Глава 4.0

Естественно, Линдон ничего не скрывал перед Старейшиной Шепотом. «Этот человек вступил в небольшой конфликт с Медным практиком из клана. В битве было сломано древнее дерево, и высвободился Остаток. Этот человек смог защитить себя».

Фирменный знак клана Вэй, Путь Белого Лиса, был создан тем самым священным зверем, который сейчас стоял перед ним, и назван в его честь. Он порождал мадру, которая обманывала чувства, создавала иллюзии, искажала свет и звук. И Старейшина Шепот был изначальным мастером этого Пути.

Второй пятихвостый снежный лис вышел из первого, как изображение, выходящее из зеркала. Это второе тело опустило морду в ведро с рыбой, когда первое продолжало говорить: «Стадия Основы защищает себя от Остатка и уходит от него с трофеем. Похвально».

Линдон низко поклонился. «Этот человек недостоин такой похвалы».

Оба Шепота не ответили. Один продолжал пожирать рыбу, в то время как другой изучал Линдона непроницаемыми темными глазами. В любой другой день Линдон сейчас бы ушел.

Но Первый Старейшина подумал, что Шепот мог бы помочь ему. «Этот человек смиренно обращается к тебе с вопросом, Старейшина».

Пушистая мордочка скользнула к нему через плечо, холодные губы коснулись его щеки. Он сосредоточился всем телом на том, чтобы оставаться неподвижным, и не дрожать, тем временем уже третий Старейшина Шепот положил голову Линдону на плечо.

«Говори», — тихо произнес третий священный зверь.

«Этому человеку не позволено следовать Путем священных искусств».

«Зачем клану Вэй поливать дерево, которое никогда не принесет плодов?» — спросил старейшина Шепот, одновременно наблюдая за Линдоном с трех сторон.

«У Бездушного может никогда не быть собственной семьи из-за страха передать свое уродство новому поколению». Линдон не смог сдержать горечи в своем голосе. «Он не может практиковать священные искусства, и поэтому не может путешествовать или участвовать в битве. Этот человек не сможет подняться, если он не принесет чести клану, но ему не разрешено этого делать».

Старейшина Шепот и два его отражения начали расхаживать вокруг него, три пятихвостых снежных лиса, каждый размером с человека. Линдон вздрогнул, когда голова лиса соскользнула с его плеча, но дисциплинированно удержался на месте. Старейшина все еще был древним священным зверем, таинственным и диким, и если бы он сожрал Линдона, никто в клане не издал бы ни звука протеста.

«Что такое священные искусства?» — спросил старейшина, его шепот доносился сразу с трех сторон.

«Путь совершенствования духа и установления связи со всем творением», — процитировал Линдон. На вопрос старейшины Шепот было много правильных ответов, и любой ребенок Священной Долины мог назвать их по команде.

«Когда этот путь достигнет своего конца?»

Этот ответ был более расплывчатым, но Линдон ответил, как мог: «Когда дух мастера чист, как золото». Золото было заключительным этапом Пути любого мастера священных искусств.

Хвост резко ударил Линдона по затылку, причинив резкую боль. «Является ли практикующий Золота единым целым с небом и землей? Контролирует ли он все в творении? Может ли он создавать миры и разрушать их по своему желанию?»

Очевидным ответом было «нет», но старейшина Шепот не удовлетворился бы очевидным. В смирении Линдон упал на колени и уткнулся лицом в пол, стиснув зубы от боли в сломанной руке. «Этот человек недостоин даже догадываться о таких глубоких ответах, старейшина».

Тихое хихиканье лиса наполнило комнату, пока три его тела продолжали кружить. «Здесь нет глубокого ответа, молодой человек». Ответ: «нет».

Линдон нерешительно поднял голову. «Простите за невежество, но… разве Путь не заканчивается Золотом?»

«У духа нет предела, как и у неба. Как у истинного Пути может быть конец? Если бы вы изучили до конца вселенную, вы бы все равно не прикоснулись к истинному пониманию. Путь Белого Лиса — всего лишь один из бесчисленного множества других, и ни один из них не достигает конца».

«Этот человек благодарит вас за просвещение, старейшина Шепот», —сказал Линдон, хотя он все еще не до конца понимал, чему хотел научить его священный зверь.

Все три лиса остановились рядом, разглядывая Линдона. «Когда путешественник не может найти дорогу, иногда он должен проложить ее сам».

Понимание нахлынуло на Линдона, и он снова поклонился из благодарности. Стыд, который обнажили слова Первого Старейшины, разгорелся, как трут, пока решимость не вспыхнула молнией в его животе.

Один из Шепотов исчез из реальности, оставив одного смотреть Линдону в глаза, а другого лакомиться рыбой. «Запомни. Прокладывать дорогу через лес всегда сложнее, чем идти по уже прорубленной».

Линдон выпрямился. «Если все, что для этого нужно, это работать, Старейшина Шепот, этот человек не подведет вас».

«Судьба несправедлива, но она проста. Тяжелая работа никогда не бывает напрасной... даже если она не приводит к достижению того, чего ты желал». С этими словами пятихвостый лис исчез, оставив только настоящего Старейшину Шепота наслаждаться едой.

Хотя старейшина явно отпустил его, Линдон должен был выразить свое уважение, прежде чем уйти. Он трижды низко поклонился Старейшине Шепоту, взял пустое ведро после последнего кормления старейшины и спустился вниз по лестнице.

Путешествие вниз далось ногам Линдона не легче, чем подъем, и его сломанная рука начала болеть даже со скриптом от матери, но он провел это время в размышлениях. Первый Старейшина говорил о ситуации Линдона так, как будто он должен сдаться и принять свою судьбу, но Шепот дал ему противоположный совет.

Линдон знал, который из них он предпочтет. Первый Старейшина попросил бы его подождать дома, в безопасности и относительном довольстве, но он умрет, ничего не добившись. Сила плода трепетала в его ядре, умоляя переварить ее, побуждая сделать первый шаг по Пути, который он сам изобретет.

Когда он вернулся домой, его семьи уже не было. Он сидел, скрестив ноги, в центре своего дома, полностью сосредоточившись на себе, циркулируя свою мадру с большей интенсивностью, чем когда-либо прежде.

Он чувствовал, что сегодня вечером должен совершить какой-то прорыв, как будто слова Старейшины Шепота должны вызвать некое понимание, которое поднимет его на более высокий уровень и позволит ему постичь некую глубокую истину. Или, возможно, духовный фрукт окажет большее воздействие, чем до сих пор, позволив ему неожиданно перейти на Медь.

Ничего необычного не произошло. Буря в его душе несколько утихла, поскольку он продолжил переваривать чистую мадру фрукта, и его ногам немного полегчало, поскольку они получили свежую силу после предыдущего напряжения. Даже сломанная рука перестала так сильно болеть, хотя он мог с такой же легкостью приписать это свежему скрипту для подавления боли, который оставила для него мать.

Он быстро принял ванну и уснул.

* * *

Зеркальная дверь в комнату Старейшины Шепота захлопнулась, оставив древнего лиса смотреть на свое отражение. Он откинул морду назад, схватил рыбу и позволил ей скользнуть в горло.

Большую часть последних пяти десятилетий он провел в этой комнате, где каждый день был похож на другой. По сравнению с захватывающими событиями в его молодости, это был особенно приятный способ провести несколько лет.

Но теперь Бездушный посетил его по собственной воле. Это было интересно.

Он оставил остатки своей трапезы, расхаживая кругами по своей комнате. В зеркале его гладкое белое отражение следило за ним.

Шепот собрал свет и сны в свое ядро, смешав их так, что он мог ослепить любые глаза, заглушить любые уши. Люди понимали свет в некоторой ограниченной степени, но у них были большие трудности со снами. Однако Шепот провел сотню лет, размышляя о природе снов.

По большей части сон был не чем иным, как самообманом разума. Лишь изредка сны подключались к более могущественным силам... но когда это происходило, они могли раскрыть фрагменты судьбы.

С годами Старейшина Шепот почувствовал эту судьбу. Она была далекой, несовершенной, но он мог смутно видеть очертания надвигающихся событий.

«Бездушный с этим связан», — сказало его отражение.

«Может быть», — поправил себя Шепот.

Отраженный снежный лис раздраженно взмахнул пятью хвостами. «Утопающий ухватится за любую ветку, какой бы тонкой она ни была».

На протяжении веков фигура, маячившая в его снах, была темной и невероятно огромной. Она раздавила бы их всех своим огромным весом, и остановить это было невозможно. Прошлое Священной долины возвращалось и несло с собой смерть. Но на этот раз в его предчувствии было что-то странное.

Почему-то ему казалось, что титаническая угроза была отдалена на годы и близка на месяцы одновременно. То одно, то другое, как будто судьба еще не решила.

Теперь он увидел знакомые очертания прикосновения судьбы к Бездушному: решимость в его глазах, муку от трудного решения в расправленных плечах, время его появления в башне. Будущее мальчика менялось.

Как бы там ни было, Шепот сделал все, что мог. Теперь он будет ждать... и наблюдать.

* * *

Каждое утро весь клан Вэй начинал с медитаций и циркуляции мадры. Более отдаленные семьи следовали этой традиции в своих домах, но основные члены клана собирались все вместе. Это время стало местом ведения клановых дел, центром сплетен и соперничества.

Обычно Линдон приходил в центральный двор перед Залом Старейшин и обнаруживал, что пятьдесят или шестьдесят человек уже беседуют. Их число будет расти по мере приближения солнца, и к рассвету двести или около того самых уважаемых членов клана Вэй объединятся в циркуляции своей мадры. Даже Линдон, Бездушный, не был исключением.

Сегодня двор гудел от возбуждения. В серых предрассветных сумерках более двухсот человек собрались во дворе Зала Старейшин, и никто из них не медитировал. Новость о наказании Вэй Мон Териса распространилась, и они были здесь, чтобы увидеть наказание за трусость.

Публичные наказания не были чем-то неслыханным, но самое последнее произошло больше года назад. В клане Вэй конфликты были неотъемлемой частью бесконечной борьбы за власть, где каждое поражение отодвигало соперника на шаг назад. Патриарх не показался, но Первый Старейшина стоял на ступенях зала, его длинные брови свисали до белой бороды.

Вэй Мон Терис преклонил перед ним колени, его не связывали веревки. Честь удержала бы его на месте. Остальные члены семьи Мон стояли позади него, его ближайшие родственники впереди, а тети, дяди и двоюродные братья позади.

Отец Териса, Вэй Мон Кет, возвышался над сыном, как гора. Со скрещенными руками, суровым лицом и мечом за спиной он был похож на статую древнего стража.

На рассвете Первый Старейшина обратился к толпе. «Вчера молодой Медный Силовик по имени Вэй Мон Терис подвел наш клан. Столкнувшись с Остатком на склонах горы Йома, он бежал, спасая свою жизнь, бросив ребенка стадии Основы в опасности. За это наказание я нанесу три удара плетью от своей собственной руки. Пусть это послужит предупреждением трусам». Первый Старейшина достал из-за пояса тонкую палочку из гибкого дерева Орус.

Эти удары были предназначены не только для причинения боли, но и для унижения. Клан не хотел травмировать мастера священных искусств с будущим, но они должны были обуздать любые потенциальные неудобства. Публичная порка показала бы слабость семьи Мон и подорвала бы их положение в клане Вэй.

Если они падут достаточно низко, нетерпеливые родственники захватят их имущество, оставляя их ослабленными уже на самом деле. Слабость и видимость слабости были одним и тем же, и только силе было место в Священной Долине.

Со своей стороны, Линдону не доставило бы удовольствия наблюдать за избиением Териса. Он вообще не ожидал, что Медный будет защищать его, и весь этот процесс был мрачным напоминанием о том, что может случиться с ним в любой момент. Он надеялся на доброту и чувство чести других, но это были ненадежные гарантии его безопасности.

Но если бы он мог идти своим собственным Путем... тогда сила была бы его защитой.

Когда Первый Старейшина занес руку для первого удара, Вэй Мон Кис выступил вперед. Отец Териса также был главой семьи Мон, и ожидалось, что он должен защищать своего сына. Но взгляд, который он бросил на семью Ши, на Линдона, нес в себе надвигающуюся угрозу.

«Одну минуту, старейшина», — сказал Кис, становясь перед своим сыном, — «Сначала мы должны решить один вопрос».

Хлыст Первого Старейшины размыто пролетел в воздухе, остановившись и направив его на лицо Кета с угрожающим видом меча. «Не твое дело оберегать своего сына от наказания».

Отец Териса нахмурился еще сильнее. «Я сам избил Териса, когда он вернулся домой трусом. Но он был не единственным, кто сбежал». Кис повернулся к Линдону. «Пусть Бездушный будет наказан вместе с ним».

Линдон замер, когда толпа обратила на него свое внимание. Кис всего лишь пытался сохранить лицо, обвинив семью Ши. Это была достаточно распространенная тактика в подобных случаях, и старейшины видели ее насквозь. Линдон терпеливо ждал, когда Первый Старейшина даст отпор Киту, когда заметил кого-то, проталкивающегося сквозь толпу.

Вэй Ши Джарану приходилось опираться на трость, но он все равно оттеснял плечом другие семьи. Его покрытое шрамами лицо перевело взгляд с Линдона на семью Мон, но, в конце концов, он обратился к Первому Старейшине. «Первый Старейшина, почему ты позволяешь этой собаке лаять?»

Желудок Линдона сжался, и он увидел свою сестру поверх толпы. Она побледнела, услышав слова отца.

Мон Кис навис над Ши Джараном, свирепо глядя на калеку сверху вниз. «Мужчины сражаются не только словами. Ты готов встретиться со мной на арене?»

Джаран вел себя так, как будто не слышал вызова, сосредоточив свое внимание на Первом Старейшине. «По какому праву Вэй Мон Кис обвиняет моего сына? Конечно, не недостаток мужества удерживал ребенка из Основы от защиты Медного бойца».

«Конечно, твой сын не смог бы защитить моего», — ответил Кис, прежде чем старейшина успел открыть рот. «Но, тем не менее, он трус. Какую храбрость он проявил перед кланом? Какое мужество? Конечно, он должен работать вдвое усерднее, чтобы доказать свою ценность, но что он принес клану?»

Покрытые шрамами губы Джарана еще больше скривились в усмешке. «Когда-то ты бы не сказал мне таких вещей в лицо. Если бы не эти травмы, я бы преподал тебе урок здесь».

«Сначала докажи, что ты научил своего собственного сына его уроку. Кис огляделся и увидел свою дочь, десятилетнюю девочку со стрелой на деревянном значке. Она нетерпеливо подбежала к нему, и он положил руки ей на плечи. «Твой сын находится на стадии Основы. Если он не трус, он примет бой от кого-то своего уровня».

Маленькая девочка посмотрела Линдону прямо в глаза. «Я, Вэй Мон Эри, вызываю Вэй Ши Линдона на дуэль чести перед всем кланом».

Слова эхом разнеслись по двору, сопровождаемые потрясенной тишиной.

«Они спланировали это», понял Линдон, услышав произнесенный девушкой вызов. «Им нужно было отвлечь другие семьи от своего позора».

Возможно, Первый Старейшина помешал бы Вэй Мон Кету говорить дальше, если бы ему дали шанс. Он наверняка видел более сложные гамбиты от коварных противников. Но отец Линдона открыл рот и тем самым пробил брешь в броне своего сына. Из-за чего Линдон почувствовал укол клинка.

Когда ребенок впервые проходил испытание духа и получал значок уровня Основы, его обучали элементарной технике этого уровня. Эта техника была одинаковой для всех в клане и была разработана, чтобы приучить детей чувствовать и циркулировать собственную мадру. Когда ребенок будет готов, он научится более продвинутой технике циркуляции, подходящей для его будущего Пути. Если только ребенок не был Бездушным.

Линдон никогда не изучал Путь, поэтому не было смысла готовить свою душу к нему. Даже через восемь лет после достижения Основы, Линдон практиковал ту же базовую технику циркуляции мадры. Просить его сражаться было все равно, что просить солдата выйти на поле боя, вооруженного только учебным мечом.

Даже десятилетняя дочь семьи Мон была бы лучше, чем он. Она была Нападающим на Пути Белого Лиса, и, несомненно, ее семья научила бы ее лучшей технике Основы. У Линдона было преимущество в размере и весе, но у нее было преимущество в превосходящем контроле мадры.

У него не было уверенности в том, что он сможет победить девушку на пять лет младше его. Он уже должен был привыкнуть к стыду, но осознание этого все еще причиняло боль.

«Ну?» — спросила Мон Эри, когда Линдон не ответил на ее вызов. Весь двор, заполненный выдающимися выходцами клана Вэй, стоял, ожидая его ответа. «Ты принимаешь вызов, или нет?»

«У него нет причин сражаться», — сказал Джаран, оглядываясь на своего сына. «Только семье Мон есть что доказывать. Кроме того, ты можешь сама видеть его травму».

Вэй Мон Кис скрестил руки на груди и резко рассмеялся: «Если он не трус, он ответит».

Собрались сотни членов клана Вэй, включая Первого Старейшину. Тяжесть объединенного внимания давила на него со всех сторон, как сжимающийся кулак.

Давление, казалось, загнало его стыд глубже, втирая его, как соль в рану. Он был бесполезен, он был калекой, и теперь все смотрели на него. Боль, пронзившая его перевязанную руку, была ничем по сравнению с этим. Линдон посмотрел на башню Шепота, представляя, что чувствует на себе взгляд даже из комнаты наверху.

«Когда путешественник не может найти дорогу, иногда он должен проложить ее сам».

Эри шагнула вперед, когда Линдон ответил не сразу, потирая кулак, как будто ей не терпелось врезать им Линдону по лицу. Ее отец удержал ее, выглядя несколько удивленным.

Когда наконец раздался голос Линдона, даже он был несколько удивлен. «В клане Вэй есть только одна семья, в которой рождаются трусы», — сказал он Кис, главе семьи Мон.

Смех и перешептывания тихо прокатились по собравшимся семьям, и лицо Киса покраснело от гнева. Он выдавил из себя несколько слов: «Значит, ты принимаешь вызов?»

Условия должна была устанавливать сторона, которой был брошен вызов, что он и сделал. «Через семь рассветов», — сказал Линдон, — «сражение до того, как кто-то сдастся».

Для Линдона в этом бою не будет победы. Либо он победит Эри, и в этом случае он победит десятилетнюю девочку, либо он бы этого не сделал. Независимо от исхода, он потеряет лицо перед своей семьей.

Он смог спасти лишь немногое, проявив храбрость и поклонившись Вэй Мон Эри со сжатыми кулаками. Через мгновение, когда казалось, что она вот-вот набросится на него, она отдала честь в ответ.

«Если с этим отвлечением покончено, я займусь текущими делами», — сказал Первый Старейшина. Он взмахнул своей гладкой веткой Оруса, глядя сверху вниз на Териса.

Когда первый удар пришелся по спине Териса, вызвав крик боли, его семья не обратила на это внимания. Они все еще смотрели на Линдона.

* * *

Когда Линдон не выполнял специальных заданий от своей матери — Кузнеца Душ, вторую половину каждого дня он проводил в архиве клана. Здание было едва ли более приметным, чем любой обычный дом, с выцветшими белыми стенами и широкой крышей, покрытой фиолетовой черепицей. Если бы Линдон никогда не видел его раньше, он мог бы принять его за дом одной из небольших семей клана Вэй.

Когда солнце перевалило за полдень, он прибыл в архив. Сначала он взял метлу, чтобы подмести крыльцо, что заняло в два раза больше времени, чем обычно, поскольку он был вынужден работать одной рукой, затем привел в порядок руководства Пути, которые несколько молодых Медных читали предыдущим вечером. У него чесались пальцы, когда он работал с этой полкой, и ему пришлось бороться с искушением взглянуть украдкой, хотя минимальным наказанием для Бездушного, изучающего священные искусства, было непубличное избиение. Он переживал подобные наказания раньше и переживет снова. Если бы ему пришлось искать свой собственный Путь, ему в конечном итоге понадобился бы пример.

На данный момент его бы устроил и обходной путь.

Предполагалось, что Восьмой Старейшина будет следить за архивом, но Линдон никогда не мог сказать, правильно этот человек выполняет свою работу или нет. Будучи Кузнецом на Пути Белого Лиса, этот человек был мастером техники Лисьего Зеркала. Он мог создавать иллюзии с точностью отражения в зеркале. Линдон не раз осмеливался украдкой заглянуть в руководство по простому Пути, и старейшина появлялся из ниоткуда, чтобы наказать его. В иной раз Линдон выходил из архива и видел, что Старейшина лежал в отключке на крыше.

Для его целей, пока он не открыл Путь, архив был в его распоряжении. Как только он закончил свои дела по дому, которые заняли у него всего час или два, он начал собирать необходимые ему для изучения свитки, папки, дощечки и книги.

Следование по Пути священных искусств часто сравнивали с путешествием, и он никогда бы не пустился в путешествие без плана.

Короткие пути продвижения были распространенными легендами в Священной Долине, и хотя многие из них доказали свою эффективность, например, плоды древнего дерева Орус, большинство были слишком редкими, дорогими или опасными для обычных мастеров священных искусств. Линдону нужно было искать лазейку, что означало тщательное изучение каждого варианта один за другим.

К счастью, архив был не самым популярным зданием клана. У него было много времени для себя.

Один свиток содержал личное письмо от исследовательницы, посетившей четыре вершины Священной Долины в поисках экзотических аспектов мадры. Она писала о слезах Праотца, источнике, который журчал на вершине горы, известной как Праотец.

«Одна пригоршня воды восстановила мое ноющее тело и ослабевающий дух. Две отправили меня в циклический транс, из которого я не выходила в течение трех дней и ночей, придав моему духу плотность и мощь, которых я никогда прежде не знала. Поскольку я все это время не мылась, я ненадолго окунулась в источник, но обнаружила, что вода совсем не ласковая. Она царапала мою руку, как замороженное лезвие, и когда я убрала руку, я обнаружила, что моя кожа стала более молодой и эластичной, чем когда-либо прежде, что резко контрастировало с остальной частью моего тела. Я советую любому мастеру священных искусств Нефрита посетить вершину Праотца как можно скорее, при условии, что они смогут выдержать шторма и боль в самом бассейне».

Линдон придерживал свиток сломанной рукой и скопировал отрывок своей собственной кистью, хоть этот источник и не был для него доступным. Пока что. Школа Священного Ветра, которая объявила Праотца своей территорией, никогда бы не позволила кому-либо менее престижному, чем Старейшина клана, посетить их источник. И то только в том случае, если бы они принесли щедрые подарки.

Следующая возможность появилась в виде рецепта, напечатанного на восковой табличке:

«Пилюля для создания крови

Четыре пера пушистого сорокопута

Весенняя ветвь корня мародера, чисто сбритая

Три маленьких листочка любой травы, пригодной для жизни

Эссенция Крови из одного Остатка с аспектом огня

Эссенция Крови из одного Остатка с аспектом воды

Очистите все ингредиенты в рафинирующем устройстве двенадцатого класса или выше, разложив их по методу шестиконечной звезды. Смешайте до состояния равновесия, затем взвесьте и смешайте. Придайте форму пилюли и дайте ей стабилизироваться в течение трех дней. Удачная пилюля должна иметь блеск полированного золота и цвет свежей крови.

Несет в себе аспект крови, но улучшает базовую духовную основу. Наиболее эффективна при приеме перед стадией Меди».

Линдон скопировал это, и быстрый просмотр запасов трав клана, расположенных в конце архива, подсказал, что у них должны быть все необходимые ингредиенты на складе. Его волнение росло, пока он не понял, что единственный рафинировщик, обладавший достаточным мастерством, чтобы приготовить такую пилюлю, ушел в паломничество в Школу Небесной Славы. Линдон даже не мог гадать, что такое «метод шестиконечной звезды», не говоря уже о том, чтобы имитировать его самому. И он понятия не имел, где можно достать рафинирующее устройство любого качества.

По нему ударило разочарование, но не так сильно, чтобы остановиться. У него было ограниченное время, и если он не сможет найти решение до дуэли с Эри, он может с таким же успехом не появляться. Его следующая возможность появилась из небрежного упоминания в похоронном документе, описывающем имущество путешественника, умершего на территории клана Вэй. «Он носил с собой кольцо-паразит из плетеного полусеребра с выгравированными замысловатым скриптом, которое перешло на хранение Патриарха для вручения многообещающему практику Священных Искусств».

С этим разберемся позже. Кольцо-паразит замедлит процесс циркуляции мадры, сделав его более сложным, но и более полезным. Он слышал, что это сравнивают с силовыми тренировками для души. Он будет искать способ заработать или украсть это кольцо у Патриарха, или купить его, если сможет найти мастера из Школы Золотого Меча. Единственным недостатком было время; потребовалось бы время, чтобы приобрести такое кольцо, и еще больше времени, чтобы оно дало какой-либо эффект. Он пометил свои заметки о кольце-паразите, указав, что ему следует подумать о нем после окончания дуэли.

Другие книги содержали причудливые легенды для юных мастеров священных искусств, их воображение было полно чудес и сил, существующих в мире. В них говорилось о древних деревьях Орус и их плодах — история, которая, по опыту Линдона, была правдивой, но преувеличенной, — и о Близнецах-Шутах, которые попеременно раздавали чудесные дары или разрушительные проклятия. В ней рассказывалось о небесном страже на Горе Самара и о том, как предприимчивые ученики Школы Небесной Славы могли заслужить знак ее благосклонности, а также о мифических «истинных значках», которые усиливали у человека силу мадры. Про вино Забвения, которое старейшины Опавшего Листа всегда продавали через год после открытия Врат Пустоты. Про Факельный двор, мифическое месте, которое, как говорили, Старейшина Шепот посещал в юности.

Предположительно, Факельный двор был полем сгущенной огненной энергии, где, если вы выживали, вы могли собрать достаточно жизненной ауры, чтобы подпитывать свое продвижение даже до легендарной Золотой стадии. Однако, согласно слухам клана, даже Старейшина Шепот не смог долго выносить муки, которые доставляло пребывание в Факельном Дворе.

История о священном плоде придавала правдоподобия другим сказкам, но ни одна из них не была реальной. Встретить Близнецов-Шутов можно было только случайно, и их дары могли как навредить, так и помочь. Он не был учеником Небесной Славы, истинные значки были не более чем сказками, а Факельный двор был далеко за пределами его возможностей. Даже если бы он смог выдержать путешествие и вернуться менее чем за неделю, он не знал, как собрать природную огненную ауру, поэтому он просто сгорел бы заживо.

Его заметки становились все короче и короче, мазки отягощались разочарованием. Весь день он перебирал груды вероятных рукописей, и хотя он точно не ожидал наткнуться на чудо, Линдон, по крайней мере, надеялся на возможную зацепку. Он начал всего с шестью полными днями, отделявшими его от крайнего срока, и теперь первый прошел.

Солнце полностью село, и он встал, чтобы зажечь свечу. Как только она догорит до следующей отметки, архив будет закрыт, и он сможет уйти. Он использовал этот последний час, чтобы привести себя в порядок, вернув взятые им записи на свои места.

Когда он это делал, его внимание снова привлекли руководства по Пути. Там было восемь экземпляров Пути Белого Лиса, по два на каждую специализированную технику. Если бы он мог позаимствовать технику для Нападающих, он мог бы, по крайней мере, ознакомиться с Основой, которую будет использовать Мон Эри. Возможно, он смог бы найти какую-нибудь слабость, которую можно использовать.

Но он никогда не смог бы читать руководство достаточно долго, и, кроме того, Путь нужно изучать годами. Однако Белый Лис был не единственным Путем на полке. Там также были два свитка и толстый том, и все они содержали Пути, которые клан Вэй приобрел извне. Насколько знал Линдон, их никто не практиковал, потому что они требовали мадру с иными аспектами, чем те, которые культивировал клан Вэй. Они взывали к Линдону, но в конечном итоге он отвернулся и от них. Они могут позволить ему выиграть дуэль, но Первый Старейшина поймет, что он сделал, и впоследствии накажет его.

Он наклонился и поставил на полку дощечку, и при этом мельком увидел другую полку, которую не рассмотрел. Руководства по техникам описывали навыки, которые можно было развивать в дополнение к основному Пути, и они были намного короче, чем руководства по Пути, часто это была единственная дощечка или свиток толщиной в палец.

Линдон опустился на колени, чтобы рассмотреть поближе. Раздел с руководствами по технике занимал две полки, разделенные в соответствии с аспектом, в котором требовались техники. Полоски белого нефрита обозначали разделы: здесь символ огня, там символ очищения. Его взгляд переходил от раздела к разделу, от облака к молнии, от света к мечтам. У последних двух был, безусловно, самый большой выбор, поскольку они касались мадры Белого Лиса.

Но в конце нижней полки был раздел только с одной записью. Старая книга была немногим больше пачки пожелтевших бумаг, скрепленных бечевкой с одной стороны. Нефритовая полоска, объявляющая о своих требованиях, гласила просто: «Нет».

Линдон осторожно достал книгу, изучая название этой техники: «Сердце Звезд-Близнецов».