Глава 1.0
— Чем собираешься сегодня заняться?
Тетушка Бэнна наклонилась со своего прилавка, прикрывая вид на свежие помидоры. Её хитрый прищур изучал овощи в моих руках. Она всегда безошибочно угадывала, что мама собиралась готовить.
— Мама разрешила мне погулять с Артуром. Сейчас отнесу продукты и сразу пойду к нему. Его отец возращается из столицы ближе к вечеру, так что вернусь домой раньше семи часов.
Тетушка Бэнна кивнула.
На прощание она помахала своей тонкой ладонью.
Матушка ждала меня дома. Я перепрыгивала ломкие половицы и бежала на кухню, чтобы оставить мешок с овощами. Тетушка Бэнна делала нам хорошую скидку из-за дружбы с мамой. Её муж — мистер с густой рыжей бородой — всегда был против их общения. Но тетушка все равно давала нам свежее продовольствие. Иногда, когда приезжал её старший сын, она даже давала конфеты. Сладости из столицы очень вкусны; ничто в деревне не могло сравниться с этим прекрасным вкусом. Шоколад таял во рту, не прилипая к зубам, как те противные ириски, что давал нам дядя Альберт (это один из знакомых мамы). Он привозил много молока из соседней деревни, а потом они уединялись в спальне. Мама всегда просила меня пойти погулять в это время. Скорее всего они разговаривают о чём-то запрещённом, совсем не детским, о том, и чём девочкам как я знать пока необязательно.
Схватив сумку, я побежала к дому Артура. Мы с ним дружили уже год. Миссис Кейтлин, мама Артура, работала учителем в местной школе, а после уроков часто ругала его, пока я пыталась сделать домашнее задание; так и познакомились. Он сначала ходил с прямой осанкой и злым взглядом, он даже плюнул в мою сторону. Мы подрались. Защищать себя я научилась не так давно, когда старшие мальчишки начали коситься недобро в мою сторону; пришлось давать отпор всем вокруг. Артур вообще был славным парнем, старше меня ровно на год. Его отец редко появлялся дома, а когда приезжал, то дарил новую одежду. В последний раз мистер Бин привез мне платье: отличное шелковистое изделие. Тёмная ткань сохраняла тепло, и когда настала осень — мне было не холодно.
Артур уже ждал около забора и, заметив меня, выбежал из участка. Он весело засмеялся, стал размахивать руками. Его светлые волосы были коротко подстрижены, хотя на прошлой неделе он еще был «пушистиком». Я всегда сравнивала его с овцой, такой же милой и невинной, а ещё нежной с приятной шерстью. Был Артур правда кудряв, хоть родители и имели прямые локоны. Сам говорил, что унаследовал их от бабушки, а вот с какой стороны, отца или матери, я уже забыла. Посчитала не важным.
Стал на дворе обед, но у нас всё равно оставалось много времени. Мы в очередной раз обошли маленькую деревню, смеясь над цыплятами и восхищаясь лошадьми. К соседу, дяде Доминику, недавно приехал его кузен. У него просто огромные лошадки! Они сказали, что когда мы подрастём, то научат даже кататься. Я и мечтать о большем не могла, а вот Артур сначала испугался, он был неуклюжим. После восхваления длинных грив, мы отправились дальше. Как и обычно, мы играли с палками, ходили на ближайшее озеро (нам туда было запрещено ходить), дразнили других ребят. Артур постоянно сверял время на маленьких часах, которые отец подарил ещё на прошлый день рождение. И когда настало шесть часов, мы попрощались. Артур обещал матери вернуться пораньше, чтобы они смогли сделать сюрприз отцу.
Я проводила его до дома. Когда его калитка застучала, я отправилась домой. У меня же отца не было; мама говорила, что он утонул когда-то давно в чужой деревне. Но нам и без мужчины в доме жилось хорошо. У мамы всегда были деньги! Такие блестящие тонкие пластины, которые можно было крутить между пальцев. Мама часто показывала как золотые монеты крутятся у нее в руках. Но у меня никогда не получалось. Она говорила это потому, что пальцы ещё короткие. Я ждала пока выросту! Ведь уже будучи взрослой смогу сделать всё о чём мечтаю: и покататься на лошадях, и научиться маминым фокусам, и даже съездить в большой город!
Придя домой, я услышала, как мама снова кашляла. Честно сказать, болела она часто. Тетушка Бэнна говорила, что матушка начала болеть после моего рождения, а раньше была абсолютно здорова. Но пока её болезнь не развивалась, мы сдерживали её как могли. Она могла пролежать очень долго, но потом мы вместе гуляли по рынку! Я не разбиралась в лекарствах, да и в нашей деревне был всего один докторишка, то и дело сваливавший в город; приходилось отдуваться его любовнице ю, по имени Энн. В деревне трудно было не знать о чьих-то отношениях, все слухи разлетались словно пожар.
Обойдя большую щель в полу, я приблизилась к нашей комнате. На кровати лежала мама, её волосы были распущены, а лицо имело трупский оттенок, видимо, не хватило сил привести себя в порядок. Обычно, она умывалась сама. И всё же я была там и вполне могла помочь! Схватив деревянный гребень с тумбочки, я прыгнула на кровать. Пока она лежала, я расчёсала её волосы, а потом начала плести косички. Я научилась заботиться о ней. Меня называли взрослой и хорошей девочкой за такое, да я не могла понять: неужели не все были готовы понять так своим матерям? Она ведь вырастила меня, обучила, и хоть болела, но даже пыталась избаловать.
— Николь...
— Да, матушка?
— Я хотела с тобой поговорить...
Мама никогда не говорила так хрипло.
«Неужели она снова долго сидела у открытого окна?»
«Ох, эти взрослые никогда не берегут свое здоровье.»
Я остановилась от плетения кос и коснулась её лба. Видимо, снова лихорадка.
— Я давно хотела познакомить тебя со своим другом. Он живёт далеко... Ты же знаешь, что твоя мама часто болеет, кхм-кхм... — она вновь закашлялась. — Я хочу, чтобы ты пошла к нему...
— А почему он не может приехать к нам?
— Николь, он очень занятой человек... — её серые поникшие глаза, смотрели вверх. Я заметила, что её кожа сегодня была не просто бледнее, но и дряхлее. Было нужно забежать к тетушке Бэнне попросить лекарств, у неё они всегда были. Мама ведь была слишком упряма и больна, чтобы идти сама. — Пока тебя не было, я написала письмо... Я хочу чтобы ты отдала его моему другу, — она указала на бумагу на столе.
— Но я могу отнести это письмо мистеру гонцу... Он должен приехать на следующей неделе.
— Ты должна сделать это сама.
Я не понимала её.
Честно сказать, я редко понимала её вообще. Взрослые всегда казались странными.
Я поджала губы, схватив письмо на столе. Читать я научилась в прошлом году, так что у меня был соблазн узнать, что именно написала матушка. Но женщина была против:
— Даже не думай читать.
— Я и не собиралась!
Я спрятала письмо за спиной.
— Николь, я прошу тебя... Я понимаю, что ты еще ребёнок. Я договорилась, чтобы ты поехала в столицу, а там тебе помогут неравнодушные... — она снова начала кашлять. — Но... Кхм... Ты должна пообещать мне, что доберёшься до моего друга.
— Конечно, мама. Я передам письмо твоему другу, а потом вернусь домой!
В тот момент я загорелась от мысли, что смогу увидеть столицу! Все говорили, что там очень красиво, а ещё много вкусной еды! Образ украшенного золотом города я наблюдала лишь во снах, и то редко, ведь мама не всегда имела силы читать сказки; иногда, она придумывала их сама.
— Ты должна будешь немного погостить у него... — она приподнялась с постели и положила дрожащие ладони на мои плечи. — Мой друг очень важный человек... Он обидеться, если ты проведёшь у него меньше недели.
— Но как я тогда буду гулять с Артуром?
— Скажи ему, что ты занята... Николь, это очень важно.
— Хорошо, мама...