?

Сказав это, Радан резко повернулся, уклоняясь от меча принца.

Принц наступал с огромной силой. Радан тоже загорелся и вытащил из ножен свой ятаган. Мечи сверкали на ночном море.

Каждый удар сопровождался неприятным звуком столкновения металла. Корабль качало на волнах, и мальчики, привыкшие к твёрдой земле, то и дело теряли равновесие, но не останавливались.

Рабы, наблюдавшие издалека, напряглись. Они не знали, что делать. Среди них были рабы Халида и Радана. Они не знали, кого поддержать. С одной стороны — наследник мархана восточных земель, обученный боевым искусствам. С другой — пятый сын Падишаха.

Они сомневались из-за слов Радана. Рабы поняли: они теперь далеко от Асмирии, но их рабское клеймо всё ещё на месте. Им некуда идти.

Битва не продлилась долго. Бесстрастно наблюдавший капитан предупредил их:

— Быстро заходите на борт!.. К нам приближается шторм.

Усиливающаяся качка сильно мешала движению двух мальчиков. Они привыкли к зыбучим пескам, а не к качающемуся кораблю.

Халид процедил сквозь зубы:

— Радан, не думай, что легко отделаешься.

Он повернулся и пошёл в свою каюту. Радан тоже вернулся к себе.

Он увидел, что неприятный запах исчез из каюты, и с глубоким вдохом погрузился в сон. Благодаря травам он уснул крепко и проснулся только в полдень.

Он открыл глаза и позвал:

— Эй, принеси мне что-нибудь.

Через несколько минут кто-то постучал в дверь и, войдя, поставил на стол лёгкую еду.

Радан смотрел на стол, стоявший в нескольких метрах, и потянулся. Сонно приказал:

— Покорми меня.

Раб, который уже собрался выйти, напрягся. Он опустил голову и, взяв поднос, приблизился к кровати мальчика.

Он порезал порцию на маленькие кусочки и подносил их ко рту Радана. Тот ел, не открывая глаз.

— Мой господин, мы скоро доберёмся до Центрального континента, — тихо оповестил раб.

На самом деле не он должен был это говорить, но почему-то не удержался.

Радан махнул рукой и доел варёные овощи. Закончив, он дождался, пока его переоденут в более роскошное одеяние.

Наконец он вышел из каюты. Внизу множество рабов таскали сундуки.

Радан лишь посмотрел на Халида, который тоже оделся роскошнее, чем вчера. Он молча встал позади принца. Принц тоже не обращал на него внимания.

Под любопытными взглядами жителей они оба, с кучей рабов за спиной, спустились на берег.

Простолюдины, жившие скромно и носившие лишь однотонные одежды, не могли отвести взглядов от роскошных одеяний южан.

Золотые украшения сверкали на тёмном шёлке. Но не это их удивляло — их удивляла внешность.

Мальчик с глазами, тёмными, как бездна, волосами чернее чернил и кожей словно ночь. И рядом другой — со сверкающими светлыми во

лосами, сапфировыми глазами и медовой кожей.

Для жителей центрального континента это были невиданные, почти сказочные люди.