Невидимая красная нить
Хикари догнала Камо у его машины. Он не услышал ее шагов, но когда она тихонько окликнула его, обернулся и был поражен красотой, разгоряченной бегом. Она тяжело дышала, и, освещенная яркой луной, походила на сверхъестественное существо. Летний ветер развевал длинные волосы, а лунный свет придавал сияние ее бледной коже и темным волосам. Женщина была босая. Оголив белые стройные ноги, она придерживала руками подол своего платья, стоя в двух метрах от него.
— Акита-сан, прошу, не приходите к нам больше, — ее голос дрожал, будто она сдерживала рыдания.
— Я могу узнать почему? — спросил мужчина ровным голосом, но слова женщины, вознесшей его до небес одним взглядом, камнем легли в его сердце.
— Так будет лучше для всех нас, поверьте.
Они молча смотрели друг другу в глаза, и оба не понимали, почему появилась слабость в ногах. Атмосфера летней ночи придавала этой сцене какой-то магический окрас. Все его существо рвалось к ней, но разум останавливал — они едва знакомы.
Хикари первой не выдержала напряжения, рухнула на колени и заплакала, спрятав лицо в бледных ладонях. Мужчина в ту же секунду бросился на колени рядом с ней и аккуратно взял ее холодные руки в свои. Его сердце бешено колотилось, дыхание сбилось.
Хикари сдавленно рыдала, от чего в ее груди сжимался огненный комок, готовый вырваться и поглотить все вокруг. Она кляла себя за ту минутную слабость, что забралась к ней в сердце на скале, у врат Инарисин.
Взволнованный шепот мужчины заставил ее поднять блестящие от слез глаза.
— Мори-сан, пожалуйста, не гоните меня. Я не смогу приезжать сюда и не иметь возможности видеть вас.
Она смотрела в бездонные черные глаза, слушала его громкий шепот, тянулась к нему, но понимала, что это все не по-настоящему. Причина всему — проклятье кицунэ, с которым не в силах справиться ни один несчастный мужчина. Нельзя было подпускать его так близко! У него семья в городе, а она прячет от мира дочь-полукровку. Эта связь не приведет ни к чему хорошему. Но как же больно это осознавать!
Она снова опустила глаза, полные тяжелых слез и всхлипнула.
— Это место давно было бы мертво без вас! — взволнованным шепотом говорил он. — Посмотрите на меня — я тоже оживаю лишь от вашего взгляда!
Одной рукой он прижимал к своей груди ее бескровные руки, другой гладил длинные шелковые волосы. Борьба разума и сердца заставляла испытывать почти физические муки. Камо не понимал природу этого наваждения. Да, как и любой другой мужчина, за все эти годы он не раз обращал внимание на красивую одинокую женщину и гнал от себя непотребные мысли. Живя далеко, он мог воздвигнуть стену между ними. Но стоило приблизиться к ней и все преграды рухнули, обнажив безумную жажду обладания.
— Уезжайте! — прошептала Хикари. — Я не могу вам запретить приезжать в деревню, но прошу, больше не ищите встреч с нами!
— Хикари, вы не представляете, что сейчас происходит в моем сердце.
— Ошибаетесь! — воскликнула женщина. — Вам стоит держаться от меня подальше!
— Давайте уйдем с дороги и поговорим спокойно.
Его шепот, настойчивые руки и легкие прикосновения губами к ее вискам сводили с ума. Однако, испугавшись того, что кто-то может их заметить, Хикари вскочила на ноги. В ней не нашлось сил оттолкнуть его. Мужчина повел ее под руку в дом своей матери.
С трудом найдя в себе силы сдержаться от своих порывов, он усадил ее на диван в гостиной, а сам ушел на кухню заваривать чай.
За тридцать лет в обличье человека Хикари не разрушила ни одной семьи, хоть и была любовницей многих женатых мужчин. Ей казалось, что за годы уединенной жизни она научилась контролировать свои чары. Но о чем тут думать, если весь круг ее общения — старики да мимолетные пересечения с мужчинами в городе. Обычно она едва ли парой фраз перекидывается с продавцами, главврачом и фармацевтом!
— Вот, выпейте чаю, — поставив на столик две чашки, смущенно проговорил мужчина.
— Спасибо.
Страсти улеглись и стало неловко смотреть друг другу в глаза. Минут десять они цедили чай и смотрели на свои руки, сидя в полуметре друг от друга.
— Камо-сан, вы ведь женаты, — прервала тишину Хикари, не отрывая глаз от чашки.
— После смерти Ханы жена отдалилась от нас с сыном и ударилась в религию, — без эмоций ответил мужчина. — Мы живем в одном доме, но почти не общаемся.
— Вы все еще любите ее?
— Мы поженились по любви и за почти двадцать лет не растеряли ее, но со смертью дочери я потерял и жену. Последние два года стерли те двадцать лет, как ни тяжело это признавать.
— Я даже не представляю, какие слова могли бы поддержать вас, — тяжело вздохнув, тихо сказала Хикари.
— Не беспокойтесь обо мне, — вздохнул мужчина.
— Мне лучше уйти, а вы оставайтесь на ночь здесь. В таком состоянии лучше за руль не садиться.
— Хорошо, — не глядя на нее, печально ответил Камо. — До свидания, Мори-сан.
— Прощайте.
Она поставила чашку на столик, медленно встала и последовала к выходу. Как во сне, остановилась в дверях комнаты, но не смогла обернуться.
Ей и не нужно было оборачиваться, чтобы услышать торопливые шаги за спиной. Теплые руки легли ей на плечи, а нежный голос щекотал затылок и громким шепотом просил не гнать его прочь. Она снова заплакала и бросилась ему на шею, будто целую вечность скиталась в поисках этого мужчины, а теперь наконец-то нашла. Голос Хикари стал еле слышным, а глаза кричали о том, чтобы он удержал ее.
Он и не собирался ее отпускать. Как же мучительно! Как же хочется обнимать и целовать ее до самого утра!
Закрывая сёдзи, разгоряченные страстью мужчина и женщина не заметили в тени сакур немую фигурку, что наблюдала за ними.
Юми последовала за матерью, когда та бросилась на улицу. Спрятавшись в саду покойной бабушки, девочка пыталась осмыслить увиденное и услышанное. Неужели это та стремительная безумная любовь из романов для женщин? Из тех романов, что она выносила под подолом платья из домов стариков и читала втайне от взрослых. Как же волнительно!
— Юми, выходи скорее! Посмотри что привез Камо-сан!
— Иду, мам!
После той ночи мужчина пропал на несколько дней, а мать все это время витала в облаках. Теперь же ее голос аж звенел от радости. На секунду Юми стало немного тоскливо от мысли о том, что теперь она не единственная любовь Мори Хикари. Но это было слишком эгоистично и девочка решила ни в коем случае не мешать матери строить личную жизнь.
— Ого! — воскликнула Юми и в восторге бросилась через двор. — Это те самые комиксы на английском?
— Да, все верно, — с улыбкой ответил Камо и посмотрел на Хикари, которая с довольным лицом наблюдала за дочерью, стоя у калитки.
Даже не поздоровавшись с соседом, Юми опустилась на колени у огромной коробки, выставленной из багажника машины. Вытаскивая томик за томиком, она с упоением читала вслух названия на английском, поглядывая на мать, и не могла сдержать широкой улыбки.
— Сколько же их тут? — воскликнула девочка.
— Я не считал, но Хати копил их несколько лет, — ответил мужчина, присев рядом с коробкой. — Некоторые прямиком из Нью-Йорка привез мой друг, но в основном тут все же манга, которую Хати покупал сам.
Хати — это младший сын Камо, внук покойной бабушки Акиты. Мальчик на четыре года старше Юми. Они иногда встречались, когда он приезжал на каникулы, а девочка забегала к старушке по поручению матери. Дети не общались, так как Хикари приучила Юми избегать незнакомцев. Однако любопытство влекло ее к черноглазому мальчику с первой встречи. Он часто играл на гитаре, сидя на энгава или в саду. Девочка подглядывала за ним, спрятавшись на дереве или в клумбе. Мальчишке не было дела до нее — Юми казалась ему невоспитанной дикаркой, о чем он не стеснялся говорить своей бабушке вслух. Такой красивый и такой грубиян! Когда бабушка Акита умерла, мальчику больше незачем было приезжать в деревню и они не встречались уже два года. А вот его отец теперь будет приезжать гораздо чаще!
Пока Юми рылась в коробке с западными комиксами и японской мангой, Хикари и Камо куда-то исчезли. Ну конечно, будут прятаться от нее по углам, будто она шестилетка какая и не понимает, что все это значит. Пусть балуются, это наверняка весело! Юми вдруг стало смешно от мысли о том, как она застукает их где-нибудь в саду и они начнут оправдываться, как малые дети.
Книжный ум девочки был развит не по годам и совсем наивной ее назвать было сложно. Еще до первых месячных Юми была подробно проинструктирована матерью в вопросах полового созревания. Темы были раскрыты девочке посредством целых лекций и прочтения медицинских справочников. По анатомии у Юми было «отлично» и мать нисколько не завышала ее оценки.
Хоть Хикари и не заводила разговоров о взрослении в романтическом ключе, Юми почерпнула немало информации из художественной литературы. Иногда она вела беседы сама с собой от имени героев. Она будто бы знакомила персонажей разных книг друг с другом, анализируя разные ситуации с их точки зрения. Нередко приходилось рассуждать и о любви. Бывало, мистер Рочестер спорил об отношениях с Ватанабэ-саном, а то и граф де Пейрак находил общий язык с Мэгги Клири. Подобные диалоги хорошо развивали ее фантазию и помогали обойтись без смущающих бесед со взрослыми. Скорее всего, мать уже и не заведет с ней разговор об отношениях мужчины и женщины. Да Юми и сама бы этого не хотела. Наверняка будет ужасно неловко!
Наблюдая за поведением Хикари и Камо, девочка представляла их героями книги. Они будто были отражением друг друга. Такие высокие, стройные и благородные! Оба казались консервативными японцами, следующими традициям, но познав западную культуру, были довольно широких взглядов на жизнь. Из их разговоров девочка узнала как много нового о прошлом матери, так и об этом мужчине, что в своем неизменном темном кимоно всегда казался ей каким-то монахом. Девочка делала вид, что не в курсе их отношений, и поэтому слушала их разговоры тайком. Обычно днем они встречались у врат Инари в лесу, а ночью — в доме покойной бабушки Акиты.
Когда-то, закончив школу, Камо уехал учиться в США, а по возвращении в Японию понял насколько соскучился по родине. Пресытившись западной культурой и свободными нравами, он был очарован размеренной и тихой жизнью родного поселка. Молодой наследник столичного бара, выпускник Вашингтонского университета, завидный жених и просто красавец. Сразу после выпуска он женился на младшей дочери синтоистского священника.
Впервые Камо увидел юную Хосину Миё в храме на празднике урожая, куда его затащили друзья. Тонкая фигура девушки в белоснежном хаори и алых хакама выделялась среди верующих, собравшихся у святилища. Когда юная мико начала исполнять ритуальный танец кагура, сердце Камо на мгновение остановилось. Она поднимала веер, словно прикасаясь к небу, затем грациозно опускала его, как будто возвращая что-то священное на землю. Ее глаза смотрели вникуда, сосредоточенные и спокойные, но это только усиливало ощущение тайны. На фоне заунывной мелодии флейты и легкого звона колокольчиков, Камо вдруг ощутил будто парит над землей. В этой девушке, в ее танце, в каждом взмахе ее рук, он увидел сдержанную красоту, чистоту и ту гармонию, о которой он даже не подозревал, пока жил за границей.
Когда ритуал закончился, мико отвела взгляд от алтаря и на мгновение встретилась глазами с Камо. Она слегка склонила голову в знак приветствия и его сердце забилось еще чаще. Он понял, что никогда не сможет забыть это мгновение — ни звуки храма, ни красный подол, ни мягкий, будто летящий силуэт. Именно тогда он полюбил традиционные кимоно, хотя девушка не носила их вне храма.
Поженившись, они переехали в Токио, чтобы Камо мог взять на себя управление баром отца. Через год у них родилась дочь. Жена оставалась домохозяйкой. Позже родился сын и молодая семья вернулась в Ямакита, чтобы было проще растить детей под боком у бабушек. Камо и Миё не знали невзгод, пока не потеряли восемнадцатилетнюю дочь. Вместе с ней из семьи ушла вся радость. Если Камо и его сын нашли силы жить дальше, то Миё не справилась со своим горем и с головой ушла в религию. Замужняя женщина больше не могла быть жрицей в храме отца, но нашла для себя альтернативу в поиске собственного бога. Нервно перебирая четки, она часами неподвижно сидела у окна и не замечала даже младшего сына. За два года непроходимого траура былые чувства между супругами исчезли, не оставив и следа от привязанности.
Слушая истории Камо о его семье, Юми представляла себе его жену, как старую каргу с нечесаными волосами и крючковатыми серыми пальцами. Ведь останься она такой, как была в первую встречу с Камо, он не ушел бы к Хикари!
Хикари выглядела гораздо моложе Камо, но по документам была старше на два года. Даже с рождением ребенка она не утратила своей девичьей красоты и живости. Мужчину пленило сочетание ее независимой, но в то же время покорной стати, острого ума и обольстительной улыбки. Вместе с тем они находили общие интересы и понимали друг друга. Могли часами разговаривать на темы, которые Юми понимала с трудом, а то и вовсе не понимала. Тем не менее, одно девочке было ясно — эти двое были будто созданы друг для друга, соединенные невидимой красной нитью.
Мико (яп. 巫女, miko) — служительницы синтоистских храмов в Японии. В современном синтоизме мико помогают в проведении храмовых обрядов и осуществлении брачных церемоний, исполняют ритуальные танцы, занимаются гаданиями-омикудзи и просто поддерживают чистоту и порядок в храмах. Только незамужние девушки могут служить в качестве мико.
Кагура (яп. 神楽,かぐら, kagura, «Божья радость») — древние ритуальные синтоистские танцы, сопровождающиеся игрой на барабанах и флейте. Этот термин можно также перевести как «развлечение для ками (божеств)».
Красная нить судьбы (яп. 運命の赤い糸, Unmei no akai ito) — распространенное в Азии поверье о связи двух людей. В Японии это предание о невидимой красной нити, связывающей мизинцы людей. Нить может растягиваться или сжиматься, но не рвётся.