Моно но аварэ
Прошло лето, наступила осень, а за ней и зима. Хикари и Камо продолжали встречаться. Он приезжал почти каждый день и уже не стеснялся оставлять машину прямо у дома докторши, которая выходила встречать гостя на крыльцо.
Влюбленные все меньше осторожничали. Мимо дома Хикари почти никто не ходил, так как он был последним на улице. Пациенты если и приходили, то только ближе к вечеру, так как доктор Мори проводила ежедневный обход до полудня и днем старики старались не мешать ей заниматься своими делами.
Юми переживала, что по деревне поползут слухи, но жители Дзюкая будто ничего не замечали. Или делали вид, что не замечают.
Однажды девочка застала Камо в гостях у деда Сакая. Когда мужчина ушел, дед запричитал:
— Такой хороший парень и пропадает в браке с бесчувственной онибабой!
Для Юми не было чем-то странным наличие у Камо жены. Она решила для себя, что с ее матерью у этого мужчины настоящая любовь, а с женой он живет по привычке. Но когда-нибудь чувства растопчут все страхи Хикари и недоверие к миру, и они поженятся!
Влюбленные гуляли по лесу, пили чай на кухне, сидели на скамейке в саду, держась за руки. Пара всегда приглашала Юми прогуляться вместе с ними или перекусить, но девочка чувствовала себя лишней и зачастую отказывалась, ссылаясь то на помощь старикам, то на уроки, то на занятия музыкой. Тем не менее они частенько проводили верчера втроем — особенно зимой. Иногда вечером, сидя в гостиной, влюбленные просили сыграть на сямисэне, спеть или почитать вслух.
Девочке нравилось ощущение полноценности, которое возникало, когда они проводили время вместе. Она никогда не грустила по поводу отсутствия у нее отца, но появление Камо будто заполнило эту незаметную прежде пустоту. Девочке даже казалось, что они с матерью самые обычные люди и не было тех долгих лет, проведенных в страхе, бегстве и изоляции.
Иногда Юми мерещилось, что Камо знал секрет Мори Хикари, но не придавал этому значения, потому что безумно ее любил.
С приходом весны влюбленные все чаще шушукались и хихикали, глядя на Юми, отчего ей становилось неловко и хотелось поскорее сбежать. Что же они задумали?
21 марта, ни свет ни заря, ее разбудили голоса и звяканье посуды на первом этаже. Спустившись на шум, Юми увидела, как любовнички хлопочут на кухне, собирая еду в большую корзину. Девочке сложно было оторваться от этого зрелища. Притаившись на лестнице, она во все глаза наблюдала. Никогда еще ее мать не выглядела такой цветущей и счастливой, как рядом с этим мужчиной. Сердце девочки каждый раз сжималось от радости и умиления при виде этих двоих.
— А-а-а, Юми, мы тебя разбудили? — растерянно воскликнул Камо, заметив девочку. — Ох, как неловко…
— Да ладно вам, первый раз что ли. Пойду умоюсь, — пробурчала Юми и добавила, закатив глаза: — Что за наивные ребята, боже.
— Хах! Да, умывайся и выходи к нам! — воскликнула Хикари, переглянувшись с Камо.
Девочка не удивилась бы, даже застав их в одной постели, но знала, что ночи они проводят в другом месте.
Она умылась и поднялась в свою комнату, чтобы переодеться. Хикари постучалась в приоткрытую дверь и вошла. В руках у нее был белый сверток, который она тут же вручила дочери. Юми неуверенно развернула полупрозрачную бумагу и увидела аккуратно сложенную белую ткань. Она посмотрела на мать с недоумением.
Хикари беззвучно плакала, прикрыв рот рукой.
— Мам, да что с тобой такое? — нахмурившись, спросила Юми.
— Моя девочка уже такая взрослая! — сдавленно пропищала растроганная женщина.
Девочка опешила. Она никогда не видела мать плачущей. Только изредка слышала всхлипы в соседней комнате, но и те с появлением Камо прекратились. Она не знала как на это реагировать.
Хикари быстро утерла слезы и улыбнулась. Подойдя ближе, она взяла белую ткань из рук Юми и развернула. Это была длинная юката с голубым поясом, вышитым белыми цветами магнолий. Девочка так и ахнула. Такой красоты она в жизни не видала! В их доме водилась только современная одежда, а кимоно, что Юми видела на стариках или Камо, обычно были без рисунка и темных практичных цветов.
Мать помогла девочке правильно надеть традиционное кимоно и снова расплакалась. Юми обняла ее и погладила по спине. Да что с ней такое?
Хикари утерла слезы, сказала дочери спускаться вниз в этом наряде и сама пошла переодеваться.
Когда Юми спустилась в гостиную, Камо открыл рот, но не смог сказать ни слова. Миниатюрная девочка не походила на японку со своими рыжими волосами и большими ярко-желтыми глазами, но белая юката была ей к лицу. Совсем не похожая на мать, она напоминала ему о старой любви Хикари, что дала Юми этот необычный облик. Но любить эту женщину — значит любить и ее дитя!
Он привязался к девочке, как к родной, и уже готов был создать с ними семью, если бы Хикари не противилась переходу на новый уровень. Камо все чаще думал о разводе с женой, которой будто и не было никогда. Взрослый сын поступил в Токийский университет и скоро уедет, а больше их с женой ничего и не связывало. Теперь у каждого будет своя жизнь!
— Это ваших рук дело, Камо-сан? — остановившись у подножия лестницы, строго спросила девочка.
— Так точно! — отрапортовал Камо и с улыбкой добавил: — Тебе очень идет, Юмико-чан. Ну-ка покрутись!
Юми завертелась волчком и на третьем обороте остановилась, увидев изменившийся взгляд мужчины, обращенный за ее спину. Обернувшись, она увидела мать, стоящую на второй ступеньке лестницы. В длинном светло-лиловом кимоно, которое перекликалось с темно-лиловым оби самого Камо, с белыми цветами лотоса на подоле, с распущенными волосами. Женщина будто сошла с картины — настолько фантастической была ее красота.
Проморгавшись Камо подошел к Хикари, низко поклонился, взял ее за руку и не отрывая завороженного взгляда от женщины, обратился к ее дочери:
— Татибана Юмико, позволишь ли ты проводить вас с мамой на пикник в саду в честь Сюмбун-но хи и насладиться моно-но аварэ?
Юми смутилась от такого официального приглашения. Она уж было подумала, что мужчина собрался просить руки ее матери, как в европейских романах. Не хватало только на одно колено встать! Но это нисколько бы ее не удивило — она знала, что он уже не раз заводил такой разговор с Хикари и женитьба была вопросом времени.
Девочка молча кивнула и покрутилась, снова демонстрируя праздничную юкату и делая вид, что наряд для нее важнее.
Они взяли корзину с едой, приготовленной заранее, и пошли вглубь сада. Расстелив плед под только-только расцветающей вишней, втроем уселись на него и долго болтали о празднике, и мерились познаниями в ботанике. Перекусом были онигири с рыбой и креветки темпура, ванильные моти и охлажденный малиновый морс.
— О погоде поговорим? — Юми иронично улыбалась, глядя на влюбленных и уже обдумывала план побега.
— Хикари-сама, наша малышка так быстро выросла! — ответил Камо, подмигнув девочке.
— Это все ваши дурацкие комиксы! — сказала Хикари, смеясь.
— Не трожь комиксы! — в один голос возмутились Юми и Камо.
Мужчина затянул монолог о чувстве аварэ в моногатари, вдохновленно глядя то на небо, то на любимую женщину.
Юми слушала вполуха. Она наслаждалась моментом этой близости и ощущением единения их маленькой незаконной семьи.
Это была не первая их вылазка. Месяц назад они любовались камелиями в саду дома Акита, в середине зимы ходили кататься со склона на ледянках, а осенью гуляли среди огненных кленов в горах. Каждый раз девочку наполнял восторг. Этот мужчина превнес в жизнь матери-одиночки и ее дочери много открытий. Юми поняла, что женшина может сиять, как теперь Хикари, только в любви и безопасности.
Множество сезонов сменилось с ее тринадцатого дня рождения — дня, когда она почувствовала себя частью чего-то большего.
В то же время где-то глубоко сидела тревога о том, насколько может быть хрупким это счастье под взглядами чужих людей. В деревне все одинаково любили и Камо, и Хикари, но нередко сюда приезжали и посторонние, которые могли осудить влюбленных и ослабить эту связь.
Юми хотелось верить в лучшее и она оставляла эти мысли на потом.
Онибаба (яп. 鬼婆, onibaba) — женщина-демон.
Моно-но аварэ (яп. 物の哀れ, mono no aware, «печальное очарование вещей») — эстетический принцип, характерный для японской культуры начиная с периода Хэйан. Наиболее характерные проявления моно-но аварэ встречаются в литературе, но в общем принцип применим ко всей культурной традиции Японии (см. ханами). Моно-но аварэ буквально можно перевести как «печаль, горе, жалость, сострадание к вещам и предметам», по смыслу как «чувствительность к эфемерному», «печальное очарование вещей, жизни или мира» или «жизнеутверждающее, светлое, нежное, но при этом грустное и тоскливое созерцание мира и всего того, что есть в нём». Дух моно-но аварэ, по мнению Хисамацу, более всего выражен в моногатари.
Моногатари (яп. 物語, monogatari) — японская классическая повесть, роман в традиционной японской прозе, расширенное повествование, сравнимое с эпопеей, собрания японских новелл, содержащих в тексте элементы поэзии. Главная цель моногатари — передать моно-но аварэ.