Глава 10.0
Краса, уже предвкушая насколько ужасным может быть сегодняшний день, спустилась поприветствовать прибывшего гостя. На голове его красовался коричневый берет, из-под которого торчали только несколько темных прядей волос. Черный дублет[1] в сочетании с белым кружевным воротником и такими же манжетами на рукавах, на ногах плундры[2] и до безумия странные туфли. Весь его вид чуть не вызвал у принцессы приступы тошноты, настолько ужасно он выглядел. Но, стараясь не подавать виду, Красимира улыбнулась ему.
— …к вашим услугам.
Имя его она пропустила мимо ушей. Не хотелось запоминать настолько незначительную персону. Прекрасный солнечный день собирается быть испорченным из-за присутствия нежеланного гостя.
— Я привез для Вас подарок.
— Подарок?
Краса изумилась, ведь еще никто до этого момента ничего не привозил кроме пышных букетов цветов. Так что она была приятно удивлена, но ровно до того момента, как ей не вручили тот самый подарок. Мальчик, видно слуга, вытащил из повозки холст, что по размерам был выше его самого. Поставив холст, он подал сыну барона деревянную коробку, в которой лежали краски и кисти.
— Слышал, что вы любите рисовать, поэтому подготовил для вас столь неприметный подарок.
Поклонившись, он отошел в сторону, чтобы принцесса могла получше разглядеть предметы перед собой. Однако она никогда не увлекалась рисованием и даже не думала этого делать. С чего вдруг этот мужчина решил, будто она будет без ума от такого? Стоя в ступоре, Красимира пыталась понять данный поступок, но ничего не приходило ей в голову.
— О, Милан, видеть рад тебя. Воистину внял ты словам моим о любви Красы к малеванному художеству.
Раздался грубый смех и к ним подошел король. До сих пор он ни разу не поприветствовал ни одного из приезжих, даже слуг не послал, а тут вышел лично. Что нашло на отца, Краса не понимала, но устроить истерику теперь она не могла, ведь вспомнила, что сама ляпнула отцу о том, как любит рисовать. И кто ее тогда за язык тянул.
— Отец, почему Вы решили выйти?
На вопрос дочери он ничего не ответил, лишь приказал Бориславе, стоящей неподалеку и помогающей садовнику поливать деревья, отнести подарок принцессы в ее комнату.
— Проведите прекрасный день вместе, а я продолжу заниматься работой.
Уйдя обратно в замок, он оставил двоих наедине. Повозка Милана отъехала от ворот.
— Что ж, Ваше высочество, не желаете пройтись со мной по наружному саду?
— Я бы предпочла посетить внутренний. Там красивее, чем среди этих скучный зеленых деревьев и кустарников. Это даже садом трудно назвать.
Ехидно улыбнувшись, Краса, вместе с сыном барона, направилась в сторону замка, минуя ровно подстриженную траву. Говорить о чем-либо с этим человеком она не хотела, особенно после того, как узнала, что именно ему́ отец передал ее слова. Никому больше он подобного не говорил, иначе в ее комнате и шагу было бы негде ступить из-за холстов и красок.
— А твой отец в близких отношениях с королем? — поинтересовалась Краса, после долгих размышлений.
— Хм, думаю да.
— Думаешь? То есть ты сам не знаешь?
Увиливая от странных вопросов принцессы, Милан вошел в замок следом за ней. Внутри никто не осмеливался заговорить первым. Тишину нарушали лишь служанки, сновавшие туда-сюда.
Он почти дошел до выхода в сад как перед ними пробежала девушка в ярко голубом платье. Милан оглянулся в ее сторону и попытался остановить, но она и бровью не повела и лишь скрылась, постукивая своими блестящими туфельками.
— Наверное опять брата разыскивает, — сказала принцесса, продолжая идти прямо.
— А это кто?
— Невеста моего брата. Симпатичная, правда?
Красимира уставилась на странное выражение лица Милана. То ли волнение, то ли радость, то ли страх. Понять не было возможным и это сразу насторожило принцессу. С момента его прибытия сюда она все никак не могла успокоиться. Нечто давило на сердце и подсказывало обратить больше внимания на этого человека. Но Краса никак не могла понять, что именно не так. Ее ничего не смущало кроме того, что король в достаточно близких отношениях с его отцом. До жути странный человек, этот Милан, однако и веяло от него некой знакомой аурой. Принцессу бросило в дрожь. Лучше не думать о нем, все равно она уже выбрала себе Хотена в качестве мужа. Осталось потерпеть пару дней, и она сможет начать обдумывать план по освобождению Лиды.
☆☆☆
Дерево открыло свои двери и на улицу вышла Вероника. Сев рядом с Элизой, что плела венок из случайно сорванных цветов, она сказала:
— Я подумала, что церковь могла бы принять меня.
— Церковь? — удивилась Элиза.
Хоть Вера и молилась каждый день перед сном и едой, но саму церковь никогда не упоминала.
— Я раньше пела в хоре. Совсем немного времени прошло, думаю они еще помнят меня и могут принять обратно. Возможно, я смогу начать служить там. Чем торчать тут. Я теперь вообще перестала ощущать себя живой. Голова вечно болит из-за того, что я постоянно нервничаю. Алена такая… жуткая. Сейчас ее нет и мое состояние улучшилось, но что будет когда она вернется? Я хочу уйти. Думаю, церковь не отвернется от меня. И ты можешь пойти со мной. Ты ведь такая хорошая, они точно примут тебя.
— Вера, послушай, — Элиза перестала плести венок и положила себе на колени, — если тебя еще принять могут, то меня точно нет.
— Почему? Ты ведь не ведьма, как эти.
— Ты не видишь какого цвета мои волосы? Они рыжие. А для них всех это означает только одно.
Вероника прислонилась спиной к дереву и тяжело вздохнула.
— Ты права. Ты так права. Может тогда я одна пойду?
— Не сообщив Алене или принцессе об этом? Все-таки они тебя приняли, тебе не кажется, что уходить, не попрощавшись, неприлично? Может подождешь их прихода?
— Ты права.
Больше ничего не ответив, Вероника закрыла глаза обдумывая весь диалог. Слова Элизы имели смысл и лучше было бы к ним прислушаться. Уходить без предупреждения некрасиво, поэтому стоит повременить с этим. Но лишь одна мысль о ребятах из хора согревала ее. Они всегда были милы и добры с ней. Совместное пение перед прихожанами, молитвы до и после еды, общение с батюшкой. Лишь месяц прошел с последней их встречи. А потом мама родила еще одного ребенка и надо было помогать ей по дому. Пришлось временно покинуть хор из-за чего красть еду стало тяжелее. Раньше она могла стащить кусок хлеба с обеденного стола в церкви, но после ухода начала промышлять воровством на рынке, как делала это будучи маленькой. И все было хорошо, ровно до момента столкновения с Элизой. Дальше все пошло наперекосяк. Тюрьма, внезапный побег, встреча с матерью, жизнь в лесу. Всего этого не было бы если бы Вера смогла убежать, не столкнувшись с Элизой. Получается она не виновата? Это ведь все…
— Это все ты, — прошептала Вероника.
— Прости, что ты сказала? — переспросила Элиза, но ей не ответили.
«Это все она», — то и дело проносилось в голове Веры.
«Может она и неплохой человек, но именно из-за нее я оказалась здесь».
Все пошло наперекосяк из-за нее.
«Верно, моей ошибки здесь нет».
Глубоко вздохнув, Вера посмотрела на недоделанный венок в руках Элизы. Хорошо плетет, даже как-то завидно.
☆☆☆
Милан, сидя в беседке напротив принцессы, расспрашивал ее о делах государственных, о которых Красимира, естественно, мало что знала. Но это не останавливало молодого человека от расспросов. Особенно он оживился, когда решил поинтересоваться персоной Бажены. О ней Краса знала куда больше, но выдавать что-либо незнакомому человеку не хотела, лишь пыталась увильнуть от ответов, переводя тему.
— Эти розы растут здесь с моего восьмого дня рождения, — улыбнулась Краса и отпила немного чая.
— Красивые. А Вы знаете сколько еще Бажена пробудет здесь?
— Ее высочество Бажена, — поправила его Красимира и нервно улыбнулась. — Я не знаю, лучше тебе спросить у моего отца.
— Да, верно. Вы говорили, что она невеста вашего брата?
— Да.
Чтобы случайно не сорваться и не вылить на этого невежу чай, принцесса теребила край скатерти и, опустив голову, пыталась собраться с мыслями. Подумать только, теперь компания какого-нибудь тридцатилетнего мужчины не казалась ей такой уж ужасной.
Не в силах больше терпеть общество Милана, Красимира резко поднялась и направилась к выходу из сада, сказав, что неважно себя чувствует и добавила, что ему следует немедленно покинуть замок и долго тут не задерживаться. Милан ей на это ничего не ответил, лишь проводил взглядом и остался в беседке допивать сладкий чай.
В своих покоях Красимира наткнулась на подарок этого человека. Подойдя ближе, она открыла коробку, взяла голубую краску и начала голыми руками размазывать ее по холсту. Затем проделала то же самое с желтой, красной, зеленой, белой и оранжевой. Теперь ее ладони и розовое платье были полностью испачканы. Маленькие стеклянные пузырьки валялись на полу, а на холсте красовались цветные пятна. Теперь ей стало легче. Она смогла успокоить себя, испортив подарок. Все же она может делать все, что вздумается.
— Ваше высочество! — В дверь постучалась Борислава и с разрешения вошла в комнату. — Что случилось? Теперь придется принимать ванну.
— Все лучше. Пока я буду мыться ты можешь быстро отнести это вместе с оставшимися красками в убежище.
— Конечно, но для чего?
— Просто так. Вдруг кто найдет этому примирение, — улыбнулась Краса.
☆☆☆
Наступила ночь. Замок спал. Но на третьем этаже в комнате для гостей, человек, выдающий себя за сына барона Милана, снял берет с приклеенными к нему темными прядями, высвободив свои волосы, достигающие плеч. Освободившись от верхней одежды, человек обнажил грудь, перевязанную серыми тряпками. Развязав тряпки и бросив их на кровать, девушка вздохнула с облегчением.
— Черт, как же все болит. Кажется, после этого я долго буду связки восстанавливать. Боже, как хорошо, что у семьи этого человека связь с королем, так легко смогла упросить ночь в замке, ха-ха.
Алена и так обладала довольно низким голосом, но, чтобы сделать его более похожим на мужской, ей приходилось сильно напрягаться, при этом стараясь не подавать виду. Да и заигрывать с принцессой, лишь бы ее не спалили, ей было не по душе. Она понимала, что Краса такое не любит, но много выбора ей не оставалось.
Накинув на себя пижаму, Алена достала из сумки глиняный пузырек. Положив его в карман, она подвязала подстриженные волосы, и, босиком, аккуратно вышла из комнаты.
Днем она успела обойти весь замок и обнаружить комнату своей жертвы. Даже умудрилась перекинуться с ней парой слов. Девочка эта показалась ей довольно милой, жаль только, что жить ей осталось совсем немного.
Долго блуждать не пришлось, ведь все гостевые комнаты находились на одном этаже, а это значит, что спускаться и подниматься по широким лестницам не придется. Дойдя до конца коридора, Алена завернула за угол и, пройдя еще немного, остановилась напротив массивной двери, украшенной какими-то бантиками. Усмехнувшись про себя, она аккуратно дернула ручку. Естественно, дверь не поддалась, ведь была заперта изнутри. Но усложнять себе жизнь и лезть, например, через окно, Алена не собиралась. Хоть магия и оставляла следы, но обнаружить их мог только священник, поэтому, наверное, ничего страшного не будет, если запустить в замочную скважину один огненный шарик.
Действовать нужно тихо. Алена всегда создавала пламя вызывая искры при помощи щелчка. Но в этот раз, чтобы не наделать лишнего шума, придется отказаться от привычного метода.
Она начала интенсивно тереть пальцы друг о друга, потратив на это около пяти минут. Когда по всему телу выступили капли воды, появился маленький шарик. Не такой эффект она ожидала, но это лучше, чем ничего. Приказав ему, она начала наблюдать, как он проникнул в замочную скважину, скрыв свой тусклый свет. Через несколько секунд раздался характерный щелчок. Алена уничтожила шар и капли моментально испарились. Она медленно надавила на ручку. Тихо и аккуратно. Вошла в комнату, закрыв за собой дверь. Бажена мирно сопела, укутавшись в одеяло, а рядом, на стуле, заснула ее служанка с вышивкой в руках.
— Черт, какого, — проговорила Алена, понизив голос так, что горло опять начало болеть.
Бажена спала, уткнувшись лицом в подушку. Это мешало отравить ее здесь и сейчас, поэтому придется воспользоваться другим способом.
Рядом с кроватью стоял кувшин с водой. Туда Алена и вылила свое «лекарство» от всех болезней.
Сделав дело, девушка быстро покинула комнату и направилась в предоставленные ей покои.
[1] - Дублет - верхняя мужская одежда. Похоже на рубашку.
[2] - Плундры - мужские короткие шарообразные брюки на толстой подкладке.