Дорога в центральный континент

После долгой дороги экипаж принца направился к ближайшему постоялому двору.

Радан же взял с собой своих трёх рабов и направился в другое место — в знаменитый местный павильон.

У Радана было мало вещей, и ему не требовалось нигде останавливаться, но он хотел отведать здешние деликатесы.

Войдя в павильон, он почувствовал на себе множество взглядов. Рабы немного насторожились. В отличие от пятого принца, у их господина не было телохранителей.

Но здешние лишь глазели — не больше. Радан сел за свободный столик и стал ждать. Когда подошёл мальчик-слуга, чтобы спросить, что он будет заказывать, наследник востока ухмыльнулся:

— Всё, что у вас есть, несите сюда.

Мальчик замер, но быстро пришёл в себя и побежал на кухню.

Наконец на стол один за другим начали приносить блюда. Радан сиял от предвкушения, но энтузиазм его угас, когда он понял, что не может есть палочками — еда так и ускользала. «Ну что за пытка такая? Как они вообще этим едят?» — недовольно подумал он, оглядываясь по сторонам.

Немного подумав, Радан подозвал одного из рабов:

— Ты умеешь пользоваться этим? — спросил он, указав на палочки.

Раб опустил голову и медленно покачал ею. Как раб, который всю жизнь ел руками, мог уметь обращаться с палочками?

Радан перевёл взгляд на палочки и замолчал. Он не хотел есть ту пресную еду, что подавали в караван-сараях, когда перед ним стояли такие ароматные яства.

Слюнки потекли, живот жалобно урчал. Радан закрыл глаза, а потом вдруг резко встал. Он подошёл к ближайшему столику и ярко улыбнулся:

— Сестрица, объясните, как пользоваться столь причудливым инструментом.

Да, мальчишка знал: девушки падки на красивую и милую внешность. На него и так глазели многие, но теперь взгляды стали ещё пристальнее.

«Что не сделаешь ради еды, — подумал он. — Придётся потерпеть. Ну кто же знал, что меня будет учить простолюдинка?»

Девушка вспыхнула, смущённо отвела взгляд, но краем глаза снова увидела мальчика, который хлопал перед ней длинными ресницами. Она застеснялась ещё сильнее, но всё же начала показывать, как держать палочки.

Несколько раз продемонстрировав хват, она передала их Радану. Он вернулся за свой стол, попробовал — и понял, что научился. А напоследок обернулся к девушке и подарил ей ослепительную улыбку:

— Спасибо, сестрица!

Наконец, не обращая внимания на окружение, он ел, ел и ел — пока не откинулся на спинку стула, тяжело дыша.

— Сколько там времени? Мы успеем присоединиться к принцу? — спросил он, одновременно расплачиваясь.

Один из рабов достал из кармана маленькие солнечные часы — шамс. Посмотрел, прикинул в уме время на дорогу и покачал головой. Они никак не успевали.

[Шамс — солнечные часы.]

Радан задумался: задержаться здесь или всё же догонять караван? Размышляя, он вдруг вспомнил слова учителя.

«Ну ладно, у меня ещё три года впереди, могу потом погулять. А сейчас стоит догнать Халида», — решил он, встал и покинул павильон.

В дороге Радан в основном спал. Просыпался лишь тогда, когда начиналась тряска на ухабах. Он мечтал только об одном: поскорее добраться до школы муримов, потому что с момента въезда в лес его мучил влажный воздух.

Он терпеть не мог насекомых! А нужные травы, отпугивающие мошкару, уже закончились. Так они ехали, пока не добрались до очередного города.

Радан, еле волоча ноги, выбрался наружу и не мог не постоять под солнцем.

— ...А-а-ах, как же тяжело. Не думал, что буду скучать по знойному солнцу... Ладно, надо уже найти эту школу. И где носит Халида? — пробормотал он, немного придя в себя.

Радан дождался, пока рабы соберут его вещи, и они начали взбираться на гору.

Широкая лестница из каменных плит — начало первых испытаний школы Небесного пика.

[Тяньшэн переводится как «Небесный пик».]

Радан поднимался, пока не увидел ворота. На них было высечено: «Великая школа Тяньшэн». Ворота были открыты. Мальчик не смог сдержать улыбку.

Не оглядываясь, он переступил порог. Но улыбка мгновенно исчезла, когда он встретил мастера.

— В школе Тяньшэн не разрешается держать слуг. Они должны покинуть её, — сказал старик; его глаза с морщинками чуть прищурились в гримасе.

Радан помедлил.

— ...Хорошо. Дайте минуту.

Он повернулся к трём рабам и вытащил ятаган. Рабы задрожали. Старик отвернулся.

Взмах.

Послышались крики, полные боли!

Радан стряхнул кровь с клинка и убрал меч в ножны.

— Отныне вы мне не принадлежите. Убирайтесь.

Рабы, зажимая раны, бросились прочь, не оглядываясь.

— Хо-о, значит, отрезал рабское клеймо, — пробормотал старик. Он достал из рукава небольшую дощечку и протянул мальчику. — Это очень важная вещь, не потеряй... Остальное объяснит твой старший.

Закончив, старик резко прыгнул и исчез из виду.

А сразу после его исчезновения к Радану подбежал парень. Тот невольно окинул взглядом его одеяние: белая ткань с красными узорами, на груди — алый лотос.

«Удобно выглядит», — подумал Радан, разглядывая одежду так пристально, что парень смущённо кашлянул.

— ...Ученик школы Тяньшэнь, Юн Соха, — произнёс парень, сложив руки на уровне груди: одну в кулак, другой накрыв его, и слегка поклонился. Закончив, он выжидающе посмотрел на Радана.

«Тоже ждёт ответного приветствия?.. Ну ладно.»

Радан приложил правую руку к левой стороне груди, слегка склонил голову, отставил левую ногу назад и тоже поклонился.

— Радан Ал-Рашам из империи Асмирии.

Юн Соха выпрямился, его брови чуть дрогнули, когда он услышал необычное имя и увидел странный жест.

— Империя Асмирия... — медленно повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Далеко же тебя занесло, младший.

Он развернулся и пошёл. Вдруг остановился и краем глаза взглянул на Радана. Тот понял: его ждут. Поспешил за ним.

По пути Юн Соха рассказывал о правилах школы:

— В Тяньшэне много правил. Если нарушишь — накажут со всей строгостью. Здесь не разрешается драться, ругаться, обижать других и прогуливать уроки.

Любопытный мальчишка не удержался:

— А какое наказание?

Парень ответил ровно:

— Младший, ты когда-нибудь видел плётку с шипами? Сто ударов такой плетью.

— ...Ого. А сколько обычно бывает нарушений? — Радану стало до жути интересно. Империя Асмирия сла

вилась жестокостью, но там убивали быстро, а не мучили людей так долго.

— ...У нас их нет, — спокойно ответил Юн Соха.

Радан скептически смотрел на Юн Соху. Всем своим видом показывал: не верит ни слову. Но как признаться, что в родных краях у них пословица «Правила созданы, чтобы их нарушать»? Тц-тц-тц, как же ему тут будет тяжело. Он даже представил на миг, как учитель за голову хватается, узнай он об этом месте.

Но не прошли они и десяти шагов, как миновали бамбуковую рощу — и глаза ребёнка расширились!

Ветки бамбука расступились, и с утёса открылся вид: внизу, среди зелёных зарослей, прямо на земле выстраивался образ алого лотоса. Огромного, идеального, словно выжженного на траве — лепесток к лепестку. Солнце как раз выглянуло из-за облаков, и алый цвет вспыхнул, засветился изнутри.

Юн Соха чуть приподнял уголки губ:

— Ты удивишься нашему Тяньшэню. Добро пожаловать, младший.

Налюбовавшись, они начали спускаться по длинной каменной лестнице, что вилась до самого низа. Ступени были старыми, кое-где стёртыми, но твёрдыми. Где-то внизу журчала вода.

Когда спустились, Радан обомлел. В сапфировых глазах отражалось: множество детей в бело-красных одеяниях болтают, идут плечом к плечу, кто-то смеётся, кто-то поправляет форму. Но главное — каждое здание было в форме лотоса! Они светились насыщенным алым в окружении цветущих персиков, и лепестки персиков медленно кружились в воздухе, опадая на землю.

Радан, выросший в «великолепных дворцах с цветами семи драгоценностей», видевший сады Асмирии, вдруг понял: такого чуда он не встречал никогда. Там всё было роскошно, но холодно. Здесь — тепло и как будто... живо.

Он не заметил, как оказался внутри одного из лотосов. Внутри оказалось куда проще, чем снаружи. Несколько комнат, грубоватая мебель, на полу циновки. Соха вошёл в одну и показал:

— Здесь всё нужное. Сегодня уже поздно, отдохни. Утром переоденешься — обряд посвящения младших.

Сказал и ушёл, бесшумно ступая.

Радан с грохотом рухнул на постель — жёсткую, пахнущую травами. Уставился в потолок, где красовался выгравированный символ школы — Алый лотос. Глаза слипались, но мысль сверлила: «И что я тут забыл?»

---

Утром встал, протёр лицо влажной тканью — вода оказалась холодной, даже зубы заломило. Начал одеваться. Слой за слоем: нижнее, верхнее, пояс, и наконец лента. Потрогал волосы — короткие, не завязать. Но отпускать ленту с вышитым лотосом не хотелось: пальцы сами гладили вышивку, чувствуя каждый стежок.

И вдруг осенило! Можно же повязать как лобную повязку!

Быстро оделся, поправил складки, выбежал и с размаху раздвинул дверь.

Силуэты перед выходом обернулись. Радан поднял руку, уже открыл рот:

— Ра...

Бах!

Глухой стук захлопнутой двери оборвал приветствие. Дети, уходя, бросили на него лишь мимолётный взгляд — кто-то равнодушный, кто-то с лёгким любопытством, но никто не остановился.

Радан притих. Секунду смотрел на закрытую дверь.

— Хо-о-о-о... Вот значит как. Времени нет, придётся вас отпустить. Надо быстрее в главный — как там его... главный двор.

В первый же день он не хотел ничего пропустить и зашагал по тропе, вбивая пятки в землю. Удивительно, но из всех учеников он оказался единственным, кто отстал. Радана это не смутило — он вообще не привык, чтобы его ждали.

После долгой ходьбы наконец увидел вдалеке множество белых и красных пятен. Они колыхались, как волны. Аккуратно смешался с толпой. Несколько раз поздоровался с другими учениками — кто-то кивнул, кто-то сделал вид, что не заметил, — и прислушался к главе школы.

Как понял, что это глава? Сразу ясно. Ученики слушали с трепетом — даже дыхание затаили. Да и сам старик выглядел величественно: одежды ниспадали складками, седая борода доставала почти до пояса, глаза острые, но голос спокойный, тёплый.

— Поскольку вы только-только присоединились к нашей школе, мы устроим пир. На этом я откланяюсь.

Сказав это, глава направился прямо в гору, и ученики расступились перед ним, как вода перед носом лодки.

Радан опешил:

— Неужели я всё пропустил?

От недоверия он нечаянно повысил голос — и множество взглядов тут же устремились на него. Кто-то удивлённо приподнял бровь, кто-то толкнул соседа локтем.

Мальчик понял: оставаться нельзя. Надо уходить.

Только собрался развернуться — на плечо легла рука. Тёплая, но твёрдая.

Краем глаза увидел: старший. Тот самый Юн Соха.

— О~, приветствую, старший, — слегка улыбнулся Радан, внутренне собираясь.

Юн Соха задержал взгляд на его лбу. Брови чуть сошлись к переносице.

— На лбу...

— Простите! — перебил Радан, чувствуя, что надо объясняться быстро. — Мне очень понравилась форма, а на ленте цветок алого лотоса. Волосы, как у меня, не позволяют завязать, но и пылиться ей не хотелось. Пришлось так.

Выпалил всё разом, чтоб не было недопонимания. На самом деле мальчишка использовал встречу, чтобы окружающие составили о нём хоть немного благоприятное мнение. Атмосфера ему не нравилась: слишком тихо, слишком правильно, слишком много взглядов исподтишка.

Юн Соха тронулся этими словами и тактично промолчал о правилах, запрещающих носить форму неправильно. Формально ведь ничего не нарушено: лента должна быть на голове — она на голове. И даже смотрится... неплохо.

Из размышлений старшего вытащил лёгкий рывок за рукав. Радан опустил взгляд, в глазах — сожаление, почти настоящее:

— Старший, я понимаю, что нарушил правило... Но из-за того, что впервые надевал такую дивную форму, потерял счёт времени и пропустил важное собрание.

До Юн Сохи дошло. Вот чего хотел младший! Мальчик практически всё пропустил и теперь пытался выкрутиться. Но в голосе его было столько искреннего расстройства, что старший не выдержал.

Он похлопал мальчика по голове — легонько.

— Всё в порядке. Наш глава любит время от времени собирать учеников и говорить такие слова — для духа. Ничего важного не сказал.

Радан тайно выдохнул. Но взгляды всё ещё тревожили. Эти взгляды... Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с подозрением, кто-то просто пялился, потому что все пялились.

Он развернулся и пошёл гулять. Вчера было поздно, школу никто не показал. Сегодня понял: никто и не поможет. Придётся самому.

Сейчас полагалось трапезничать с остальными, но Радана заботило другое.

Он заметил: мечи у старших... другой формы. Не такие, как у него. И всего по одному. Вспомнил, как они ходят: шаги устойчивые, почти бесшумные, от тел веет странным ощущением — будто они в любой момент могут исчезнуть или ударить. И вдруг пришла в голову мысль:

«Неужели они и правда готовы делиться боевыми искусствами?.. Да ну, бред».

Радан с самого начала не верил в эту чушь с ученьем. Единственное, что держит мир в равновесии — половина островов разделена Центральным континентом. Асмирия не раз пыталась пробиться, но обход стоил невероятных затрат. А в первой же крупной битве могущественная страна проиграла. Всё из-за воинов Тяньшэня. Они использовали то, что называют боевыми искусствами — и южане даже не поняли, что произошло.

И Радан до сих пор не верил, что эти люди готовы делиться такими вещами с южанами. Слишком подозрительно. Слишком легко.

Он сел под деревом, опёрся спиной о шершавый ствол и стал наблюдать: внизу на холме ученики бегали с мешками песка за спиной. Мешки были тяжёлые — видно, как ноги подкашиваются. Кто-то бежал ровно, кто-то спотыкался. Один парень запнулся, кубарем пок

атился вниз, взметнув пыль. Радан даже засмеялся в голос — и вдруг почувствовал спиной чей-то взгляд.