Отсутствие романтики (смех)
Не прошло и часа с начала рабочего дня, как возникла серьезная проблема.
«Хочу домой…»
Считается, что работа министра очень напряженная, но на самом деле скучнее занятия не придумаешь.
Приходишь на работу, ставишь печати на документах, которые приносят сотрудники информационного отдела, — и на этом твой рабочий день заканчивается.
В дни, когда нет даже совещаний, откровенно говоря, от безделья хоть волком вой.
Хотя совещания тоже не сахар, конечно.
Может, завести себе какое-нибудь хобби?
Найти бы какое-нибудь занятие, которым можно было бы тайком заниматься, сидя на месте.
Может, порисовать? Я, конечно, не знаток искусства, но иллюстрации из детских сказок, которые я видел в детстве, вроде бы еще сохранились в памяти.
С этими нехитрыми мыслями я принялся что-то малевать на чистом листе бумаги, но в итоге получилась какая-то абстрактная мазня.
Это… как бы это сказать… Рисунки такого уровня, что если о них узнают, то это будет уже не просто мой личный позор, а позор для всей семьи.
Ладно, сожжем это.
Я уже поднес горящую спичку к бумагам, чтобы уничтожить улики, как вдруг дверь в кабинет министра распахнулась, и кто-то вошел.
«Ха-ха-ха! Давно не виделись, министр! Слышал, ты тут зашиваешься, вот я и решил сам навестить!»
«Подождите, канцлер! Нельзя же так врываться…!»
Вошедшим оказался канцлер Империи Даниэль Эриксон. В отличие от меня, это был выдающийся человек, достигший поста канцлера благодаря своим талантам и заслугам.
Селин, вошедшая следом, нахмурилась.
Я и сам понимаю. Если меня, бездарность, оставить наедине с канцлером, это может ударить по репутации информационного отдела.
Но, с другой стороны, не слишком ли невежливо вот так выходить вперед и вставать между мной и гостем?
Хотя, конечно, смелости сказать это у меня нет.
«Прошу вас, канцлер, удалитесь. Министр очень занят».
В ее словах чувствовалось явное намерение не допустить моего разговора с канцлером, но Эриксон не собирался так просто сдаваться.
«Не слишком ли холодно принимать нежданного гостя? Э? Я ведь тоже не последний человек, у меня тоже дел по горло».
«Я уже несколько раз повторяла, что вам следует запросить аудиенцию в установленном порядке…»
«Так я потому и пришел, что мои запросы постоянно отклоняют!»
«Насколько мне известно, вам сообщили, что наш министр чрезвычайно занят, и это не зависит от нас!»
Ух ты, Селин, ты просто великолепна. Даже перед канцлером империи не отступает ни на шаг.
Ее отвагу, безусловно, стоит оценить по достоинству, но я не думаю, что человек, который уже ворвался в кабинет, так просто уйдет, поэтому мне пришлось вмешаться.
«Селин. Отойди».
«Кхм…!»
Перед лицом канцлера она не могла позволить себе открыто ослушаться приказа начальства, как обычно, поэтому Селин, не скрывая досады на лице, отошла в сторону.
Хотя, вообще-то, я просил ее выйти совсем. Не хотелось бы, чтобы кто-то видел, как меня разносят в пух и прах, пусть даже ради блага страны.
Эх. Ничего не поделаешь, видимо.
«Прошу прощения за грубость, канцлер. Присаживайтесь, пожалуйста».
«О-о, благодарю! Министр, с тобой приятно иметь дело, ты понимаешь с полуслова!»
Я встал с места, и мы с канцлером Эриксоном сели друг напротив друга на диван в центре кабинета.
Селин подала чай, и началось мое мучение.
«Кстати, министр, когда я входил, ты тут что-то сжигал. Что это было?»
Ага, вот, значит, с чего он начинает.
«Канцлер…!»
Селин, как и следовало ожидать, заступилась за меня, возмутившись тоном канцлера, который явно пытался меня подколоть.
Я был ей искренне благодарен, чуть ли не до слез, но решил ответить честно.
Всё равно я уже всё сжег, так что показывать ему нечего. Можно не бояться.
А если попросит нарисовать еще раз, я ему пальцы переломаю.
Хотя, конечно, ломать придется свои собственные пальцы.
«Я рисовал».
«О-о, рисовал? И что же?»
«Ничего особенного. Просто пытался скопировать иллюстрации из детских сказок, которые помню с детства».
К слову, я пытался нарисовать волка. Но в итоге получился какой-то монстр Х, и было непонятно, что это вообще за существо.
«О-о… Сказки…»
«Гм? Вы любите сказки?»
Неожиданно. У него довольно невинное хобби для его возраста.
«Ну… скажем так, поучительные истории мне нравятся».
«Поучительные истории? Вам нравятся истории о торжестве справедливости, где добро побеждает зло?»
Издавна в сказках добро побеждает зло. Наблюдать за тем, как злодеи получают по заслугам, всегда приятно.
«…А вам, министр, нравятся истории о торжестве справедливости?»
«Да. Мне нравятся истории, где злодеев наказывают».
В таких историях добро и зло четко разделены.
Простому человеку, как я, понятные истории приходятся по душе.
«…Понимаю. Да, в историях добро и зло действительно четко разграничены. Но скажите, министр, а какая сторона вам ближе? Добро или зло?»
Что за странный вопрос?
Разве это вообще нужно спрашивать?
«Добро».
«Вы уверены?»
«Да. Мне нравятся истории, где зло терпит поражение».
«…Вот как. Я понял ваш ответ. Простите, что помешал».
Э? Он уходит?
Неужели он пришел не для того, чтобы поиздеваться надо мной, сыном главы враждебной дворянской фракции, вместо моего отца?
Неужели ему и правда просто стало скучно, и он зашел поболтать?
От этой мысли мне вдруг стало неловко.
«Вы уже уходите? А я-то думал, что мы еще поговорим».
«Вспомнил, что у меня неотложные дела. Чай допьем как-нибудь в другой раз».
Если бы он просто хотел поболтать, чтобы убить время, я бы, пожалуй, не отказался, но канцлер Эриксон, в отличие от того, каким он был, когда вошел, вышел из кабинета с совершенно бесстрастным лицом.
Неужели я сказал что-то не то? Как-то не по себе.
Я не понял, в чем дело, но решил, что лучше извиниться, если я его обидел. И тут мне пришло в голову…
«Селин, отправь канцлеру Эриксону какой-нибудь подарок».
«Подарок?..»
«Да. Что-нибудь подходящее».
«Хорошо, поняла».
Если я скажу так, Селин сама разберется.
Она наверняка подберет что-нибудь получше, чем то, что мог бы придумать я, человек, совершенно лишенный вкуса.
На следующее утро после визита канцлера Эриксона к министру.
«А-а-а-а-а-а!»
«Что, что случилось?!»
Даниэль Эриксон, проснувшись от внезапного крика, в испуге спросил жену, а та, дрожа от ужаса, указала на изголовье кровати, где они только что спали.
Там был воткнут кинжал. Точнее, он был воткнут точно между головами супругов.
«Ч-что это, милый?! К-кто мог такое сделать…!»
«…Успокойся. Я сам во всем разберусь».
Успокаивая перепуганную жену, канцлер Эриксон громко позвал охрану.
Вскоре в спальню в спешке вбежали охранники особняка. Увидев кинжал, воткнутый в изголовье кровати хозяев, они побледнели как смерть.
«Да как вы вообще охраняете, раз такое творится!»
«П-простите…»
«Да толку от ваших извинений сейчас!»
Канцлер кричал для вида, но на самом деле его разум был абсолютно спокоен.
Он — канцлер империи. Естественно, его охрана состоит из лучших из лучших в империи.
И тем не менее, подобное могли сотворить, насколько ему известно, только одни люди в империи.
«Сова». Неужели эти филины решили показать, что их вчерашнее предупреждение — не пустые слова?..
Накануне канцлер Эриксон навещал министра информационного отдела.
Он хотел прощупать почву и выяснить, насколько глубоко информационный отдел продвинулся в расследовании дела «Фэйритейл», но министр не стал играть в игры.
Он сказал прямо и недвусмысленно:
«Продолжишь в том же духе — плохо кончишь».
Прямая угроза убийством в адрес канцлера Империи Акерус.
И доказательством того, что это не пустые слова, был кинжал, воткнутый в изголовье.
Но то, что они ограничились предупреждением, говорит о том, что у них пока нет веских доказательств.
Его противник — тот самый «Железный Феликс», у которого нет ни капли жалости. Будь у них на руках серьезные улики, они бы не стали церемониться и тут же отрубили бы ему голову.
Иными словами, это битва на опережение.
Кто первым достигнет цели.
Победит ли антидворянская фракция, разрушив дворянство.
Или же информационный отдел, главная ударная сила дворянской фракции, первым доберется до головы канцлера Эриксона.
Хорошо. Посмотрим, министр. Я покажу тебе, что такое сила опыта!..
Но прежде всего нужно усилить охрану, конечно.
Для Селин Бласии министр — бог.
Если точнее, то с того момента, как десять лет назад он лично спас ее, похищенную бандой торговцев людьми, которые тогда распоясались.
Разумеется, министры обычно не выезжают на места происшествий.
И тогда он приехал уже после того, как всё закончилось, да и то не ради нее одной, а чтобы осмотреть всех пострадавших.
Но эти обстоятельства ничуть не поколебали веру Селин.
Когда он, сказав «Всё в порядке», накинул ей на плечи свою куртку, дрожащей от страха, вера Селин обрела законченную форму.
Но она была простолюдинкой, да еще и из самых низов. От рождения слишком далека от своего бога.
Поэтому она старалась.
Не просто «старалась изо всех сил».
Она старалась с мыслью, что даже если умрет от усилий, это будет не зря.
Ее стремление тогда было сродни стремлению мученицы.
Как бы то ни было, усилия Селин были вознаграждены.
Она поступила в столичную академию, куда, как известно, без дворянского титула поступить практически невозможно, и, благодаря своим исключительным способностям, несколько лет подряд оставалась лучшей ученицей, а затем с отличием окончила ее.
Ее хотели заполучить многие. Ей предлагали астрономические гонорары, но Селин не обращала внимания ни на что.
Ее целью было только одно место.
Рядом с ее богом.
Селин с гордостью заняла это место, благодаря своему таланту.
И удача ей сопутствовала. Как раз «по неким причинам» прежнего секретаря не стало, что тоже сыграло ей на руку.
Таким образом, чувство, которое Селин питает к Эрвину, — это, без сомнения, вера.
Ни о какой романтической любви не может быть и речи. Селин хотела остаться чистой и непорочной, вечно служить своему богу, а когда он умрет, умереть вместе с ним.
Так было, по крайней мере, до недавнего времени.
«Э-э, Селин. Слушай, а можно мне взять на себя охрану министра в следующий раз?..»
Даже если у нее самой нет таких мыслей, паразиты все равно заводятся.
Она понимала, что это неизбежно. На сладкое всегда слетаются мухи.
И отгонять этих мух — тоже ее работа.
«Нет, Кристина. Разве у вас нет задания?»
«Я уже закончила, поэтому и спрашиваю. И ты не знала? Мне министр отпуск дал».
«Тогда наслаждайтесь отпуском. И не надо докучать министру по пустякам».
«Да я не собираюсь ему докучать! Я просто хочу побыть в его охране, и всё!»
«Это и значит — докучать», — парировала Селин, но Кристина не отступала.
Напротив, она перешла в наступление.
«Если подумать, это как-то странно! Расписание охраны министра составляешь ты, но ни в один из дней охрану не поручают женщине, разве это нормально?!»
«…Ничего странного. Министра должны охранять сильнейшие».
«Ну так я и буду охранять! Или ты хочешь сказать, что я слабая?»
Селин потеряла дар речи и закусила губу.
Она лихорадочно соображала, как бы возразить и отправить ее восвояси.
В этот момент дверь кабинета министра открылась, и на пороге появился сам министр.
«Что тут за шум в коридоре с самого утра?»
«А, министр! Можно мне быть вашей охраной?»
«А как же отпуск?»
«Передумала, отпуск отменяется!»
«Ну, как хочешь».
«Ура!»
Селин услышала, как Кристина ликует, а в ее собственных руках смялись бумаги, которые она держала, из-за того, что она сжала их до побеления костяшек.