Глава 1. Проснувшись ото сна (2)
«С чего бы это Третьей барышне Цзян искать меня?»
«На утреннем придворном собрании Его Императорское Величество назначил нового Государственного Наставника4; Великий Секретарь, похоже, был не в ладах с этим Наставником и высказал возражения против его назначения; в наказание Его Величество повелел ему стоять на коленях у Ворот Андзю».
4 Государственный Наставник (国师, Guóshī) — почётный титул, присваиваемый монархом учёным или религиозным деятелям государственной религии за их высокие моральные качества и этические принципы.
Стоять на коленях у Ворот Андзю было наказанием для министров, совершивших тяжкие проступки; если бы император не отвернулся от Великого Секретаря, его никогда бы не отправили туда в наказание.
Третья барышня Цзян вспомнила только что переданные новости и не смогла скрыть злорадную ухмылку, пробивавшуюся в уголках её рта. Возможно... И эта будущая наследная принцесса тоже не удержится на своей позиции.
«Государственный Наставник?»
К её удивлению, кроме легкой бледности, Чжэн Вань не выказала никаких изменений в выражении лица. С ясным, твёрдым взглядом она спросила: «Какой Государственный Наставник?»
С момента основания династии Лян никогда не было чиновника с таким титулом.
Подавленная её аурой, Третья барышня Цзян покорно ответила: «...Говорят, что этот Государственный Наставник Цуй обладает великой судьбой и способностями, и отличается от тех фальшивых жрецов, что гонятся лишь за славой... Его Императорское Величество очень ему доверяет».
Чжэн Вань была не так спокойна, как думала третья госпожа Цзян.
Слова «Государственный Наставник» тяжело упали в её уши; словно огромные катящиеся валуны, они болезненно давили на её сердце. Чжэн Вань поняла, что её стенокардия5 вернулась.
5 Стенокардия (Angina pectoris) — вид боли в груди, вызванный уменьшением притока крови к сердцу; часто описывается как сдавливающее, давящее ощущение, тяжесть, стеснение или боль в грудной клетке.
Она страдала от этого недуга с детства. Её семья несколько раз обращались к придворным врачам, но причину её болезни найти не могли, и те всегда уходили со словами: «Госпожа Чжэн совершенно здорова, и недостатков нет». По совпадению, каждый приступ стенокардии был связан с событиями в её личной жизни.
По словам матери, самый ранний эпизод можно проследить до того, как ей было три года. Её отец планировал отправиться в поездку по служебным делам, но из-за её внезапных приступов стенокардии обеспокоенный отец решил отложить поездку на месяц. И именно в тот месяц за городом произошла внезапная лавина, ранив и раздавив насмерть многих людей. Если бы он отправился в поездку по плану, её отец, вероятно, был бы среди жертв.
Её мать была напугана, но с тех пор отец баловал её ещё больше, часто обнимая и называя её «Счастливой Звездой».
Чжэн Вань подсознательно сжала нефритовую подвеску у своего пояса.
«Где мой отец?»
«…Великий Секретарь всё ещё стоит на коленях у Ворот Андзю. Я слышала, его наказание — стоять там целых десять часов…»
Десять часов? Разве это не значит, что ему придётся стоять на коленях до ночи?
Теплота нефрита распространялась вверх от её ладони, и боль начала ослабевать. Эта нефритовая подвеска была с ней с тех пор, как Чжэн Вань себя помнила; всякий раз, когда её стенокардия возвращалась, единственным способом почувствовать себя лучше было держаться за неё.
Не желая далее общаться с Третьей барышней Цзян, Чжэн Вань позвала свою служанку и немедленно направилась к Воротам Андзю в своей карете.
Ворота Андзю располагались у второго входа в Императорский город; они соединяли внутренний и внешний дворцы. Правонарушитель, стоящий на коленях перед этими выдающимися воротами, был виден всем проходящим чиновникам. Это был глубоко унизительный опыт даже для чиновника самого низкого ранга, не говоря уже о Великом Секретаре страны.
Прошло ещё два часа с того момента, как карета направилась из западного города на площадь Андзю, и наконец прибыла к ним.
Дождь прекратился, но снегопад становился всё быстрее и гуще. В карете Чжэн Вань была установлена печь для обогрева; несмотря на её толстую пуховую накидку, она содрогнулась, когда при выходе её встретил холодный ветер.
Стража проверила её императорский пропуск и пропустила карету.
Снег на мостовой из синего камня был счищен; пока Чжэн Вань шла по мокрой дороге от Ворот Чжэнсюань к Воротам Андзю, её жемчужные шёлковые туфли промокали всё сильнее, пропуская ледяной воздух.
Но когда она увидела мужчину, стоящего на коленях перед воротами, её глаза стали влажнее, чем её ноги.
Все шесть красных лакированных дверей с медными заклёпками величественных Ворот Андзю были распахнуты; чиновники сновали туда-сюда; никто не удосужился бросить больше одного взгляда на вход.
Её отец, чей дух всегда был несгибаемым, стоял на коленях, сгорбившись на мокрой мостовой; его тёмно-фиолетовые придворные одежды полностью промокли и, смятые, прилипли к телу; виски покрылись инеем от снега, отчего выглядело так, будто он постарел лет на десять в одно мгновение.
Повсюду виднелись мечи, копья и алебарды в руках тяжело вооружённой императорской стражи, выстроившейся по обе стороны.
Чжэн Вань поспешила вперёд.
«Отец——»
Словно в забытьи Чжэн Чжай услышал голос дочери. Он поднял голову и увидел свою хрупкую дочь, стоящую в снегу, подол её платья полностью промок. Его лицо быстро приняло строгое выражение.
«Ваньвань, немедленно возвращайся домой!»
«Не пойду», — отказалась Чжэн Вань. «Отец всё ещё страдает, как может твоя дочь со спокойной душой вернуться домой?»
«Вздор! Это не место для юных барышень!»
Чжэн Чжай всё ещё пытался прогнать её, как вдруг увидел, как его дочь, которую всегда доводили до слёз малейшие удары и ушибы, тяжело упала прямо на землю на колени; раздался глухой звук от соприкосновения её коленей с землёй.
«Ваньвань!»