: Столкновение но с чем?

Арата проснулся внезапно.

Никаких снов. Просто резкий переход из темноты сна в пугающую тишину. Сначала он не понял, что его разбудило. Всё было тихо… слишком тихо. Но затем — шорох. Где-то снаружи. Слабый, но чёткий. Будто кто-то царапал землю.

Он замер. Сердце застучало, словно пыталось вырваться из груди. В ушах зазвенело от напряжения. Он затаил дыхание, надеясь, что это просто ветер. Просто мыши. Просто... что-то безобидное.

Но шорох повторился.

Ближе. Теперь он был уверен — это не ветер. Это кто-то. Кто-то рылся рядом с домом.

Арата начал дрожать. Страх холодной змеёй обвился вокруг тела. Всё его существо кричало: "Сиди тихо!", "Не высовывайся!", "Ты ничего не сможешь сделать!"

Но… внутри появилась тонкая, упрямая искра. Любопытство? Глупость? Остаток достоинства? Он сам не знал. Но медленно, на ватных ногах он подошёл к двери и приоткрыл её.

Луна освещала двор тусклым светом. И тогда он увидел его.

Существо. Ростом около метра двадцати. Зеленоватая кожа, длинные руки, кривые ноги. Оно стояло на четырёх конечностях и рылось в земле когтями у угла дома.

На первый взгляд — как из игры. Типичный гоблин. Только… настоящий. Живой. Зловонный. И опасный.

Арата застыл. Но дверь скрипнула. Существо резко обернулось, и их взгляды встретились. Маленькие, налитые кровью глаза вспыхнули.

— Чёрт… — прошептал Арата.

Гоблин взвизгнул и рванул к нему.

Арата отшатнулся назад, но не успел — тварь прыгнула и впилась зубами в его руку.

— АААА!! — заорал он, от боли и ужаса.

Гоблин вцепился, как бешеная собака. Он не разрывал плоть, но сжал руку так сильно, что Арата почувствовал, как пальцы немеют.

— Чёрт, чёрт, ЧЁРТ! — он начал шарить по крыльцу, надеясь на что-нибудь — палку, камень, хоть что-то! — но рядом не было ничего, кроме старого ведра. В отчаянии он схватил его и ударил гоблина по спине.

Тот взвизгнул, отпрыгнул и зарычал, оценивая ситуацию.

Арата, не дожидаясь второго раунда, захлопнул дверь, задвинул щеколду и отпрянул, тяжело дыша.

Гоблин не ушёл сразу. Он метался вокруг дома, шкрябал по стенам, пытался заглянуть в окна. Арата сидел в углу, обхватив раненую руку и глядя на дверь, как на последнюю защиту.

Только ближе к рассвету наступила тишина.

Он медленно подошёл к двери и приоткрыл ставни. Двор был пуст. Ни следа гоблина.

Он сел на пол, обессиленный, и прошептал:

— Он придёт снова. Но не один…

---

Солнце едва поднялось над горизонтом, когда Арата открыл дверь, сжимая в руке старый нож. Лезвие было ржавым и тупым, но это было всё, что у него осталось.

Он огляделся. Следы когтей на земле, вмятины на стене, пятна грязи… Гоблин был настоящим. Он оставил после себя не только страх, но и подтверждение: монстры здесь — не выдумка. Это не игра.

Первым делом Арата нашёл у крыльца длинную сухую ветку, отломал сучья и приладил к ней нож старой тряпкой. Получилось жалкое подобие копья, но хоть что-то. Затем он укрепил дверь: перетащил табурет, прижал его к щеколде, подпер доской. Нашёл гвозди и, стуча по ним камнем, вбил, где только мог.

Потом — за едой.

Запасы, что ему дали, почти закончились. Если он ничего не найдёт — будет плохо.

Он взял ведро, самодельное копьё и направился к лесу, туда, где утреннее солнце едва касалось верхушек деревьев. Воздух был прохладным, влажным. Ни одной птицы. Только шелест ветра в листве.

Он шёл медленно, прислушиваясь к каждому звуку. И вскоре заметил куст с мелкими синими ягодами. Осторожно сорвал одну, понюхал, попробовал. Сладковатый вкус. Не едкий. Возможно, съедобны. Он набрал горсть, но ел по одной — медленно, внимательно.

— Если сдохну от ягод после гоблина, это будет даже для меня жалко, — пробормотал он.

Дальше нашёл ещё один куст — с мелкими жёлтыми плодами. Они пахли приятно. Пробовать не стал, взял немного с собой. На обратном пути заметил следы — кабаньи? Волчьи? Он не знал. Просто шёл тише.

Возле дома он натянул верёвку с шумелками — куски жести, старые крышки, всё, что звенит. Хоть какой-то сигнал, если что-то подберётся ночью. Выложил вокруг дома камни — чтобы не подкрались бесшумно. Положил палку рядом с кроватью.

Сел на пороге.

Съел ещё пару ягод. Выпил воды. Рука болела, но крови почти не было — укус оказался поверхностным.

— Это только начало, — тихо сказал он. — И я ещё жив.

Он посмотрел в сторону леса.

Тень скользнула между деревьев.

И внутри него — впервые за всё это время — что-то загорелось.

Не ярость. Не отвага.

А нечто ближе к инстинкту.

Выживать.

---