Глава 8.0

Линдон повернулся лицом к матери, пряча за собой выкопанную яму и запечатанный кувшин. «Для твоего сына большая честь видеть тебя здесь, мама. Но почему... Я имею в виду, если я могу спросить, почему ты...»

Сейша избавила его от необходимости объяснять, подойдя вперед и склонившись над ямой, которую он выкопал. Ее рыба-прислужник булькнула, проплывая над ее плечом, без сомнения обнаружив запечатанный внутри Остаток.

«Пока арена строится, персонал отчитывается передо мной», — сказала Сейша, опускаясь на колени, чтобы провести пальцем по его кувшину с скриптом. «Я попросила их сообщать, если кто-то войдет сегодня вечером, но я никогда не думала, что это будешь ты».

Линдон боялся пошевелиться, чтобы это каким-то образом не подтолкнуло его мать к переходу от спокойствия к ярости. «Тогда извини, что побеспокоил тебя».

Сейша встала, перекинув каштановые волосы через плечо. «Ты не можешь вспомнить ничего другого, что могло бы потребовать извинений?»

Несмотря на ночную прохладу, он внезапно вспотел. Он придумал соответствующую легенду в зависимости от того, кто его поймает, но ни одна из них не подошла бы для его матери.

Она смотрела в яму карими глазами, более светлыми, чем у кого-либо другого в клане. «У нас дома была поговорка: «Ученик следует за мастером, но гений прокладывает свой собственный путь». Тебе следует скрыть это, пока кто-нибудь другой не увидел».

Линдон потратил секунду на изумление, прежде чем схватить лопату и приступить к работе. Он поспешно засыпал землю обратно, надеясь, что она не передумает. «Мама, ты называешь меня гением?»

«Очевидно, что нет. Это просто поговорка». Он не смог скрыть разочарования, прежде чем его мать продолжила. «Тем не менее, я горжусь тобой».

Лопата казалась легкой в его руках, когда слова матери танцевали в его голове, поэтому, только когда он проработал в тишине еще несколько минут, ему пришло в голову задать вопрос. «Кого ты ожидала застать на арене?»

Она искоса взглянула на него. Поскольку он знал ее, то понимал, что это означало: она надеялась, что он не задаст этого вопроса. Но Вэй Ши Сейша все равно ответила бы на этот вопрос, потому что считала, что любопытство всегда должно быть вознаграждено. «До тебя в последнее время доходили какие-нибудь слухи о клане Ли?»

Первый Старейшина сказал, что они были слишком тихими, подозрительно тихими, но Линдон подозревал, что ему не полагалось владеть этой информацией. Он покачал головой.

«Три месяца назад они приобрели на аукционе необычный предмет. Фрагмент каменной таблички тысячелетней давности, предположительно найденный у основания Врат Пустоты. Она была покрыта рунами, которые, возможно, обладали некоторыми... уникальными свойствами. Но никто никогда не смог этого доказать».

«Какого рода свойства?» — спросил Линдон, опираясь на лопату.

«Это было похоже на половину скрипта, предназначенного для прямого перемещения в пространстве. Что-то уровня мифов. Войти в один круг и выйти в другом, за тридевять земель, подобные истории. Я сама исследовала табличку до того, как клан Ли купил ее, и я не смогла это подтвердить».

Тем не менее, воображение Линдона горело от открывающихся возможностей. О подобном действительно ходили легенды.

«С тех пор, как они купили табличку, мы вообще мало что слышали о них, но мы начали получать сообщения о том, что они охотились на определенные Остатки. Кролик, который пересекает несколько метров в мгновение ока. Летучая мышь, которая может исчезнуть в ничто. Крот, который роет норы прямо в воздухе. Мы считаем, что они пытаются собрать пространственную мадру».

Пространственная мадра. Это звучало нелепо. «Извини, мама, но как это возможно? Как мадра может принять форму пространства?»

Она указала на него, и он понял, что попал в самую суть вопроса. «Это невозможно. Мадра может имитировать что угодно, от огня до снов, и мы называем эти формы «аспектами». Очевидно, что говорить о пространстве, имеющем форму, абсурдно. На самом деле они стремятся проникнуть в пространство и контролировать его, с помощью мадры, что должно быть невозможно».

Но в этой истории должно было быть что-то еще, иначе его мать не была бы так встревожена. «Тогда клан Ли впустую тратит свое время. И свои деньги».

«Я работала с некоторыми Кузнецами Душ Ли, которые руководили бы любым проектом, связанным с Остатками. Они действуют закулисно, и некоторые из их теорий вызывают подозрения, но они не стали бы выделять ресурсы клана на проект, если бы у них не было оснований полагать, что он может увенчаться успехом. А вот это меня пугает. Все, что я слышала, наводит меня на мысль, что они вкладывают все в глупую мечту, так что они либо сошли с ума… либо знают что-то, чего не знаем мы».

Линдон дрожал, даже когда закончил засыпать всю яму, которую он выкопал под площадкой, утрамбовывая почву так, чтобы она легла вровень с каменным блоком. Если клан Ли действительно замыслил что-то предпринять во время Фестиваля, появление в его руках скрытого оружия в виде Остатка было хоть каким-то утешением.

Сейша подняла светящуюся синюю палочку из Кованой мадры, чтобы ее прислужник осмотрел ее, тот провел по палке сегментированными ножками, прежде чем присвистнуть в ответ. Она что-то записала в своем блокноте. Всего через несколько минут она уже перешла к следующей задаче. «Если ты закончил, нам следует покинуть арену. Пройдет совсем немного времени, прежде чем кто-нибудь спросит, что мы здесь делали, и лопату будет трудно объяснить».

По пути к выходу Линдон задал вопрос, что тревожил его, как только он об этом задумался: «Клан Ли собирается что-то провернуть во время Фестиваля?»

«Несомненно, это так», — сказала она, рассматривая что-то в своем блокноте. Когда он ответил неловким молчанием, она уточнила. «Кланы всегда пробуют что-то провернуть во время Семилетнего Фестиваля, потому что это лучшее время для борьбы друг с другом. Они будут предлагать «надежные» ставки или мошеннические торговые соглашения. Ничего необычного. Что касается нашего предыдущего обсуждения…» Они прошли мимо охранника, который кивнул им, когда они уходили. «Я полагаю, что получение предварительных результатов займет многие годы, а для доведения их до совершенства потребуются десятилетия».

«Тогда почему ты ожидала их сегодня вечером?»

Она криво улыбнулась ему. «Потому что я стараюсь ожидать худшего».

* * *

Запрашиваемая информация: Семилетний Фестиваль.

Начало отчета…

Каждые семь лет кланы Священной Долины проводят фестиваль.

Хотя первоначальной целью этой встречи было способствовать единству, она стала местом, на котором они соревнуются и выясняют отношения. Детей кланов учат узнавать других по их одежде — доспехам и красному поясу у Казан, на их знаменах изображены три каменные собаки; белый лис с пятью хвостами у Вэй, они всегда сочетают белое с фиолетовым; и Ли, что носят слишком много украшений и несут знамена со змеей и деревом.

«Это твои враги», — рассказывают детям, — «однажды наш клан станет сильным, и мы сокрушим два других под своими пятами».

Так продолжается уже сто поколений.

В этом году Фестиваль проводит клан Вэй, поэтому внешние работники месяцами жили на территории клана. Они строят жилые кабинки из дерева Орус, роют траншеи, красят дома, выравнивают дороги и в целом готовят клан к наплыву соперников. Вэй никогда не был так чист, организован и хорошо представлен, как в дни, предшествующие Семилетнему Фестивалю.

Внешние работники ограничены временным жильем около мест своей работы и придерживаются строгого комендантского часа. Большинство не возражает. За пределами территории кланов Священная Долина все еще не тронута, и приходится в одиночку сталкиваться с губительным воздействием погоды и дикими Остатками. Жизнь в безопасности сообщества — роскошь, которую большинство не может позволить себе надолго.

Когда трибуны расставлены, знамена Белого Лиса развеваются над самыми высокими домами, арена достроена, клан готов. Внешним платят за работу и выдворяют, когда начинают прибывать другие кланы.

Казан объявляют о своем прибытии множеством труб, когда они еще находятся в нескольких километрах от города, и земля сотрясается под ударами их наступающей армии. Вдали становятся видны развевающиеся знамена с Каменными Псами, словно струящиеся по ветру красные потоки. Наименее возвысившиеся из Вэй собираются, чтобы мельком взглянуть на своих пришлых врагов. Большинство людей видят членов клана Казан только раз в семь лет.

Каждый мужчина, женщина и ребенок Казан носят доспех, даже там, где он не может обеспечить никакой защиты. Женщины носят платья из теневого шелка с рукавами из кольчуги изящной работы, или вшитыми в лиф пластинами. Мужчины надевают шлема поверх красных мантий или закутываются в скрывающую фигуру одежду, с толстыми поясами из железа и кожи. Дети носят щиты или бегают в крошечных нагрудниках.

Все Казан носят значки, но они, по-видимому, сделаны с учетом значения совершенства в их мировоззрении; они в четыре или пять раз больше, чем у клана Вэй, так что взрослые носят пластины из меди или железа на всю грудь.

Даже верховые животные, на которых передвигаются наиболее важные фигуры или персоны, имеющие возможность содержать таких животных, защищены броней. Эти животные — каменные собаки размером с лошадь, Кованые конструкты, созданные Кузнецами Душ. Каждый шаг их лап ударяет по земле, как удар в барабан. Самые громоздкие из этих скальных гончих, как их называют, тащат за собой повозки, груженные товарами с горы Вентура. Слитки из полусеребра, статуэтки из небесного железа и клинки из золотой стали сверкают на солнце, радуя глаз детей Вэй.

Семьи Белого Лиса высмеивают прибывающих Казанов за их прямолинейность, за отсутствие утонченности, за их очевидную глупость. Клан Вэй скоро будет править их землями, как это было когда-то, и как это должно быть снова.

Клан Ли слишком искушен для объявления о своем прибытии трубами. Они выпускают Остатки, которые летают вокруг их голов, когда они приближаются, быстрых нефритовых ястребов, сверкающих серебряных бабочек и двуглавых багровых орлов. Все они оставляют за собой в небе яркие цветные полосы. Зрелище представляет собой изысканное полотно, расстилавшееся среди облаков, которое дополняет музыка, исполненная наиболее искусными музыкантами Ли. Флейты и струнные инструменты издают нежные звуки во время танца Остатков, заставляя некоторых детей Вэй радостно смеяться. Позже родители сделают им выговор.

Поначалу у Ли не видно повозок, поскольку их верховые животные и груз идут в конце процессии. Они не представят ничего неприглядного для своих врагов. Участники Нефритовой ступени маршируют в первой шеренге, их значки гордо выставлены среди ожерелий из золота и серебра. Те, кого больше всего почитают в клане Ли, также больше всего украшены драгоценностями: Старейшины Нефрита носят по пять колец в каждом ухе и по два на каждом пальце.

Ряды Железа и Меди следуют за Нефритом, хотя здесь представлены только лучшие представители каждой ступени. Те, кто слишком долго оставался на своем уровне, идут позади на много километров вместе с вьючными животными и детьми, чтобы прибыть без фанфар и без видимой связи с теми, кто шел впереди.

Каждый Медный несет высокую деревянную ветвь, неполированную и без резьбы. На высоте этой ветви — зеленое знамя. Когда Медные вместе поднимают свои ветви, создается впечатление, что они маршируют по центру леса, и листья развеваются у них над головами. На ветвях некоторых из самых выдающихся Медных вырезаны змеи, поскольку Дерево и Змея являются символами клана Ли.

Матери и отцы семей Вэй склоняются над своими детьми, указывая на показные украшения, которые сверкают в остатках радуги над головой. Это тщеславие, гордыня и высокомерие. Только по-настоящему сильные заслуживают быть высокомерными, а члены клана Ли слишком высокого мнения о себе. Такими проявлениями они однажды спровоцируют силу, намного превосходящую их собственную, и это приведет к их падению.

В одно и то же время и одними и теми же голосами Ли и Казан по-своему и по своим причинам насмехаются над Вэй. Так продолжается уже сто поколений.

Несмотря на все разговоры о скромности, клан Вэй не проиграет своим гостям. А мастера иллюзии, в конце концов, мастера представления.

Ворота клана Вэй, недавно построенные по этому случаю и украшенные резьбой в виде фиолетовых цветов и белых лисиц, открываются под действием силы невидимых цепей. Представление Ли опозорено, когда небо взрывается звуком и цветом, Лисий Огонь вспыхивает фиолетовыми вспышками и осыпает посетителей миллионом безвредных искр. Легион призрачных снежных лисов ждет на задних лапах, выстроившись вдоль улицы клана, встречая Ли и Казан. Глаза лисов следят за каждым незнакомцем, даже когда от них звучат иллюзорные звуки приветствия. Лепестки розовых, белых и фиолетовых цветов кружатся на ветру, и с неба ниспадают сладкие ароматы, как будто сам воздух стал благоухать.

Вэй преисполняются гордости, наблюдая за этим слаженным шедевром мадры Белого Лиса, а Старейшины, дирижеры этого представления, удовлетворенно кивают друг другу. Они превзошли своих соперников в гостеприимстве, приветствуя их так, как подобает встречать императорскую процессию.

По их мнению, это больше, чем заслуживают их враги.

Предлагаемая тема: судьба нынешнего Семилетнего Фестиваля. Продолжать?

Отказано, отчет завершен.