Обломки прошлого

После приезда в Дзюкай, кроме старого Сакая, на новом месте больше никто не расспрашивал Хикари об отце девочки с необычной для Японии внешностью. Было и без того понятно, что он иностранец. А то, что они прибыли в деревню без него и с одной лишь сумкой добавляло уверенности — увидеть его здесь вряд ли придется. К тому же женщина не носила обручального кольца.

С отцом девочки Хикари познакомилась в университете, когда училась на втором году ординатуры.

Кит Локхарт был профессором и старшим научным сотрудником на кафедре кардиохирургии. Привлекательный рыжеволосый великан с золотистыми глазами, с идеальной прической и в костюме с иголочки — каждый второй в университете мечтал о том, чтобы сблизиться с этим красавчиком. Происхождение из знатного шотландского рода добавляло ему веса как среди коллег, так и среди студентов. Когда-то Кит учился на хирурга и добился немалых успехов, но пять лет напряженной работы в кардиохирургии иронично оставили печать на его слабом сердце. Мужчина окончил аспирантуру, начал преподавать и занялся исследованием болезней сердца.

Профессор заметил странную студентку еще когда та училась на четвертом курсе. На первый взгляд невзрачная, она все же притягивала взгляд. Огромные очки из дешевого пластика и серая бесформенная одежда не могли скрыть ее красоты при рассмотрении вблизи. Локхарту очень хотелось познакомиться, но ее отстраненность от коллектива его смущала. Она одиноко обедала в стороне от всех, на лекциях сидела в крайнем ряду у окна, приходила в кампус и уходила тоже одна. Другие студенты поглядывали на нее с любопытством, шушукались, но профессор ни разу не видел чтобы она общалась с кем-то из них вне лаборатории. Поступив в ординатуру, девушка и вовсе перестала попадаться ему на глаза, потому что приходила в университет лишь один-два раза в месяц. Но вскоре им выпал случай пересечься в деканате, где она ждала директора, а он готовился к лекции. Они остались одни и мужчина решил воспользоваться случаем.

— Мисс Мори, верно? — профессор сел в кресло напротив.

— Добрый день, профессор Локхарт, — равнодушно ответила девушка, не поднимая глаз от учебника.

— Обедаете одна? — сказав это, он усмехнулся сам себе, мол, ты бы еще о погоде спросил, глупец.

— Мне нужно было кое-что прочитать перед лекцией, — ответила мисс Мори так же равнодушно.

— Хм… Я не про сегодня. Ни разу не видел вас в чьей-то компании, — сказал профессор и она наконец-то подняла глаза от конспекта.

Ненадолго задержав взгляд на привлекательном мужчине, она снова переключилась на книгу, и сказала с легким раздражением:

— Я поступила в универ так далеко от родины для того, чтобы учиться. Чем собственно и занимаюсь.

Профессор был очарован тем как она говорит, смотрит — с вызовом, будто бунтующий подросток. И чем-то еще — необъяснимым, едва уловимым. Ее пренебрежительная манера речи и уверенный низкий голос будто гипнотизировали. То, как безвкусно одетая девушка изящным движением поправляла свои старомодные очки или упавшую на глаза темную прядь, вызвало желание прикоснуться к ней. Будто она загипнотизировала его.

Такова природа кицунэ — оставшись один на один с мужчиной, она пленяет взгляд и крепко поселяется сначала в мыслях, а потом и в сердце.

После этого неловкого знакомства профессор не ограничивался наблюдением, а при каждом удобном случае присоединялся к девушке за обедом. Поначалу Хикари игнорировала его, но вскоре стала замечать, что ожидает встречи. Это были легкие и непринужденные ланчи в столовой университета или на газоне под огромным дубом во дворе госпиталя. За трапезой они говорили в основном о работе и учебе. Девушка поведала о том, что тоскует по родине, а жареный тофу напоминает ей о Японии больше, чем остальные японские блюда. Шотландец понятия не имел о том, что в Японии есть поверье: любимая еда кицунэ — жареный тофу.

Их отношения не были похожи на романтические или деловые — скорее на приятельские отношения соседей, которые обмениваются новостями при редкой встрече или делятся излишками ужина.

Получив ее позволение, после долгих смен он ждал девушку у входа в больницу, где она проходила ординатуру. До настоящих свиданий дело не доходило и Хикари это устраивало. Она часто говорила ему, что не интересуется отношениями, а вся ее жизнь — это медицина. При этом взгляд мужчины темнел, но о большем он не просил.

Когда она прошла аккредитацию и стала доктором, времени на эту дружбу стало еще меньше.

Однажды профессор не выдержал напряжения и признался Хикари в любви. При этом он отстранился и дал понять, что лишь друзьями им уже не быть.

Два года общения с кицунэ не могли не отразиться на мужчине. Она прекрасно это знала. Хикари убеждала себя в том, что на этом все и закончится, что так даже лучше. Но теперь все ее мысли занимал только этот человек. Такое в ее жизни было впервые. Так сильно она не тосковала ни по приемной матери, ни по родной земле. Девушка осознала, что без Кита уже не сможет ни учиться, ни работать, ни жить в этой стране. Она злилась на мужчину за это признание, разрушившее их дружбу, но еще сильнее скучала.

Однажды Хикари постучалась в его дверь посреди дождливой ночи.

Кит нисколько не удивился, увидев красивое заплаканное лицо.

— Иди сюда, девочка моя, — ласково сказал он, притянув к себе промокшую девушку. — Как же долго я ждал тебя.

— Если ждал, мог бы и сам прийти, — обиженно ответила она, прижимаясь к его теплой груди.

— Каждый день, стоя под твоим окном, я ломал голову, пытаясь придумать что же сказать, чтобы ты не вышвырнула меня вон одним своим взглядом.

— Ты приходил? — с надеждой подняла глаза к его лицу Хикари.

— Боже, какой же я трус… — устало промолвил Кит и прижал ее к себе еще крепче.

— Вовсе не трус. Еще вчера твои опасения вполне могли оправдаться.

— Посмотрите-ка, она издевается, — драматично воскликнул он. — Еще неделя и тебе бы сообщили о том, что мужчина, проживающий за этой дверью, умер от мук сердца под забором с белым плющом!

— С белым плющом? — слегка отстранившись, спросила Хикари. — Ох, ты и правда приходил?

Казалось они наконец-то нашли друг друга, но следующие два года стали испытанием для их любви.

Семья Кита была недовольна тем, что старший сын высокородного клана встречался с иностранкой без роду, без племени. На светских мероприятиях, где он должен был присутствовать со своей избранницей, девушка терпела откровенное пренебрежение от женщин и все так же собирала похотливые взгляды мужчин. Его родные надеялись на то, что эти отношения закончатся, когда он поймет, что пора жениться на женщине, равной ему по статусу. Девушка подвергалась их нападкам, но Кит верил в то, что семья со временем смирится с его выбором и пытался успокоить любимую. Когда мужчина сообщил о намерении жениться на Хикари, его родители устроили скандал, угрожая оставить сына без наследства. На него это не произвело никакого впечатления, а вот Хикари решила приложить все усилия, чтобы покорить эту неприступную семейку.

Наивно надеясь на перемены, Хикари пыталась завоевать расположение Локхартов. Она поддерживала их разговоры о благотворительных балах, семейных традициях и новых деловых связях. Пыталась учить шотландский и изучала историю. Однако чем больше она старалась, тем больше презрения получала. И вечно была недостаточно хороша для их драгоценного наследника.

Мать Кита была недовольна не только восточным происхождением Хикари, но и тем, что девушка не имела ни фамильного наследства, ни связей, ни карьерных достижений.

Кит не замечал или не хотел замечать происходящего. Со временем они смирятся с его выбором и отстанут от них! Но чем серьезнее становились их отношения, тем сильнее нарастало сопротивление семьи. Понимая, что он серьезен в своем решении, Локхарты изводили девушку, в надежде на то, что та уйдет сама.

Последней каплей для Хикари стало Рождество, которое праздновали в загородном доме Локхартов. Обстановка была на удивление мирной, что вселило в нее надежду. За праздничным ужином младшая сестра Кита расспрашивала Хикари о культуре и обычаях японского народа. Девушка была на удивление дружелюбной, но разрушила надежды Хикари, рассказав об истории, которую вычитала в каком-то журнале. Это была история об императоре Коноэ и Тамамо-но Маэ — хитрой лисе-оборотне, обольстившей правителя, чтобы разрушить его династию.

— Говорят, на нее натравили собак и она превратилась в лису, — с жуткой ухмылкой говорила сестра Кита. — Тогда-то император понял, как ошибался на ее счет.

— Маргарет, как мило с твоей стороны — интересуешься культурой будущей невестки, — иронизировал Кит и даже не подозревал о том, как эта история может быть связана с его любимой.

— А что об этом думаешь ты, невестушка? — говорила Маргарет ехидно. — Может все японские девушки на самом деле ки-цу-нэ? Так ведь они называются?

Сердце Хикари было готово вырваться из груди. Неужели они что-то узнали? Но ведь она сама много лет не видела своего хвоста и не обращалась зверем. За семнадцать лет даже под подозрение не попала ни разу!

— Братец, может проверим? А-ха-ха! — сладким голосом пела сестра. — Хикари, ты боишься собак?

— Маргарет, прекращай, — отвечал Кит, взглядом извиняясь за свою сестру.

— Что-о-о? Чуждая нам культура может хранить много секретов. А еще там было что-то про то, что если лиса покажет свой истинный облик, она должна будет покинуть возлюбленного…

Остаток вечера Хикари провела как во сне. Как в кошмарном сне, который никак не заканчивался, обволакивая ее липким страхом. На нее уже не обращали внимания и ни о чем не спрашивали, но временами Маргарет бросала на нее свой ехидный взгляд, отчего по скулам пробегал мороз.

— Милая, все хорошо? Не обращай на них внимания, — говорил Кит, пытаясь подбодрить любимую. — Я это сорок лет уже терплю. На самом деле они не злые.

— Давай уедем. Я хочу домой.

Он не понимал или не хотел понимать ее чувства. Для благородного, богатого и всеми любимого мужчины это было легкой забавой — препираться с людьми своего положения. Для Хикари каждое слово было как удар под дых.

В конце вечера, обменявшись несколькими язвительными любезностями с наследником, семья вышла во двор, чтобы проводить пару. Хикари вздохнула с облегчением только когда машину Кита подогнали к дому, но это было еще не все. Раздался свист и на дорогу, загребая гравий лапами, выбежал огромный черный доберман.

— Канцлер, ко мне, милый! — голос Маргарет звучал намеренно ласково.

Хикари не боялась собак. В первые годы с момента ее превращения она не раз убегала от деревенских сторожевых в обличии лисы. Но стоило ей принять облик человека, собаки теряли к ней интерес. Так и в этот раз, пес даже не обратил внимания на нее. Хикари села в машину с бешено колотящимся сердцем. Но не собаки испугалась молодая кицунэ — впервые она боялась человека. Маргарет сверлила ее холодным взглядом, пока машина не выехала на подъездную дорожку. Это было объявлением войны. Хикари понимала мотивы сестры Кита и то, что она никак не могла знать правду, но в сердце девушки поселился животный страх быть схваченной и растерзанной людскими предрассудками. И не важно, с каким ее происхождением связаны эти предрассудки — низким человеческим или запретным животным.

Несколько недель Хикари пыталась унять тревогу, погружаясь с головой в работу.

Кит мало обращал внимание на устои семьи, но и не спешил рвать с ними связь и отказываться от своего положения. Да Хикари и не просила. Она ни разу не пожаловалась возлюбленному, дожидаясь когда он сам все поймет. Но не ведающий ни осуждения, ни давления, он оставлял все как есть.

Хикари представляла, как признается любимому и они вместе будут хранить ее секрет, как он примет ее природу и полюбит еще больше. Иногда ей казалось, что это могло бы даже привязать его к ней еще сильнее. Девушка пыталась внушить себе, что бояться нечего, что только им с Китом решать будут они вместе или нет. Но тревога и неуверенность только нарастали, лишая ее сна и жизненных сил.

Однажды утром, ничего не объяснив, Хикари исчезла из жизни Кита, не оставив даже прощального письма. Она понимала, что каждое слово станет попыткой оправдаться и это только усилит их боль от расставания. Он еще найдет женщину, подходящую ему. Найдет свою любовь. На этот раз настоящую!

Хикари ушла, оставив кольцо, подаренное Китом, на прикроватной тумбочке. А через несколько месяцев у нее родилась дочь-полукровка с рыжими волосами отца-шотландца и некоторыми способностями матери-кицунэ. Девочка, ставшая для нее и самым большим несчастьем, и лучшей наградой за все страдания.

Молодая докторша неохотно говорила о прошлом, связанном с рождением Юми, и понимающие старики Дзюкая не любопытничали. Они обговорили свои догадки между собой, сделали выводы и лишних вопросов не задавали. Невелика редкость — быть матерью-одиночкой!