:Другой мир?
--
…Холод.
Первое, что почувствовал Арата — пронизывающий холод, от которого по телу пробежала дрожь. Он лежал на чём-то твёрдом… камень? Пол. Гладкий, отполированный.
Голова тяжёлая, в ушах гудит. Где он?..
А затем — голос. Женский, с нотками элегантности:
— Наш мир под угрозой. Только вы, герои, можете спасти его.
— Он тоже очнулся…
Раздался где-то рядом ещё один голос. Высокий, мелодичный, но с ноткой сомнения. Женский.
— Трое? Это невозможно… — хрипловатый, строгий мужской голос. Мы призывали только двоих.
Арата приоткрыл глаза. Мир плыл, как в тумане. Свет был слишком ярким — будто он попал в старинный храм, освещённый десятками магических светильников.
Он приподнялся на локтях. Глаза всё ещё не фокусировались, но он увидел силуэты.
Перед ним стояли двое.
Один высокий, стройный парень с серебристыми волосами и ледяным взглядом. Его лицо было почти нереально красивым — как у айдола: острые черты, уверенная осанка, идеальная поза. На нём был чёрный камзол с золотыми узорами. Рука на рукояти меча. Не от страха — по привычке.
Рядом с ним — девушка, от которой у Араты перехватило дыхание. Высокая, с длинными светлыми волосами, переливающимися в свете. Глаза — небесно-голубые, кожа — фарфоровая. Как принцесса из другой реальности.
Но в её взгляде не было тепла. Только удивление… и лёгкое отвращение, когда она посмотрела на Арату.
— Это… кто?
Спросила она, сделав шаг назад.
— Мы не призывали его
Ответил маг в мантии, стоявший чуть поодаль.
— Только этих двоих. А этот… он просто оказался здесь.
Арата поднялся на колени. Сердце бешено колотилось.
Он посмотрел на свои руки — те же самые. Полные, дрожащие.
На одежду — старая футболка, спортивные штаны.
Он был всё тем же собой. Даже здесь.
— Подождите… — прохрипел он. — Где я?..
— В королевстве Медония, — ответил пожилой мужчина в белом одеянии. Судя по внешности — жрец. Его лицо было серьёзным, голос — тревожным.
— Мы призвали героев, чтобы спасти наш мир от надвигающейся тьмы. Обычно приходят только двое. Так было всегда.
Но ты… ты — ошибка.
Словно нож. Одно слово. Ошибка.
— Мы не знаем, кто ты, — продолжил жрец. — В тебе нет ауры героя. Ни капли магической силы. Ты… обычный человек.
В зале повисла тишина.
Арата чувствовал взгляды. Отвращение. Сомнение. Даже жалость.
— Нужно немедленно… — начал кто-то из магов, но его прервали:
— Постойте, — заговорил сереброволосый. — Он ведь попал сюда случайно. Это не его вина.
— Мы не можем держать его здесь, — холодно сказала принцесса. — Он — обуза.
— Тогда пусть живёт где-то далеко. Подальше от столицы, — предложил кто-то сзади. — Пусть начнёт новую жизнь. Если он действительно бесполезен — хотя бы не будет мешать.
Арата молчал.
Он не знал, что сказать. Не знал, что чувствовать.
Всё было, как в кошмаре…
Только он не просыпался.
---
Решение приняли быстро.
В зале начался шёпот. Переговоры — маги, придворные, советники…
Арата больше не слушал. Он просто сидел на холодном полу, не зная, куда смотреть.
Он чувствовал себя… мусором.
Его выдернули из одной реальности, словно ненужную вещь — и теперь уже спешили избавиться.
— С ним поедет охрана, — сказал кто-то. — Дадим старый дом у южной границы. Пусть сам о себе заботится. Пару золотых — и всё.
— Этого достаточно, — добавил жрец, даже не взглянув в его сторону. — Пусть поблагодарит богов, что его не казнили.
В этот момент рядом с ним вдруг присел он — сереброволосый. Его глаза оставались холодными, но голос звучал иначе. Спокойно. Сдержанно.
— Ты не просил об этом, да?
Арата едва кивнул. Дышать было трудно.
— Я не знаю, почему ты здесь, — сказал герой. — Но… держись.
Он вытащил из-за пояса небольшой мешочек и тихо положил рядом.
Пока ты спал мы получили поддержку от короля.
— Здесь ещё десять золотых. На первое время. Никому не говори.
Арата медленно поднял взгляд. Его глаза были влажными, но он не плакал. Он просто не верил. Ни слову.
— Почему ты…? — выдавил он.
Парень встал.
— Потому что ты мне кое-кого напомнил.
Он больше ничего не сказал и пошёл прочь — туда, где его уже обступали придворные. Его ждал другой путь. Путь героя. Спасителя.
Арата остался сидеть, сжимая мешочек с монетами.
И впервые за долгое время в его груди вспыхнуло что-то… тёплое.
Не надежда. Но нечто живое.
---