Слепой Бог

В пределах материка "Лунарис", в его дальних западных владениях, простиралась Долина Теней – обитель, преимущественно населённая монашеским братством, служившим Сайфаю, божеству тьмы и сокрытия. Именно здесь, вдали от мирской суеты, обитал юноша, чьим предопределением было возглавить грядущее поколение служителей этого отвратительного божества, унаследовав бразды правления монастырем и всеми его храмами.

***

День первый. От лица Муна.

Меня нарекли Муном, и я являюсь преемником монастыря, преданного почитанию величавого Сайфая. Мой возраст едва достиг двенадцати лет, однако я уже усердно предаюсь молитвам и в скором времени буду наставлен в таинстве, что передаётся исключительно главам нашей обители – обряде, именуемом "Откровением". В ходе этого ритуала я должен установить связь с самим всемогущим и благородным богом тьмы и теней.

С самого рождения я был посвящен служению этому божеству, и моё предназначение, как уверяет мой отец, заключается в озарении смертных замыслами и идеями, ниспосланными нам великодушными богами. Однако, несмотря на все мои усилия, мне ни разу не удалось вступить в диалог с обитателями небес. Мой родитель, приближающийся к своему семидесятилетию, в силу своего высокого положения и непрестанной занятости, не имел возможности произвести меня на свет ранее. Тем не менее, ему был необходим наследник, дабы передать накопленные знания будущим поколениям.

Сегодняшний день должен ознаменоваться особым событием, ибо ожидается прибытие его высочества Элдрина Гейта, короля королевства "Элдрия", чьё могущество превосходит все остальные четырнадцать королевств. Королевство "Элдрия" располагается в отдалённых землях материка "Террагон", где большинство населения поклоняется богине земли, матери плодородия, благодушной и милосердной Терре. На этом материке также находятся ещё три королевства: "Валхалланд", "Этерния" и "Мистралия". "Террагон" славится своей богатой историей, в частности, деяниями одного человека, сумевшего покорить сердце самой богини. Его звали Ксандер "Бессмертный", и он, некогда, покорил все королевства, объединив их в единое государство. Но, разумеется, после его кончины все его усилия оказались тщетными, однако его имя до сих пор увековечено на страницах учебников истории всех королевств. Существуют также легенды, повествующие о троне, на котором восседал Ксандер "Бессмертный". Этот трон имел собственное название – "Горный Трон", и, согласно преданиям, находился на вершине эльфийской горы Эленмир, расположенной в далёких "Забытых Землях". Точное местоположение этих земель давно утрачено в памяти поколений, но доподлинно известно, что они находятся где-то на материке Террагон.

"Великодушный владыка, прибывший из отдалённых земель королевства Элдрия, удостоил вас своим присутствием! Приветствуйте его высочество Элдрина Гейтса!" – провозгласил слуга, предваряя появление короля.

Король Элдрин Гейтс облачён был в бордовые одеяния, щедро изукрашенные драгоценными камнями и изысканными узорами, подчёркивающими несметную стоимость сей роскошной одежды. Из рукавов виднелись золотые пуговицы, а брюки украшали орнаменты, выполненные на забытом языке древности, что служили символом его высокого королевского статуса.

Королю было около сорока лет, он являл собой воплощение зрелости и высокого роста. Его отличительной чертой служила аристократическая горбинка, украшавшая его нос, а также алые очи, что являлись фамильным признаком его древнего рода, и русые волосы средней длины, в которых уже пробивалась серебристая седина. Венцом всего великолепия служила величественная корона, выполненная в львином стиле, что служило напоминанием о Ксандре "Бессмертном", питавшем особую любовь к львам. Под ноги королю были расстелены длинные багряные ковры, дабы он не запятнал свои тапочки, изготовленные из потомков великого солнечного дракона "Раата", являвшегося питомцем первого короля Валхалланда, коего звали Игнис "Пылающий".

"Не стоит оказывать столь пристальное внимание зрелому мужику, находящемуся в расцвете своих сил!" – произнёс король, оглашая пространство смехом и намеренно акцентируя слово "мужику".

"Для храма, посвящённого величественному богу тьмы и теней, великая честь принимать в своих стенах столь высокопоставленную особу. Добро пожаловать в Долину Теней, король Элдридж" – приветствовал короля мой отец.

"Не стоит столь льстить! Я слышал, что у вас также есть сын, и что он является ровесником моему? Позвольте представить вам моего сына, Мэлоуна!" – представил своего наследника король.

В отличие от своего родителя, Мэлоун был златовласым, но при этом унаследовал алые очи, что сияли и привлекали внимание окружающих. Казалось, будто в его зрачки были искусно вставлены сверкающие рубины. Несмотря на то, что я являлся юношей, я не мог не признать его поразительной красоты.

"Рад приветствовать юного наследника. Я также рад представить своего младшего сына, Муна", - произнёс мой отец, обращаясь к прибывшим.

"Это ваш сын?... Оу... Ха-ха... Мой сын, несомненно, будет рад знакомству! Мэлоун, будь любезен, составь ему компанию", - обратился король к своему отпрыску.

В интонации короля отчётливо сквозили нотки удивления и едва скрываемого отвращения при виде меня. Это не вызывало удивления, ибо мой облик был далёк от общепринятых канонов красоты. Моя кожа была болезненно-белой, словно у покойника, а глаза – широко распахнутыми и чёрными, словно бездонная бездна ночного неба. Моей отличительной чертой служили густые, чёрные брови и слегка удлинённые, кудрявые волосы того же оттенка. Я был облачен в одеяние, идентичное тому, что носили все монахи, преданные великодушному богу тьмы и теней. Чёрная мантия, усыпанная мелкими камнями, напоминающими звёзды, мерцающие в ночном небе, длинные рукава, способные полностью скрыть кисти рук, и, в отличие от облачений других монахов, на моей голове красовалась шляпа, украшенная перевёрнутым полумесяцем, символизирующим единственный источник света в кромешной тьме. Этот атрибут, был фамильной реликвией, передаваемой из поколения в поколение в моей семье.

Мэлоун приблизился ко мне, изъявив желание ознакомиться с окрестностями и лицезреть наиболее примечательные достопримечательности Долины Теней. Покинув стены монастыря, Мэлоун прервал затянувшееся молчание.

"Послушай, отчего твой облик столь... необычен? Тебя здесь вообще кормят?" – поинтересовался Мэлоун, пренебрегая нормами учтивости, что вполне простительно в силу его юного возраста.

"Да, меня кормят... Просто это моя своеобразная особенность", – ответил я.

"Особенность? Так ты обладаешь Талантом? Ты, как и я, Одарённый?" – засыпал меня вопросами Мэлоун.

В моём мире существуют индивидуумы, удостоенные божественным даром. Эти дары именуются "Талантами", а их обладатели – "Одарёнными". Они наделены уникальным набором способностей: одни обладают лишь одним Талантом, другие – целыми тремя, что всецело зависит от благосклонности и щедрости богов. Степень могущества Талантов также варьируется. Некоторые обладают столь незначительными способностями, что они практически не оказывают влияния на их жизнь, тогда как другие наделены Талантами, сравнимыми по мощи с силой самих богов, даровавших их.

"К сожалению, нет. У меня нет Таланта, я не Одарённый", – ответил я с ноткой грусти, ибо, подобно многим, мечтал о причислении к рядам избранных.

"А у меня есть Талант! Его суть заключается в том, что чем сильнее моя вера в себя, тем более могущественным я становлюсь!" – похвастался Мэлоун, не упуская возможности подразнить меня.

Вспомнив просьбу Мэлоуна, я с энтузиазмом принялся знакомить его с диковинами, ландшафтами и чудесами Долины Теней. Расположенная на самом миниатюрном из континентов, столь незначительном, что его легко можно было принять за остров, эта земля, тем не менее, изобиловала феноменами, не имеющими аналогов во всем остальном мире. Жемчужиной Долины Теней по праву считались "шепчущие скалы" – колоссальные монолиты, извлекающие под воздействием определенных воздушных потоков изумительные мелодии. Изменение ветра влекло за собой трансформацию звучания, а порой скалы изрекали пророчества, "воспевая" события минувшего или грядущего. Примечательно, что некоторые из этих каменных глыб парили в воздухе, не отбрасывая при этом ни тени.

Мэлоун был в восторге от этих поющих скал, он даже пытался подражать их мелодиям, но мне было не до веселья и ребячества, ибо меня терзали предчувствия грядущей встречи с моим богом.

"Что ты такой мрачный? Позволь себе немного беззаботности!" – упрекнул меня Мэлоун, заметив мою угрюмость.

"Не могу... Меня страшит перспектива встречи с богом тьмы и теней..." – признался я.

"С богом тьмы и теней? Ты имеешь в виду Сайфая? Отец говорил, что это самое ужасающее и отвратительное божество из всех, и что любое взаимодействие с ним – роковая ошибка!" – предостерег меня Мэлоун, страх в глазах своих не скроя.

Ошибкой? Тогда с какой целью королю понадобилось посещать нашу долину, вступать с нами в диалог – в чем здесь логика?

Внезапно Мун услышал зов скал, чей голос был суров и строг, и пели они песнь, что до костей его прожгла, словно холода полог.

"Запомни: месть, что сердце твое гложет, не так важна, как милосердия свет. Старец силу даст, когда рабская кожа на плечи ляжет, и свободы нет! О семье забудешь, страданьем измеряя каждый день, о повороте вспять моля, трон горный найдешь, ненависть в сердце лелея, смерти дыханьем дыша. У одного нет лица, у другого – ни руки, ни глаза, у третьего – забытая мечта, горька их судьба, слезы льет лишь роса. Вернешься ты назад, познав обмана ад, дорогу богу перейти – вот твой грехопад!" – вновь и вновь повторяли скалы свой зловещий сказ, пророчеств страшный парад.

Мун пребывал в оцепенении, пораженный зловещим звучанием песни. Он лихорадочно вникал в каждое слово, пытаясь постичь скрытый смысл. Мысли клубились в голове, словно осенний вихрь: неужели эта песнь – пророчество о будущем? Или эхо давно минувших дней? О нем ли она повествует, или о ком-то другом? Особенно его занимала строка, в которой скалы предостерегали о том, что переходить дорогу богу – тягчайший грех. Смысл послания оставался для него непостижимым.

"Эй, Мун, что с тобой? Очнись!" – Мэлоун уже несколько минут безуспешно пытался вывести его из ступора.

Поглощенный своими размышлениями, Мун совершенно не слышал его.

"Я устал, хочу к папе. Покажи дорогу назад, я и один дойду," – заявил Мэлоун, изнуренный прогулкой.

"Я с тобой пойду, идем," – отозвался Мун, направляясь с Мэлоуном обратно в Долину.

***

Вернувшись в Долину поздним вечером, Мун заглянул в комнату отца, который был погружен в чтение фолиантов.

"Что случилось, Мун?" – спросил отец, оторвавшись от книги.

"Отец, а бог тьмы и теней действительно внемлет нашим молитвам?" – спросил Мун, его вера пошатнулась.

"Мун… Знаешь ли ты, что означает твое имя? Твое имя – Луна, и я нарек тебя так не случайно. Ты – свет во мраке, твое имя – символ того, что даже в кромешной тьме, в сомнениях и трудностях, которыми испытывает судьба, ты всегда будешь отпугивать мрак и тьму. Бог тьмы и теней создал ночь не без умысла. Пусть ночь и мрачна, но она по-своему прекрасна! Лишь ночью мы задумываемся о завтрашних делах, о беззаботных днях под лучами солнца. Ночь – предвестник рассвета, она напоминает нам о том, что жизнь дается лишь однажды, и нужно наслаждаться каждым мгновением этого короткого путешествия. Бог тьмы и теней прекрасен, он единственный из всех богов, кто дарует нам осознание ценности жизни. Разве он не великолепен?" – поведал отец.

"Если бог тьмы и теней столь велик, почему король Элдрин называет его ошибкой среди всех богов?" – спросил Мун в поисках ответа.

"Что ты сказал? Король Элдрин это сказал?!" – лицо отца исказила гримаса ужаса, страха и тревоги.

Внезапно раздавшиеся крики пронзили тишину, и из окна открылась ужасающая картина: храмы и дома охватило пламя. Выбежав из жилища, мы увидели лишь одно – огненный ливень стрел, ставших причиной пожара. На возвышенности виднелся король в окружении рыцарей. Даже на таком расстоянии можно было расслышать его слова, словно ядовитый шепот змеи…

"Предать огню храмы и дома этих грешников! Предать смерти всех мужчин, осквернить всех женщин, а затем обратить их и детей в рабство! Сопротивляющихся – уничтожить!" – король, восседая на коне, изрекал безжалостные приказы. Рядом с ним стоял его сын, Мэлоун, созерцавший происходящее с ужасом и слезами на глазах.

Крики отчаяния доносились отовсюду. Воины, не ведающие жалости, рассекая на конях, убивали всех, кто попадался на их пути. Они выжидали, дожидаясь темноты, чтобы нанести удар, когда мы ослабим бдительность.

На лице моего отца застыло выражение беспомощности. Он был абсолютно бессилен, не в силах ничего предпринять, лишь с остекленевшим взором наблюдал за разворачивающимся кошмаром. Вдалеке я заметил мою мать, бегущую к нам со всех ног, а позади нее – воина.

"Мама! Быстрее, он сзади!" – кричал я, пытаясь предупредить ее.

Она не успела. Воин настиг ее, схватил за волосы и, дернув назад, повалил на землю. Мать стояла на коленях, ее лицо орошали потоки слез. Мучитель, держа ее за волосы, медленно начал срывать с нее одежду. Меня обуревало желание броситься к ней на помощь, но отец не давал мне двинуться с места. Хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть этот ужас, не видеть, как этот изверг насилует мою мать, выкрикивая, что ее тело – лучшее из всех, что отныне он – ее бог.

Мое лицо было абсолютно бесстрастным, даже слезам не было места. Я просто смотрел на эту отвратительную сцену, а отец… Мне было невыносимо отвести взгляд от рыдающей матери, мне было до жути стыдно смотреть на отца, который возносил молитвы, умоляя своего бога явиться и спасти ее. Мать, не выдержав мучений, перегрызла себе язык и умерла, захлебываясь собственной кровью. Самоубийство – тягчайший грех. Моя мать, отринув веру, совершила его, презрев небесные законы.

"Она убила себя... Папа, где наш бог?" – спросил я, истерзанный горем, – "Где наш бог? Где он? Где наш слепой бог!?" – повторял я, крича и рыдая, требуя ответа от отца.

"Где наш слепой бог? И вправду... Неужели он слеп и глух?" – это были последние слова моего отца. В тот же миг его голову пронзила стрела, оборвав жизнь и оставив меня одного в этом аду.