: Снова он?

День клонился к закату, когда Арата снова почувствовал тот самый взгляд. Он сидел на крыльце, жуя жёлтый плод и внимательно наблюдая за лесом. Листья едва колыхались на ветру, но в их дрожании было что-то чужое. Что-то живое.

Он замер. Сердце забилось быстрее.

Кто-то там есть.

Он медленно поднялся, сжал древко своего самодельного копья. Один из жестяных "колокольчиков" на верёвке дёрнулся — но ветра не было. Он шагнул к лесу, стараясь идти бесшумно. Под ногами потрескивали сухие ветки. С каждым шагом страх сжимал его всё сильнее, но он не мог остановиться. Ему нужно было знать.

Он подошёл к границе деревьев и застыл.

Трое. Сначала он увидел того самого гоблина, с зубастой ухмылкой и раной на боку — след от ведра. А рядом — ещё двое. Один был выше, с костяным кинжалом в руке. Второй — коренастый, с длинными руками, будто у обезьяны.

Все трое смотрели на него. Они ждали.

Глаза гоблинов сверкнули, и они рванули вперёд.

— ЧЕРТ! — заорал Арата, резко развернулся и побежал к дому.

Тело сразу напомнило, насколько оно не было создано для бега. Лёгкие горели, мышцы ныли, ноги цеплялись за каждый кочек. Он бежал, захлёбываясь страхом.

Гоблины догоняли. Слишком быстро. Он почувствовал удар в спину — один вцепился в его рубаху, но он отпихнул его, почти упал, с трудом удержав равновесие.

Дом был уже близко, но он понял — не успеет. Он резко остановился, повернулся, поднял копьё, прижал локти к телу. Руки дрожали.

Гоблины окружили его.

Первым прыгнул тот, с которым он уже сталкивался. Арата в панике ударил копьём вперёд. Нож вспорол зелёную кожу — гоблин взвизгнул и отлетел в сторону, катясь по земле.

Второй — с кинжалом — попытался обойти сбоку. Арата отшатнулся, но лезвие рассекло плечо. Боль пронзила всё тело, но он сжал зубы и, рыча, воткнул копьё в живот нападавшего. Дерево треснуло от удара, нож едва вошёл, но это остановило гоблина. Тот попытался отскочить, но Арата с криком бросился вперёд, уронил его на землю и начал бить тупым концом копья по голове. Снова и снова. Пока тот не затих.

Остался последний. Коренастый. Он вцепился в бок — зубами. Боль была резкой, тёплая кровь стекала по коже. Арата завопил, вцепился в гоблина и со всей силы швырнул его о землю. Затем — камень. Он не думал. Просто бил. Слёзы, сопли, кровь — всё смешалось. Он ревел, как зверь.

Когда всё закончилось — он стоял, тяжело дыша, над тремя телами. Один ещё подёргивался, но уже не жил.

Арата отступил, сел прямо на землю и уставился в кровь на руках. Сердце колотилось как сумасшедшее. Его трясло.

Он был весь в грязи, пыли и порезах, но жив.

— Я… Я смог, — прошептал он. Он огляделся. Закат окрасил небо в багровый. — Но... если их было трое, значит ли это, что их больше?

Он встал, пошатываясь. В этот момент он больше не был просто затворником из своего мира. Он стал кем-то, кто может драться. Кем-то, кто хочет выжить.

---

День клонился к закату, когда Арата снова почувствовал этот взгляд.

Он сидел на крыльце, жуя жёлтый плод, и внимательно следил за лесом. Листья едва колыхались на ветру, но в их дрожании было что-то чужое. Что-то живое.

Он замер. Сердце забилось быстрее.

Кто-то там был.

Медленно поднявшись, он сжал древко самодельного копья. Один из жестяных "колокольчиков" на верёвке дрогнул — но ветра не было.

Он шагнул к лесу, стараясь идти бесшумно. Под ногами потрескивали сухие ветки. С каждым шагом страх сжимал грудь всё сильнее, но остановиться он не мог. Ему нужно было знать.

На границе деревьев он остановился.

Трое.

Первым он заметил того самого гоблина — с зубастой ухмылкой и раной на боку, оставленной ведром. Рядом стояли ещё двое: один — высокий, с костяным кинжалом в руке; другой — коренастый, с длинными, будто обезьяньими, руками.

Все трое смотрели прямо на него.

Они ждали.

Глаза гоблинов блеснули — и они бросились вперёд.

— ЧЕРТ! — заорал Арата, разворачиваясь и бросаясь к дому.

Тело сразу напомнило, насколько оно не предназначено для бега. Лёгкие горели, мышцы ныли, ноги цеплялись за каждую кочку. Он бежал, захлёбываясь в страхе.

Гоблины приближались. Слишком быстро.

Он почувствовал удар в спину — один вцепился в рубаху, но Арата отпихнул его, едва не упав, с трудом сохранив равновесие.

Дом был уже близко — но он понял: не успеет.

Резко остановившись, он обернулся, вскинул копьё и прижал локти к телу. Руки дрожали.

Гоблины окружили его.

Первым прыгнул гоблин которого он видел в прошлый раз. В панике Арата ударил вперёд — копьё вспороло зелёную кожу, гоблин взвизгнул и покатился по земле.

Второй, с кинжалом, пошёл в обход. Арата отшатнулся, но лезвие рассекло плечо. Боль вспыхнула, но он сжал зубы и воткнул копьё в живот нападавшего. Дерево треснуло, нож вошёл неглубоко — но это остановило гоблина. Тот попытался отпрянуть, но Арата, рыча, бросился вперёд, повалил его на землю и начал бить тупым концом копья по голове. Снова и снова. Пока тот не затих.

Остался последний — коренастый. Он вцепился в бок Араты зубами. Боль была острая, горячая кровь стекала по телу. Арата закричал, схватил гоблина и со всей силы швырнул его о землю. Потом — о камень. Он не думал. Просто бил. Слёзы, сопли, кровь — всё слилось в одно. Он рычал, как зверь.

Когда всё закончилось, он стоял над тремя телами, тяжело дыша. Один ещё подёргивался, но уже не жил.

Арата отступил, сел прямо на землю и уставился на кровь на ладонях. Его трясло. Сердце колотилось в бешеном ритме.

Он был весь в грязи, пыли и порезах. Но он был жив.

— Я… смог, — прошептал он.

Огляделся. Закат окрасил небо в багрово-кровавые тона.

— Но... если их было трое… значит ли это, что есть ещё?

Он встал, покачиваясь.

В этот момент он больше не был просто затворником из своего мира.

Он стал тем, кто может драться. Тем, кто хочет выжить.

---