Глава 3.0

Гин спал в цветочной клумбе, что окружала приземистое здание, где располагались покои Миранды, когда она бывала в Зарине.

Во сне его лапы подергивались, взметая ухоженную землю, и его переменчивые узоры закручивались странными, спиралевидными фигурами по всему телу, кроме одного участка между лопатками.

Там, рана, полученная в битве с девочкой-демоном Нико, выделялась, как красное клеймо, под засохшими слоями зеленой поллюции*, которой ее смазал конюх. Выглядела она лучше, но частью его узоров ей уже не стать. Даже во сне он будто щадил рану, ежась от нее всякий раз, как переворачивался.

Внезапно его бег во сне прекратился. Он замер, лишь его уши быстро вертелись по кругу, двигаясь независимо друг от друга. Ночь стояла тихая, насколько это возможно в городе, но Гин резко вскочил, его оранжевые глаза широко раскрылись, глядя на угол здания.

Через несколько мгновений из-за угла вылетела Миранда. Она сразу увидела его и побежала навстречу, двигаясь странно, стараясь дышать почти слишком ровно и опустив лицо, чтобы последние лучи вечернего солнца его не коснулись.

Вероятно, это было сделано, чтобы Гин не заметил ее слез, но его хозяйка никогда в полной мере не ценила, как много могут уловить его оранжевые глаза, особенно в полумраке.

Тем не менее, он подыграл, перекатился и сел как положено, когда она подошла ближе, обернув хвост вокруг лап. Миранда не замедлила шаг, приблизившись к нему, и не сказала ни слова.

Она врезалась в него и опустилась на землю, и хотя она не издала ни звука, соленый запах слез наполнил воздух, так что ему стало трудно дышать.

Спустя несколько минут молчания Гин решил взять инициативу в свои руки. В конце концов, если им нужно было бежать, лучше сделать это сейчас, пока не зажгли фонари. Он опустил голову, пока она не оказалась на одном уровне с ее головой.

- Ты собираешься рассказать мне, что случилось?

Миранда издала звук, средний между проклятием и всхлипом. Гин зарычал и подтолкнул ее лапой.

- Не упрямься. Выкладывай.

- Это так злит меня! - Ее ответ был резким, как удар кнута, и Гин вздрогнул.

Миранда пробормотала извинение, растирая глаза движением, которое он, вероятно, не должен был заметить. - Просто... Как они могли так поступить со мной? Как они могли предать меня вот так? Всю мою жизнь, с того момента, как я поняла, что голоса, которые я слышу, это духи, все, чего я хотела, это быть Спиритуалистом. Творить добро и защищать духов, и быть героем, и всё то, о чем тебе рассказывают, когда ты начинаешь свое ученичество. И вот я здесь, под судом за принятие решений, которым меня обучил Суд Духов. Это неправильно!

Последнее слово было почти воплем, и она уткнулась лицом в ладони. Гин беспокойно зашевелился. Он давно не видел ее такой расстроенной.

- Постарайся вспомнить, что я провел весь вечер в конюшне, пока мне мазали спину холодной, дурно пахнущей жижей - сказал он. - Может, ты будешь чуть более конкретна?

Миранда с шумом откинулась на него и быстро, отрывистым голосом, рассказала ему все. Арест, ее встреча с Банажем, обвинения и компромисс Эрна.

- Компромисс, можешь поверить? - сказала она, втыкая пальцы в землю. - Это больше похоже на вымогательство.

- Стать Хранителем Башни не звучит так уж плохо - предложил Гин.

- Это было бы не плохо - сказала Миранда - если бы я получала повышение по какой-то другой причине, а не потому, что Эрн играет на чувстве долга Мастера Банажа по отношению ко мне! Ох, ненавижу думать, на какие еще уступки пришлось пойти Мастеру Банажу, чтобы добиться этого от Эрна. Этот человек просто слизняк.

- Но если Банаж уже пошел на уступки, почему бы не принять предложение? - сказал Гин, помахивая хвостом взад-вперед. - Проблема в том, что Хранители Башни считают, что твои действия бросают на них тень, верно? Так пусть проводят свой суд. Если ты права и Эрн делает это только для того, чтобы очернить Банажа, зачем давать ему больше пищи для критики, вступая в борьбу? Он не найдет недостатков, если ты будешь строго придерживаться роли послушного Спиритуалиста.

Миранда взглянула на него искоса. - Это очень политический ответ для пса, который всегда говорит, что не разбирается в политике.

- Я не разбираюсь в политике - проворчал Гин. - Но я понимаю гордость, и именно в этом тут дело. Иногда цена за то, чтобы поступить правильно, выше, чем мы осознаем, когда это делаем. Зная последствия, поступила бы ты иначе в Меллиноре?

Миранда замерла и на секунду задумалась. - Нет - твердо ответила она.

- Вот и все - сказал Гин, пожав плечами. - Так что плати цену. Воспользуйся тем выходом, который купил тебе Банаж, усмири гордость Хранителей Башни и двигайся дальше.

- Я не буду - сказала Миранда. - Возможно, дело в гордости, моей, не меньше, чем чьей-либо, но я не могу, не стану преклоняться перед травлей Эрна. Те вещи, в которых он меня обвиняет, не происходили, и я не буду стоять в стороне, пока он очерняет мое имя и моих духов своей ложью.

- Значит, ты просто отбросишь помощь Банажа? - проворчал Гин. - А как насчет того, что проигрыш в этом суде может лишить тебя твоих духов? Твоя гордость – это твое дело, и я уважаю твое право разбиться о нее в кровь, но мы не то, чем можно так дешево разбрасываться.

- Этого не произойдет - свирепо сказала Миранда, сжимая руки так, что кольца врезались в пальцы. - Поверь мне, правота на нашей стороне. Мы не проиграем, уж тем более не Эрну.

Гин посмотрел на нее, его оранжевые глаза сузились в щелочки. - И ты готова поставить на это нас всех?

Миранда не ответила. Они некоторое время сидели в тишине, глядя на темнеющие улицы. Гин сидел совершенно неподвижно, наблюдая так, как наблюдают духи.

Он видел каждого из духов Миранды, пульсацию их душ, мягко светящуюся в такт биению ее сердца. Каждый дух тихо светился своим уникальным цветом, а под ними, глубоко внутри яркой души Миранды, ворочался во сне дух Меллинора.

Великий Дух был огромным и чуждым даже для Гина, древним за пределами понимания, но теперь он был и частью Миранды, и дорог ему из-за этого, даже помимо естественного благоговения, которое он испытывал перед Великим Духом.

От каждого светящегося духа, даже от Меллинора, тянулся отросток от его ядра. Это были узы, прочная, глубокая сеть связующих обещаний, в центре которой была Миранда.

Все они, даже крошечный моховой дух, покинули свои дома, чтобы последовать за ней. С того момента, как они принесли свои клятвы, она стала их центром, их Великим Духом, их хозяйкой, достойной служения.

Мысль о том, что их могут забрать у нее, напугала его так, как он не боялся с щенячьего возраста. И все же Суд Духов мог это сделать, если бы захотел.

Клятва Миранды сковала узы, но каждое из этих обещаний было дано под властью Суда. Пока Миранда верила в эту власть, Суд владел ее кольцами и духами внутри них, даже им самим.

Как и со всей человеческой магией, все сводилось к воле. Пока Миранда не желала идти против организации, которой она посвятила свою жизнь, все они были привязаны к прихотям Суда Духов.

Тем не менее, выбор был за Мирандой, и, несмотря на то, что он сказал, Гин знал ее достаточно хорошо, чтобы знать ее решение. Поэтому он терпеливо ждал, наблюдая, как загораются городские фонари, крошечные огненные духи оживают, когда фонарщики идут по районам, наполняя темные улицы мягким, танцующим светом.

Когда Миранда наконец ответила, ее голос был тихим, но твердым.

- Гин - сказала она - я всегда жила по принципам. Я больше всего верю, что есть правильное и есть неправильное, и что пропасть между ними шире, чем могут преодолеть любые слова. Никакое количество добрых намерений или хитроумных планов не может превратить одно в другое. То, что мы сделали в Меллиноре, для Меллинора, было правильным. Я не позволю никому сказать, что это не так.

- Значит, ты собираешься сражаться?

- Да - сказала Миранда и улыбнулась, наклонив голову, чтобы посмотреть на него. - К великому неудобству всех причастных.

- Жизнь по принципам никогда не бывает удобной - сказал Гин с зубастой ухмылкой. - По крайней мере, я не видел.

Миранда рассмеялась, и Гин поднялся, потянувшись. - Раз уж это решено - прорычал он - тебе пора внутрь. Ты становишься сварливой, когда не спишь.

Миранда тяжело встала, отряхивая землю со своих брюк, и с тоской посмотрела на глубокую колею, которую Гин прорыл в клумбе. - Садовый комитет нас прикончит.

- Эх - сказал Гин, пожав плечами. - Ты уже под судом за измену. Что еще они могут сделать?

Миранда закатила глаза, но улыбалась. Когда Гин носом подтолкнул ее к двери здания, она поймала его морду в ладони и посмотрела на него серьезно. - Спасибо - сказала она. - За то, что ты такой наглый осел.

- Зачем же я еще здесь?

Миранда покачала головой и вошла в свое здание, тяжело ступая по лестнице в крошечную квартиру, которую Суд Духов предоставлял всем путешествующим Спиритуалистам.

Гин наблюдал за ней, пока она не скрылась из виду, затем вышел в переулок, чтобы увидеть, как загорится свет в ее окне. Лампа замерцала, и через минуту комната снова погрузилась в темноту.

Убедившись, что до завтра все будет в порядке, Гин неторопливо вернулся в свою клумбу и повалился, положив голову на мягкую, сладко пахнущую охапку чего-то серебристо-зеленого с пушистыми листьями, и, едва сделав два вдоха, тут же снова уснул.

Вдалеке от низких, простых зданий, где жили обычные Спиритуалисты, на другом конце района Суда Духов, где архитектура принимала черты крупного и богато украшенного стиля, Гренит Эрн сидел на своем балконе, наслаждаясь бутылкой вина.

Яркий свет из его гостиной падал через открытые двойные двери, подчеркивая седеющее золото его длинных, прямых волос и отбрасывая его тень в идеальном контрасте на пустую улицу внизу – стройную, элегантную фигуру в тонкой, элегантной одежде.

Это не было случайностью. Эрн часто сидел так по вечерам, потому что ему нравилась картина, которую он представлял, и вид на город был очень хорош. Отсюда он мог смотреть вниз по хребту и видеть, как загораются фонари, по одной паре за раз.

Наблюдая за ними, он не мог не думать, как всегда, когда проводил вечера дома, что, если бы он был Ректором Спиритуалисом, он бы поставил каждого духа-фонаря в городе под контроль одного огня, чтобы их можно было зажечь все сразу.

Нынешний метод освещения, когда пара фонарщиков ходит и говорит лампам, когда зажечься, был старомодным и неэффективным, не говоря уже об ужасной трате возможности заставить семью Уайтфолл быть обязанными Спиритуалистам за то, что обошлось бы Суду очень дешево.

Тем не менее, ничего нельзя было поделать, поскольку он был всего лишь Главой Хранителей Башни, и он, конечно, не собирался давать идею Банажу. Эрн вздохнул по поводу расточительства и снова наполнил свой бокал, его кружевной манжет аккуратно держался подальше от темного вина.

Он как раз собирался сделать глоток, когда услышал звук, в ожидании которого он сидел на балконе: шепот пыли, поднимающейся по гладкому белому мрамору стен его таунхауса.

Он повернул стул к дальнему углу своего балкона, когда поток темной пыли начал собираться в лотке, который он для него оставил.

Он терпеливо ждал, пока пыль соберется, сначала тонким слоем, затем нарастая до большой кучи. По мере того как она собиралась, в воздухе начал скапливаться запах, гари и дыма, и быстро стало ясно, что порошок на лотке был на самом деле не пылью, а мелким, серым пеплом.

Когда последний пепел собрался, Эрн наклонился вперед, улыбка появилась на его слегка морщинистом, но все еще красивом лице. - Ты рано. Надеюсь, новости хорошие.

Пепел вздохнул, выпустив в воздух запах горелого твердого дерева. - К твоему сведению, это был очень трудный день. Я никогда не привыкну к перемещению в таком разбросанном виде, когда на меня наступают и теряются мои частицы на улице. Это невыносимо.

Эрн издал цокающий звук. - Достаточно, Аллио. Ты гораздо полезнее в виде кучи пепла, чем когда-либо был деревом.

- Рад, что ты так думаешь - огрызнулся пепел, отъезжая от Эрна в обиде. - Учитывая, что это была твоя вина, что меня сожгли.

Эрн пожал плечами. - Ты знал риски, когда приносил клятву. Ладно, хватит жаловаться. Какие новости ты принес?

Пепел издал ворчливый звук, но собрался в аккуратную кучу и начал свой доклад. - Я поместил себя в офис Банажа, как ты и сказал. Конечно же, он сразу привел к себе девушку. У них был довольно жаркий спор. - Пепел тоскливо задрожал. - Вот это Спиритуалисты. Такая убежденность, и дух, который был в девушке, я такого не видел с тех пор, как был укоренен в своем лесу.

Эрн пнул лоток, и пепел быстро вернулся к теме. - Банаж сделал именно то, что ты сказал. Он сделал предложение и опустил все подробности.

- И? - подсказал Эрн.

- И она не приняла его - закончил пепел. - Он прервал ее и отослал прочь, прежде чем она смогла ему прямо отказать, но у меня сложилось впечатление, что она не из тех, кто выбирает легкий путь.

Эрн откинулся на спинку стула, чувствуя себя очень довольным. - Тогда она точно будет бороться. Я бы поставил на это деньги.

- Тебе придется поставить, если хочешь выиграть - сказал пепел. - Одно дело – напугать старых Хранителей Башни, чтобы они подписали бумагу, и совсем другое – заставить их голосовать против нее перед всем Судом. Думаю, тебе придется вложить свое золото, прежде чем это закончится.

- Пепел не думает - огрызнулся Эрн. - Оставь детали мне. В любом случае, с деньгами проблем не будет. Завтра в город приедет герцог, и это его проблема так же, как и моя. А пока я хочу, чтобы ты пошел ко всем Хранителям Башни, которые приехали в город по этому случаю, и пригласил их к себе. Я чувствую необходимость устроить вечеринку.

- Всем Хранителям Башни? - сказал пепел. - Мастер, я был на ногах весь день. Я не могу провести всю ночь, ползая по городу, разнося твои приглашения каждому Хранителю Башни. Это невозможно, я...

- Аллио - сказал Эрн, барабаня пальцами по стулу, его кольца сверкали в свете. - У меня еще двадцать один дух требует моей энергии. Это очень утомительно, и я подумывал, что мне стоит отрезать балласт. Сейчас, как никогда, время доказать свою полезность. В конце концов, я думаю, я уже был добрее, чем большинство, держа тебя своим духом даже после того неприятного инцидента с сожжением. Как жаль было бы, если бы я был вынужден отказаться от тебя сейчас, только потому, что ты не захотел приложить немного дополнительных усилий, не так ли?

Пепел закружился на блюде, издавая тихие шипящие звуки. После нескольких оборотов он остановился и лег ровной, поверженной кучей. - Конечно, Мастер - тихо сказал он. - Я бы не посмел тебя разочаровать.

- Я знаю, что не посмеешь - сказал Эрн с холодной улыбкой. - Тогда проваливай.

Пепел поклонился и соскользнул с блюда, исчезая за краем балкона с тихим шорохом. Эрн, однако, уже встал, вошел в свою гостиную и крикнул своей домоправительнице, чтобы она проснулась и подготовила кухню, потому что у него будут гости.

Когда старая женщина была разбужена, Эрн заперся в своем кабинете и вытащил заметки, которые подготовил именно для такого случая.

Заставить Банажа пойти на компромисс, чтобы спасти свою любимицу, было приятно, но это обещало быть гораздо слаще, и его лицо расплылось в огромной ухмылке, когда он наклонился и начал писать свою речь.

К тому времени, как прибыл первый из Хранителей Башни, он уже был на своем заключении и чувствовал себя более уверенным, чем когда-либо, что вот, наконец, его шанс отнять у Банажа что-то драгоценное раз и навсегда.

Когда он уронил перо и вышел встречать своих гостей, он был полон уверенных улыбок и обаяния, и на этот раз ни капли этого не было притворством.

***

* - в оригинале «polluce», какое-то вымышленное лечебное растение внутри тайтла ибо реальных примеров не нашел