Влияние посторонних
С годами гиперопека Хикари постепенно ослабевала, так как можно было положиться не только на себя, но и на подрастающую дочь, и на деревенских жителей. Хикари полюбила новый дом, а старики, о которых она заботилась, стали ей родными. Она перестала ожидать угрозу, которая заставила бы их снова бежать.
Раньше Хикари не особо задумывалась о религии или своем божественном происхождении, но, найдя себя в этой глуши, начала дружить с богиней Инари — покровительницей кицунэ. Каждый день она находила немного времени, чтобы посетить тории, что стояли на скале в лесу. Вид на долину умиротворял, а близость незримого покровителя наполняла радостью. Женщине было необходимо иметь за спиной заступника, который был в курсе ее происхождения. После смерти Аой среди людей такового у нее не было.
Хикари приносила к ториям цветы и фрукты, подолгу сидела у подножия, а иногда разговаривала со своей богиней. Это успокаивало и вселяло надежду.
Однажды, придя помолиться на рассвете, женщина увидела у торий мужчину. Он неподвижно сидел на камне спиной к лесу, подняв голову к светлеющему небу. Она узнала сына покойной деревенской старушки. До этого они встречались всего несколько раз. Мужчина благодарил Хикари за заботу о его матери и любезно предлагал помощь в любом деле. У него был сын немного старше Юми. Вместе они приезжали в деревню на летних и зимних каникулах. Девочка с мальчишкой водиться не хотела, но охотно принимала подарки от его отца. Мужчина не раз передавал девочке сладости и книги через свою старушку-мать. Он говорил, что единственный ребенок в деревне заслуживает нормального детства и предлагал устроить девочку в детский сад в городе, а потом и в школу. Хикари отказывалась, понимая чем это может грозить. Когда его мать умерла, мужчина перестал привозить сына, а сам приезжал только на Обон. В последний раз Хикари лишь мельком видела его два года назад.
Хотелось уйти незамеченной и вернуться позже, но он заметил ее, бесшумно отступающей к стене деревьев.
— Не уходите! — услышала она за спиной громкий, но спокойный голос.
— Не хотела вам помешать, извините, — Хикари поклонилась и уставилась на свои синие парусиновые тапочки, замызганные утренней росой.
— Я уже собирался возвращаться, — сказал мужчина и как-то печально добавил: — Здесь такой красивый вид.
Хикари робко подошла ближе. Мужчина встал и поклонился ей. Он был высок и хорошо сложен, черные глаза были печальны, а темные волосы серебрились сединой на висках. Одет мужчина был в черную юкату, и черные хакама а рядом стояли черные гэта. Такой красивый!
За семь лет проживания среди стариков Хикари отвыкла от внимания мужчин и нисколько по этому вниманию не скучала. Но в этот раз ее сердце дрогнуло.
— Соболезную несчастью в вашей семье. Мне очень жаль вашу дочь и мать, Камо-сан.
— Да, это был неожиданный удар. Вряд ли мы когда-нибудь от него оправимся, но жизнь продолжается.
— Даже не представляю насколько это тяжело… — Хикари не знала, что может быть на душе у отца, чья юная дочь трагически погибла.
— Как поживает ваша дочурка? Славная малышка, — мужчина непринужденно сменил тему и улыбнулся.
— Ах, у Юми все хорошо, — взволнованно ответила Хикари. — У нее появилось увлечение — сямисэн. Нашелся на чердаке. Накатоми учит ее играть. Мне кажется, что это хобби сглаживает переходный возраст девочки. Ха-ха!
— Рад слышать. В этом возрасте с девчонками никакого сладу. Я думал, что у нас будут проблемы с Хати, но хулиганом в нашей семье всегда была Хана.
— Это лишний раз говорит о том, что пол тут не играет никакой роли, — поучающе сказала Хикари и улыбнулась.
— Абсолютно!
Они еще постояли молча, глядя на восходящее солнце. Хикари было неловко, но в то же время уходить не хотелось. Годы одиночества не проходят даром для кицунэ — любимицы мужчин. В ее природе хотеть чувствовать себя желанной. Она долго подавляла эту потребность, избегая близких контактов, а может и храня верность первой любви.
— Хикари-сама, а можно мне перед отъездом заглянуть к вам? Одним глазком поглядеть на вашу девочку. Я так скучаю по Хане…
— К-конечно, приходите! — как-то слишком быстро ответила Хикари и со смущением добавила: — Вы всегда нравились Юми, может она даже сыграет вам на своем сямисэне.
— Спасибо большое.
Он легко коснулся ее плеча, будто желая сказать еще что-то, но развернулся и быстро зашагал прочь, оставив обувь. В его движениях угадывалось напряжение.
Хикари не стала его окликать, но убрала гэта в свою сумку, чтобы вернуть вечером. Ее сердце стучало быстрее, чем обычно, и в груди появилось тревожное, но приятное чувство.
Вечером мужчина пришел в гости. Хикари встретила его у ворот.
Юми сразу узнала его, но, завидев, убежала в комнату. Наука матери не прошла даром — с посторонними можно разговаривать только с ее разрешения! Будь то медбрат со скорой, новый почтальон или старый знакомец Хикари из города.
— Ах, Камо-сан, вы пришли! Проходите, пожалуйста.
— У меня тут гостинец для Юми, — входя в дом, сказал мужчина, а заметив девочку, спрятавшуюся за перилами лестницы, добавил чуть громче: — Надеюсь она любит лимонный торт.
— Ох, конечно! Она любит все, что содержит сахар. А-ха-ха!
Юми наблюдала за взрослыми, сидя на лестнице, и недоумевала. Впервые она видела мать с таким лицом — оно будто светилось, а взгляд был мягким, как сливочное масло. Девочка ни разу не слышала, чтобы Хикари так звонко смеялась. Обычно она была гораздо сдержаннее и лишь улыбалась шуткам деда Сакая или неуклюжему флирту молодого почтальона. А что она сделала со своими волосами? Обычно тугая длинная коса выглядывала из-под косынки или сворачивалась змеей вокруг головы, а сегодня волосы были распущены по спине крутой черной волной. Такое случалось только после мытья головы — Хикари распускала волосы и разрешала Юми расчесать их, после чего снова заплетала в косу. На ней было простое льняное платье василькового цвета, но даже в нем мать была похожа на прекрасную принцессу. А еще сняла свой серый фартук, что бывало только если она уезжала в город. Что же происходит?
— Юми, спускайся, у нас гость! — позвала женщина звенящим голосом.
И с каких пор к ним приходят гости? Если кто-то и приходил, то на несколько минут — отдать продукты или позвать на помощь. У них и стульев-то было всего два, потому что никто не входил дальше гэнкана. Что же случилось теперь?
Юми медленно спустилась по лестнице и подошла к взрослым.
— Милая, ты помнишь Камо-сана? — смущенно спросила Хикари.
— Здравствуйте, Камо-сан, — Юми быстро поклонилась и вопросительно посмотрела на мать, пытаясь понять, что же делать дальше.
— Привет, Юмико-чан. Как поживаешь? — с улыбкой обратился к девочке мужчина.
— Хорошо, спасибо, — чеканно ответила девочка и, снова посмотрев на мать, добавила: — Еще спасибо за книгу, которую вы передавали через бабулю. Я ее несколько раз читала и даже сохранила.
— Ох, а напомни что за книга?
— Волшебник страны Оз.
— О-о-о! Моя дочь ее очень любила. Замечательная книга!
— Я уже старовата для нее, но три года назад она была моей любимой.
— Вот как? И кто же был твоим любимым персонажем?
— М-м-м… Наверное, летучие обезьяны.
— Во-о-от как? Хм… А почему не Дороти или ее друзья? Ведь летучие обезьяны были помощниками злой ведьмы, — мужчина явно удивился ответу девочки и ей это понравилось.
— Я думаю, у них были на то причины. Они мне полюбились, потому что умели летать, — невозмутимо ответила Юми.
— Да, это отличная суперсила! — воскликнул мужчина.
— Суперсила? — переспросила девочка, бросив взгляд на мать.
— Да, как у Супермена или Вижна.
— Чего? — прищурившись, коротко спросила Юми, подражая бесцеремонному Сакаю.
— Ох, ха-ха, извини, ты наверное еще не сталкивалась с комиксами про супергероев?
— У меня есть два томика «One Piece».
— А, это японская манга. Хочешь, я привезу тебе американские комиксы? Мой сын уже давно из них вырос — только пылятся в гараже.
— Мне нравятся любые книги. Если ваш сын согласен, я не против их получить, — все так же невозмутимо ответила Юми, а у самой перехватило дыхание от упоминания о сыне господина Камо.
— Договорились! — довольно ответил мужчина, широко улыбаясь.
Юми было интересно вести этот диалог, но вместе с тем и немного неловко. Со стариками она была вежлива, но уже привыкла общаться без церемоний, а с незнакомцем — и стеснялась, и лишнего боялась сказать, и невежливой показаться. В итоге, стараясь казаться взрослее, она говорила почти без эмоций.
— Ну, пойдемте уже к столу, — спохватилась Хикари, указывая на гостиную. — Милая, Камо-сан принес угощение, смотри.
— Это что, то-о-орт? — странные глаза девочки округлились еще больше, она хлопнула в ладоши и подпрыгнула в нетерпении.
— Да, надеюсь тебе понравится, он лимонный.
Мужчина удивился тому, в какой восторг привел девочку простой торт. Его дети перестали радоваться таким вещам как только пошли в школу, если не раньше.
Хикари пригласила гостя в гостиную и усадила на диван.
Юми удивилась тому, что на журнальном столике уже стояли торт, чайник и чашки. Раньше они никогда не ели в гостиной. Видимо, это потому, что втроем за кухонным столом сидеть и не получилось бы — за неимением третьего стула?
Торт показался девочке произведением искусства — белоснежный, с желтыми лимонными дольками и листиками мяты. Она еще ни разу вживую не видела настоящий торт. Обычно мать привозила из города маленькие бенто-тортики, да и сама готовила лишь крошечные пирожные с заварным кремом или фруктами. Юми вместе с Сакаем смотрела по телевизору кулинарные шоу и понимала, что для приготовления настоящего торта нужны не только продукты, но и разное оборудование. У них была только маленькая духовка да венчик.
— Мам, а можно я разрежу торт? — с горящими от нетерпения глазами попросила Юми. — Я видела по телевизору, что надо сначала пополам, а дальше на равные части.
— Хорошо, попробуй! Вот, — с улыбкой сказала женщина, протянув девочке длинный нож.
Сердце мужчины сжалось от этой сцены. Девочка, выросшая в глуши, не знала таких простых вещей, хоть и производила впечатление образованной. Она действительно была диковата, как и говорил когда-то его сын. В двенадцать лет его Хана уже вовсю помыкала взрослыми, отстаивала свою независимость и право встречаться с мальчиками.
Юми аккуратно примерилась и разрезала торт на восемь равных треугольников.
— Ого, вот это мастерство! — серьезно воскликнул гость и посмотрел на Хикари.
— Юми немного перфекционист, — со смущенной улыбкой ответила она.
— Просто хирургическая точность! — добавил Камо и заметил, что женщина отвела потемневший взгляд.
Хикари боялась говорить с дочерью на тему ее будущего и часто намекала Юми на то, что жить в глухой деревне тоже неплохо. Женщине было страшно даже представить, как дочь отправится покорять университет.
Юми это прекрасно понимала и никогда не противилась такой судьбе. Ей бы и самой не хотелось оставлять мать одну.
— Мой отец был хирургом, — деловито сообщила проницательная девочка, глянула на растерянную мать и передала мужчине тарелочку с кусочком торта. — Меня тоже интересует медицина, но я бы хотела быть как моя мама.
— Твоя мама замечательный деревенский терапевт! Это очень почетная работа, — отозвался Камо.
— Да, я знаю. Эти старики не справились бы без нее.
— За что ей огромное спасибо! — повернувшись к Хикари и склонив голову, ответил мужчина.
— Мама помогла им продержаться столько лишних лет. Это ее суперсила! Так вы говорите?
— Это правда. Она настоящая Чудо-женщина, — ответил мужчина, с улыбкой глядя на вспыхнувшую Хикари.
Женщина с тревогой слушала этот разговор, но не смела вмешаться, чтобы не спугнуть Юми. Теперь она еще лучше понимала свое решение держаться подальше от людей и не сближаться ни с кем из внешнего мира. Влияние посторонних могло поколебать равновесие, в котором находилась ее маленькая семья. Девочка, с которой никогда не было проблем, могла начать бунтовать, отстаивая свою свободу. Будет лучше, если этот вечер больше не повторится. Нужно сказать об этом господину Камо, когда он будет уходить!
Хикари даже не пришло в голову, что угрозой было влияние не на Юми, а на нее саму.
Еще около часа они вели немного неловкую беседу о деревенских стариках, погоде и почти заброшенном доме покойной матери Камо.
— Ну что ж, я порядком задержал вас. Пора и честь знать, — вдруг засобирался мужчина.
— Ну что вы! Нам было приятно, — ответила Хикари с вежливой улыбкой.
— В следующий раз привезу коробку с комиксами сына.
— Не стоит так беспокоиться, Камо-сан! У Юми есть доступ к домашним библиотекам соседей — без книг она не останется.
— Ма-а-ам, но я хотела бы почитать комиксы на английском. Разреши привезти их мне, пожалуйста! — заныла Юми и это было совсем на нее не похоже.
— Да разве я запрещаю? — взволнованно глядя на дочь, ответила Хикари. — Просто не хотелось бы беспокоить человека по таким пустякам.
— Мне не сложно. К тому же на следующей неделе я собирался заехать обновить камидана в доме.
Попрощавшись, мужчина вышел из дома и зашагал по улице. Его сердце билось чаще, а в душе возрождалось давно позабытое чувство — ощущение полета от одной только мысли о человеке. Хикари врывалась в его сердце предчувствием весны и перемен.
То́рии (яп. 鳥居, torii) — П-образные ворота без створок в синтоистском святилище. Такие ворота символизируют границу между миром живых и умерших. У японцев бытует поверье – птицы садятся на перекладину и, улетая, уносят души умерших людей. По некоторым версиям, слово «тории» происходит от выражения тори-иясу или тори-ита («насест»), по другим — от выражения то:ри-иру («войти, пройдя через что-либо»).
Обон (яп. お盆, obon) или Бон (яп. 盆, bon) — японский трёхдневный праздник поминовения усопших. Согласно традиции считается, что в это время года души усопших возвращаются к живым и посещают своих родных.
Хакама (яп. 袴, hakama) — традиционные японские длинные широкие штаны в складку, похожие на юбку, шаровары или подрясник, первоначально носимые мужчинами. Изначально под словом «хакама» подразумевался кусок материи, обертываемый вокруг бедер. Хакама у мужчин крепятся на бедрах, у женщин — на талии. В настоящее время хакама часто носят девушки на выпускных церемониях.
Гэта (яп. 下駄, geta) — японские деревянные сандалии в форме скамеечки, одинаковые для обеих ног. Придерживаются на ногах ремешками, проходящими между большим и вторым пальцами. Обычно их носят во время отдыха или в ненастную погоду. Разновидность обуви на платформе.
Камидана (яп. 神棚, kamidana, «полка для ками») — в традиционных японских домах — семейный синтоистский алтарь. На алтаре располагаются амулеты из святилищ и деревянные таблички с именами предков. Камидана может выглядеть как миниатюрный храм и быть как маленькой, так и большой, с более чем пятью дверцами и сложной крышей.