Глава 3. Пир в Шанлине (2)
«Отец… он ещё что-нибудь сказал?»
«Господин добавил, что опасается неладного на сегодняшнем пиру, и просил госпожу быть крайне осмотрительной».
Обычные наставления.
«Хорошо».
Придётся действовать по обстоятельствам.
За окном мелькала улица Жунхэ, пока карета направлялась к западной окраине города.
Пир в Шанлине должен был состояться в Сливовом саду на западной окраине.
Сливовый сад занимал территорию в тысячу гектаров; его обширная площадь идеально подходила для верховой езды, игры в цуцзюй⁸ и проведения поэтических состязаний у извилистого ручья⁹. Самым удивительным в этом месте было то, что последние двадцать лет зимняя слива здесь цвела непрерывно. Зрелище полностью распустившихся цветов было великолепно, благодаря чему сад давно стал личными императорскими владениями. Круглый год его охраняла дворцовая стража, и открывался он для посетителей лишь по особым случаям.
8 цуцзюй (蹴鞠) — древнее китайское состязание, в котором участники должны были ногами забить мяч в сетку через специальное отверстие. Использование рук было запрещено. Игра, изобретённая в эпоху династии Хань, признана ФИФА наиболее ранней документально подтверждённой формой футбола: первые упоминания о ней встречаются в китайских военных трудах III–II веков до нашей эры как об одном из упражнений.
9 Поэтические состязания у извилистого ручья (曲水流觞) — старинный китайский обычай, в ходе которого участники рассаживались вдоль извилистого ручья и сочиняли стихи в ожидании, пока плывущие по воде чаши с рисовым вином (黄酒) не достигнут их места.
Величественные кареты, запряжённые породистыми лощадьми, заполнили всю дорогу у главного входа в сад. Улицы были полны торговцами, которые готовили еду и заваривали чай, наперебой выкрикивая цены.
«Даже оживлённее, чем в прошлые годы».
Лодай приподняла занавеску с одной стороны кареты.
Сосны и кипарисы вдоль дороги были украшены изящными кистями с колокольчиками; закреплённые узлами, они весело позванивали на ветру, создавая праздничную и прекрасную атмосферу.
Чжэн Вань рассмеялась.
«Так и должно быть — шумно и весело».
Сегодняшний пир был организован совместно Министром ритуалов и Министром финансов. Говорили, что все чиновники собрались отпраздновать богатый урожай, но на деле всё это было ради угождения этому знатному и драгоценному Государственному Наставнику. Сокровища, красавицы или яства — все затраты стоили того, лишь бы снискать хотя бы тень благосклонности Его превосходительства.
Чжэн Вань тоже приехала с той же целью.
Перед тем как отправиться сюда, она всё тщательно обдумала — даже если отбросить её сон и смотреть лишь на произошедшее в прошлом, семья Чжэн действительно основательно оскорбила Цуй Вана; изменить этот факт она была не в силах.
Оглядываясь назад, сначала её отец, приняв его за нищего, приказал дворецкому выгнать его. Затем она сама, тогда ещё юная и дерзкая, велела избить его деревянными палками. Прижатый к земле, он казался всего лишь избитым смутьяном.
Её нынешнее желание завоевать сердце Владыки Меча теперь казалось самонадеянным и пустым фантазёрством.
Однако, как бы плохо ни было, сейчас хуже уже быть не могло. Чжэн Вань никогда не была лишена смелости — хоть она и не позволяла себе размышлять о шансах на успех. Её первоочередной задачей теперь было попытаться приблизиться к этому человеку и постараться устранить его неприязнь.
«Может, прикажете Яньчжи отнести визитную карточку и——»
«Не нужно, — покачала головой Чжэн Вань. — Чжэны могут подождать, как и все остальные».
Наказание отца у Ворот Аньцзю потрясло весь двор. Расторжение её помолвки с Наследным принцем стало последним гвоздём в гробу репутации семьи Чжэн, окончательно подтвердив потерю императорской благосклонности.
Настроения, исходящие сверху, неизбежно просачиваются вниз.
Незачем было добровольно приглашать унижение и позор.
«Да, барышня», — поклонившись, ответила Лодай.
«Это Ваньнян?»
В этот момент сбоку раздался резкий голос.
Чжэн Вань выглянула из окна и увидела, что занавеска соседней кареты тоже поднята. Третья барышня Цзян, с которой она встречалась несколько дней назад, высунулась из окна, оглядываясь по сторонам.
Эти отпрыски знатных военных семей всегда были настолько неотёсанными.
«Третья барышня Цзян».
Чжэн Вань сохраняла безупречную осанку, сидя с неизменным изяществом, и лишь слегка кивнула в ответ.
Третья барышня Цзян: «Редко увидишь, как Вань'нян тоже приходится ждать в общей очереди. Прошу, угощайся чаем!»
«Не беспокойся обо мне, Третья барышня Цзян».
Чжэн Вань вежливо отказалась, сохраняя лёгкую улыбку.
Неожиданно этот отказ, казалось, задел собеседницу за живое. Третья барышея Цзян гневно вздёрнула брови и язвительно бросила: «Если не примешь угощение сегодня, возможно, через несколько дней тебе и чашки чая будет не найти».
«Если такой день и настанет, надеюсь, Третья барышня Цзян сохранит нынешнее великодушие и поднесёт старой подруге чашу чая на прощание», — невозмутимо ответила Чжэн Вань.