Глава 1.0

Зарин, город магии, возвышался, высокий и белый, в лучах послеполуденного солнца. Он нависал над низменными равнинами центральных Советов Королевств, стоя на краю высокого, скалистого хребта, который отделял предгорья от великой подметающей предгорной равнины.

Благодаря этому шпили города были видны на сотню миль во всех направлениях. Но выше всех, возвышаясь даже над знаменитыми семью зубцами Цитадели Уайтфолл – дома Торговых Принцев Зарина и основанного ими революционного органа, Совета Престолов – стоял парящий белый шпиль Духовного Суда.

Он поднимался с великого хребта, служившего Зарину хребтом, устремляясь прямо, белый и невероятно высокий, в бледное небо без стыков и раствора, которые бы его поддерживали.

Высокие, чистые окна пронизывали белую поверхность, поднимаясь по плавной спирали, и каждое окно несло развевающийся алый шелковый стяг с золотым оттиском идеального, смелого круга – символа Духовного Суда.

Никто, даже сами Спиритуалисты, не знал, как была построена эта башня. Ходила обычная история, что Формовщики, эта таинственная и независимая гильдия кудесников-ремесленников, ответственных за пробужденные мечи и драгоценные камни, которые все Спиритуалисты использовали для размещения своих духов, возвели ее из камня за один день в уплату некоего неизвестного долга.

Предположительно, сама башня была объединенным духом, хотя только Ректор Спиритуалис, владевший великой мантией башни, знал это наверняка.

Основание башни имело четыре двери, но самой большой из них была восточная, та, что открывалась к остальной части города. Алая и блестящая, дверь достигала пятнадцати футов в высоту, а ее основание было таким же широким, как и ведущая к ней великая, усаженная лаврами улица.

Широкие мраморные ступени расходились рябью от подножия двери, и именно на них Спиритуалист Кригель, помощник Ректора Спиритуалиса и носитель очень сложного поручения, решил встать.

- Нет, сюда - рявкнул он, щелкнув пальцами, его суровое лицо было искривлено гримасой еще более мрачной, чем та, которую он обычно носил. - Встаньте здесь.

Масса Спиритуалистов подчинилась, переступая в великом море жесткого, формального, алого шелка, перемещаясь туда, куда он указал. Все они были молоды, подумал Кригель с гримасой. Слишком молоды.

Они могли быть поклявшимися Спиритуалистами, но ни один из них не отошел от ученичества более чем на пять месяцев. Только одна из них имела более одного связанного духа под своим командованием, и все они выглядели слишком нервными, чтобы отдать связный приказ тем духам, которых они контролировали.

Поистине, ему дали невыполнимое задание. Он только надеялся, что девушка не решит сопротивляться.

- Хорошо - тихо сказал он, когда толпа заняла свои позиции. - У скольких из вас есть духи огня? Костры, факелы, свечи, лесные пожары, все, что горит. - Поднялось полдюжины рук.

- Не призывайте их - резко сказал Кригель, повышая голос, чтобы все могли слышать. - Мне не нужно ничего, что можно утопить. Это значит никакого песка, никакого электричества – не то чтобы кто-то из вас мог поймать молнию, но особенно никакого огня. Теперь, те из вас, у кого есть духи скал, земли, чего-либо из-под земли, поднимите руки. - Поднялось еще полдюжины рук, и Кригель кивнул. - Вы все должны быть готовы в любой момент. Если ее пёс попытается что-либо сделать, что угодно, я хочу, чтобы вы его остановили.

- Но сэр - сказал долговязый парень впереди. - Как же дорога?

- Плевать на дорогу - сказал Кригель, качая головой. - Разорвите ее на куски, если придется. Мне нужен нейтрализованный пес, иначе мы никогда не поймаем ее, если она решит бежать. Да - сказал он и кивнул на руку, поднявшуюся сзади. - Высокая девушка.

Девушка, которая на самом деле была не очень высокой, покраснела, как ее мантия, но задала свой вопрос твердым голосом. - Мастер Кригель, обвинения против нее правдивы?

- Это не ваше дело - сказал Кригель, бросив на бедную девушку такой взгляд, что она сжалась еще на фут. - Правду решает Суд. Наша работа – обеспечить ее явку перед ним, и ничего больше. Да, вы, веснушчатый мальчик.

Парень впереди опустил руку, смутившись. - Да, Мастер Кригель, но тогда, зачем мы здесь? Вы ожидаете, что она будет драться?

- Ожидания меня не волнуют - сказал Кригель. - Мне было приказано не рисковать, доставляя ее для предъявления обвинений, и я не буду. Я лишь надеюсь, что вас, бездельников, будет достаточно, чтобы остановить ее, если она решит бежать. Откровенно говоря, я ставлю на пса. Но - сказал он, улыбаясь их бледным лицам - на битву идут с той армией, что есть, так что постарайтесь выглядеть компетентными и держите руки опущенными, насколько это возможно. Один взгляд на ваши голые пальцы, и все кончено.

Вдали, в городе, зазвонил колокол, и Кригель оглянулся через плечо. - Это сигнал. Они в пути. По местам, пожалуйста.

Все зашуршали, становясь по порядку, и Кригель, мрачный как всегда, занял переднюю позицию на самой нижней ступеньке.

Там они ждали, стена алых мантий и сжатых кулаков, пока далеко внизу, по длинной, обсаженной деревьями дороге, высокая фигура, едущая на чем-то длинном, гладком и туманно-сером, миновала узкие ворота, отделявшие район Духовного Суда от остальной части Зарина, и начала приближаться по дороге к ним.

По мере приближения фигуры стало ясно, что это женщина, высокая, гордая, рыжеволосая и верхом на великом псовом существе, которое выглядело как нечто среднее между собакой и застывшим туманом.

Однако не это заставило их нервничать. В тот момент, когда женщина достигла первого из тщательно ухоженных деревьев, выстроившихся вдоль подхода к башне, каждый дух в группе, включая тяжелые кольца самого Кригеля, начал жужжать.

- Контролируйте своих духов - сказал Кригель, усмиряя своего собственным твердым дыханием.

- Но мастер - пропищала одна из Спиритуалисток позади него, сжимая дрожащий рубин на указательном пальце. - Это не может быть правдой. Мой дух факела в ужасе. Он говорит, что эта женщина несет море.

Кригель бросил на девушку испепеляющий взгляд через плечо. - Как ты думаешь, почему я привел с собой два десятка из вас? - Он снова повернулся. - Держите себя в руках; она идет.

Позади него фигуры в алых мантиях сплотились, все сосредоточившись на женщине, приближающейся к ним, теперь более ужасающей и сбивающей с толку, чем монстр, на котором она ехала.

- Что теперь? - простонала Миранда, устало глядя на стену красного, занимающую нижнюю ступень башни Духовного Суда. - Четыре дня езды, и когда мы наконец добираемся до Зарина, у них тут какая-то церемония на ступеньках. Только не говори мне, что мы приехали в день парада.

- Парадом не пахнет - сказал Гин, обнюхивая воздух. - Жареного гуся нет и в помине.

- Ну - рассмеялась Миранда - мне все равно, день ли это парада или Мастер Банаж наконец ввел то требование к формальным мантиям, которым он грозил годами. Я просто рада быть дома.

Она потянулась на спине Гина, разминая суставы после дневной езды. - Я пойду к Банажу и сделаю свой отчет. - И отдам ему письмо Эли - добавила она про себя.

Ее рука потянулась к квадрату бумаги в переднем кармане. Она все еще не открывала его, но сегодня она могла его передать и покончить с этим. - После этого - продолжила она, широко улыбаясь - я приму хорошую, долгую ванну, после чего меня ждет хороший, долгий сон в моей собственной постели.

- Я бы довольствовался свиньей - сказал Гин, облизывая губы.

- Ладно - сказала Миранда. - Но только после того, как увидишь конюха, и кто-нибудь посмотрит твою спину. - Она ткнула в забинтованное место между плечами пса, куда всего неделю назад вошла рука Нико, и Гин заскулил.

- Ладно, ладно - прорычал он. - Только не делай этого снова.

Сделав свое дело, Миранда откинулась и позволила псу идти своим темпом к возвышающемуся белому шпилю, который был ее домом с тринадцати лет. Ее раздражение по поводу массы Спиритуалистов в алых мантиях, блокирующих ей легкий проход в башню, немного утихло, когда она узнала Спиритуалиста Кригеля, помощника и друга Банажа, стоящего во главе их.

Может быть, он репетировал что-то с младшими Спиритуалистами? В конце концов, он отвечал за торжества в Суде.

Но любые теплые чувства, которые у нее были, начали угасать, когда она увидела его лицо. Кригель никогда не был веселым человеком, но взгляд, которым он одарил ее сейчас, заставил ее живот сжаться.

Не прибавило комфорта и то, что Спиритуалисты позади него не встречались с ней взглядом, несмотря на то, что она была единственным всадником на дороге.

Тем не менее, она была осторожна, чтобы не показать своего беспокойства, тепло улыбаясь, когда она направила Гина к остановке у подножия ступеней башни. - Спиритуалист Кригель - сказала она, кланяясь. - Что все это значит?

Кригель не ответил на ее улыбку. - Спиритуалист Лионетт - сказал он, шагнув вперед. - Вы не могли бы спешиться?

Его голос был холодным и отстраненным, но Миранда сделала, как он просил, соскользнув со спины Гина с протестующим скрипом мышц.

В тот момент, когда она оказалась на земле, молодые Спиритуалисты в мантиях веером разошлись, образуя вокруг нее круг, словно по команде. Она сделала маленький шаг назад, и Гин низко зарычал в горле.

- Кригель - сказала Миранда снова, немного смеясь - что происходит?

Старик посмотрел ей прямо в глаза. - Спиритуалист Миранда Лионетт, вы арестованы по приказу Хранителей Башни и провозглашению Ректора Спиритуалиса. Вы здесь, чтобы сдать всё оружие, права и привилегии, подчиняясь юрисдикции Духовного Суда до тех пор, пока не ответите на выдвинутые против вас обвинения. Пожалуйста, выйдите вперед с вытянутыми руками.

Миранда моргнула, совершенно не понимая. - Арест? За что?

- Это конфиденциально и будет озвучено Судом - ответил Кригель.

- Силы, Кригель - сказала Миранда, ее голос почти сорвался. - Что происходит? Где Банаж? Наверняка это ошибка.

- Ошибки нет - Кригель выглядел суровее, чем когда-либо. - Именно Мастер Банаж приказал вас арестовать. Итак, вы идете, или нам придется тащить вас?

Кольцо Спиритуалистов сделало маленький, угрожающий шаг вперед, и Гин начал рычать громче, чем когда-либо. Миранда остановила его взглядом. - Я, конечно, подчинюсь Ректору Спиритуалису - громко сказала она, вытягивая руки ладонями вверх в знак подчинения. - Нет нужды в угрозах, хотя я бы хотела объяснений.

- Всему свое время - сказал Кригель, его голос был облегченным. - Пойдемте со мной.

- Мне нужен кто-нибудь, чтобы присмотреть за моим призрачным псом - сказала Миранда, не двигаясь. - Он ранен и устал. Ему нужна еда и уход.

- Я прослежу, чтобы его отвели в конюшни - сказал Кригель. - Но пойдемте сейчас, пожалуйста. Вы можете взять свои вещи.

Понимая, что это лучшее, что она могла получить, Миранда повернулась и начала отвязывать свою сумку от бока Гина.

- Мне это совсем не нравится - прорычал призрачный пёс.

- Думаешь, мне нравится? - прорычала в ответ Миранда. - Это должно быть недоразумение, или какой-то план Мастера Банажа. Что бы это ни было, я скоро узнаю. Просто иди и я свяжусь с тобой, как только что-нибудь узнаю. - Она дала ему последний похлопывание, прежде чем подойти к Кригелю.

Группа из пяти Спиритуалистов немедленно сомкнулась вокруг нее, окружая ее кругом алых мантий и сверкающих колец, пока Кригель вел их по лестнице и через большую алую дверь.

Кригель вел их через великий вестибюль, вверх по величественной лестнице, а затем через боковую дверь к гораздо менее величественной лестнице. Они поднимались в тишине, по спирали вверх и вверх. По странной природе башни, они добрались до вершины гораздо быстрее, чем следовало, выйдя на длинную площадку на пике.

Кригель остановил их на вершине лестницы. - Ждите здесь - сказал он и исчез через тяжелую деревянную дверь в конце площадки, оставив Миранду наедине с ее эскортом.

Молодые Спиритуалисты стояли совершенно неподвижно вокруг нее, кулаки сжаты поверх колец. Миранда чувствовала их страх, хотя что она сделала, чтобы вызвать его, она не могла себе представить.

К счастью, Кригель появился снова почти мгновенно, щелкнув пальцами, чтобы Миранда вышла вперед. - Он примет вас сейчас - сказал Кригель. - Наедине.

Эскорт Миранды коллективно вздохнул с облегчением, когда она шагнула вперед, и впервые Миранда была с ними полностью согласна. Теперь, по крайней мере, она могла получить какие-то ответы. Однако, когда она подошла к двери, Кригель поймал ее руку.

- Я знаю, что это не то возвращение домой, которого вы желали - тихо сказал он - но следите за своим нравом, Миранда. Он уже через многое прошел из-за вас сегодня. Постарайтесь не усложнять все больше, чем есть, хотя бы на этот раз.

Миранда резко остановилась. - Что вы имеете в виду?

- Просто держите свою горячую голову в узде - сказал Кригель, сжимая ее плечо достаточно сильно, чтобы она поморщилась.

Немного более колеблясь, чем мгновение назад, Миранда повернулась и вошла в кабинет Ректора Спиритуалиса.

Кабинет занимал всю вершину башни Духовного Суда и, за исключением площадки и части, отведенной под личное жилое пространство Ректора Спиритуалиса, представлял собой одну большую круглую комнату, где все было построено, чтобы впечатлять.

Парящие каменные ребра, облицованные постоянно горящими фонарями, освещали полированный каменный пол, который мог вместить десять Спиритуалистов и их Духовные свиты с запасом места. Изогнутые, узкие окна часто пронизывали белые стены, глядя на Зарин через чистое, почти невидимое стекло.

Сами стены были увешаны гобеленами, картинами и полками, забитыми до отказа собранными сокровищами и диковинками четырехсот лет Спиритуалистов, все в идеальном порядке и без единой пылинки.

Прямо напротив двери, где стояла Миранда, расположенный на вершине круглой комнаты, стоял огромный, внушительный стол, его поверхность была скрыта под аккуратными стопками пергаментных свитков.

За столом, сидя в великом кресле-троне Ректора Спиритуалиса с высокой спинкой, находился сам Этмон Банаж. Даже сидя, было ясно, что он высокий человек.

У него были аккуратно подстриженные черные волосы, которые только начинали седеть на висках, и узкие, выступающие плечи, которые его громоздкие мантии мало скрывали.

Его резкое лицо было красивым в бескомпромиссном смысле, не допускавшем ни улыбок, ни слабости, а его хмурый взгляд, который он носил сейчас, превращал громогласных королей в кротко говорящих мальчиков.

Его руки, которые он держал сложенными на столе перед собой, были увешаны тяжелыми кольцами, которые почти пели от спящей в них силы духов.

Даже в этой огромной комнате сила духов Банажа наполняла воздух. Но поверх всего этого, нависая так тяжело, что давило даже на кольца самой Миранды, был напор воли Банажа, железный, неподвижный и полностью властный.

Обычно Миранда находила эту непостижимую, бескомпромиссную силу утешительной, твердым фундаментом, который никогда не мог быть поколеблен. Сегодня вечером, однако, она начинала понимать, как чувствует себя маленький дух, когда его выделяет Великий Дух.

Банаж прокашлялся, и Миранда поняла, что остановилась. Она собралась с мыслями и быстро направилась через полированный пол, останавливаясь на полпути, чтобы сделать традиционный поклон, касаясь лба пальцами с кольцами.

Когда она выпрямилась, Банаж перевел глаза на стул с прямой спинкой, который был поставлен перед его столом. Миранда кивнула и подошла, ее обутые в тапочки ноги были тихими, как снег на холодном камне, когда она пересекла широкий, пустой пол и села.

- Итак - сказал Банаж - это правда. Вы взяли Великого Духа.

Миранда вздрогнула. Это было не то приветствие, которое она ожидала. - Да, Мастер Банаж - сказала она. - Я писала об этом в отчете, который отправила вперед. Вы его получили, не так ли?

- Да, получил - сказал Банаж. - Но читать такую историю и слышать правду о ней от ваших собственных духов – совершенно другое дело.

Голова Миранды вскинулась, и горечь в ее голосе поразила даже ее саму. - Поэтому вы приказали меня арестовать?

- Частично - Банаж вздохнул и посмотрел вниз. - Вам нужно оценить положение, в котором мы находимся, Миранда. - Он потянулся через стол и взял свиток, покрытый восковыми печатями. - Вы знаете, что это?

Миранда покачала головой. - Это петиция - сказал Банаж - подписанная пятьюдесятью четырьмя из восьмидесяти девяти активных Хранителей Башни. Они требуют, чтобы вы предстали перед Судом и объяснили свои действия в Меллиноре.

- Что в моих действиях требует объяснения? - сказала Миранда, громче, чем она намеревалась.

Банаж одарил ее испепеляющим взглядом. - Вас отправили в Меллинор с конкретной миссией: задержать Монпресса и доставить его в Зарин. Вместо этого, вот вы, с пустыми руками, едете на волне слухов, что вы не только работали вместе с вором, которого должны были поймать, но и забрали сокровище Меллинора себе. Слухов, которые вы подтвердили в своем собственном отчете. Вы действительно думали, что можете просто вернуться в Зарин с Великим Духом, спящим под вашей кожей, и не быть допрошенной?

- Ну, да - сказала Миранда. - Мастер Банаж, я спасла Меллинор, весь его, его людей, его короля, всё. Если вы читали мой отчет, вы это уже знаете. Я не поймала Монпресса, правда, но, хотя он негодяй и черное пятно на имени всех магов, он не злодей. Жадный и безответственный, возможно, и, безусловно, кто-то, кого нужно привлечь к ответственности, но он ничто по сравнению с Поработителем. Я не думаю, что кто-то может утверждать, что поражение Рено и спасение Великого Духа Меллинора были менее важны, чем остановка Эли Монпресса от кражи каких-то денег.

Банаж опустил голову и начал тереть виски. - Говорите как настоящий Спиритуалист - сказал он. - Но вы упускаете суть, Миранда. Дело не в том, что вы не поймали Монпресса. Он не получил эту награду, потому что его легко было загнать в угол. Дело в том, как вы действовали в Меллиноре. Или, вернее, как мир видел ваши действия.

Он смотрел на нее, ожидая чего-то, но Миранда понятия не имела, чего. Видя, что это ни к чему не ведет, Банаж вздохнул и встал, подойдя к высокому окну за своим столом, чтобы посмотреть на раскинувшийся внизу город.

- За несколько дней до того, как прибыл ваш отчет - сказал он - возможно, до того, как вы даже столкнулись с Рено, ходили слухи о Спиритуалистке, которая объединилась с Эли Монпрессом. Истории были повсюду, распространяясь по каждому торговому маршруту и становясь все хуже с каждым пересказом. Что вы продали короля, или сами его убили. Что Монпресс на самом деле был в сговоре с Духовным Судом с самого начала, что это мы получали прибыль от его преступлений.

- Но это смешно - усмехнулась Миранда. - Наверняка–

- Согласен - сказал Банаж и кивнул. - Но это не мешает людям думать то, что они хотят думать. - Он повернулся. - Вы знаете так же хорошо, как и я, что Хранители Башни – это кучка старых зануд, чья основная забота – оставаться на вершине своей местной политики. Их волнует любой король или лорд, который правит землей, на которой стоит их башня, а не поимка Эли или какие-либо дела в Зарине.

- Именно - сказала Миранда. - Так какое отношение мои действия в Меллиноре имеют к какому-то Хранителю Башни за тысячу миль?

- Монпресс – новость повсюду - мрачно сказал Банаж. - Его подвиги – развлечение на всех просторах, вот почему мы и хотели его усмирить в первую очередь. Теперь ваше имя замешано в этом, и Хранители Башни злятся. Как они это видят, вы опозорили Духовный Суд, а через него – и самих себя. Это не те люди, которые легко относятся к позору, Миранда.

- Но это абсурд! - воскликнула Миранда.

- Конечно, абсурд - сказал Банаж. - Но, несмотря на то, что они изолированы в сельской местности, Хранители Башни – единственные голосующие члены Духовного Суда. Если они проголосуют за то, чтобы вы предстали перед судом и объяснились, я ничего не могу сделать, кроме как убедиться, что вы там будете.

- Так вот оно что? - сказала Миранда, сжимая руки. - Я должна предстать перед судом за спасение королевства?

Банаж вздохнул. - Формальное обвинение состоит в том, что вы умышленно и в полном отрицании своих обязанностей работали вместе с известным вором для дестабилизации Меллинора с целью захвата его Великого Духа для себя.

Лицо Миранды покраснело. - Я получила Меллинора через акт отчаяния, чтобы спасти его жизнь!

- Я уверен, что так и было - сказал Банаж. - Обвинение невозможно. Вы можете быть могущественным магом, но даже вы не могли бы удерживать Великого Духа против его воли.

Спокойствие в голосе Банажа заставило ее захотеть задушить его. - Если вы знаете, что это невозможно, зачем мы продолжаем суд?

- Потому что у нас нет выбора - ответил Банаж. - Это совершенно законный суд, начатый через надлежащие каналы. Все, что я сделал бы, чтобы попытаться остановить его, было бы расценено как фаворитизм по отношению к вам, в чем меня, несомненно, уже обвиняют, приведя вас в мой кабинет, а не бросив в камеру.

Миранда отвела взгляд. Она была так зла, что едва могла думать. На другом конце комнаты Банаж глубоко вздохнул.

- Миранда - сказал он - я знаю, как это для вас оскорбительно, но вам нужно сохранять спокойствие. Если вы проиграете этот суд, и они признают вас виновной в предательстве ваших клятв, вы можете быть лишены своего звания, вашего положения как Спиритуалиста, даже ваших колец. Слишком многое поставлено на карту, чтобы выбрасывать это из-за гнева и гордости.

Миранда сжала челюсти. - Могу ли я хотя бы увидеть официальную петицию?

Банаж протянул свиток. Миранда встала и взяла его, позволяя весу печатей внизу развернуть бумагу для нее. Обвинение было таким, как сказал Банаж, написано высокими буквами вверху.

Она скривилась и перевела взгляд на середину страницы, где начинались подписи, просматривая имена в надежде, что увидит кого-то, к кому могла бы обратиться.

Если она действительно собиралась предстать перед судом, ей нужны были союзники на трибунах. Однако, когда она дошла до конца списка, где подписал свое имя инициатор петиции, ее зрение затуманилось от ярости при виде экстравагантной подписи, растянувшейся на весь нижний левый угол.

- Гренит Херн?

- Он глава Хранителей Башни - сказал Банаж. - Нет ничего неразумного в том, что он должен представлять их в–

- Гренит Херн? - Она почти кричала теперь. - Человек, который сделал карьеру из ненависти к вам? Который обвиняет вас в краже поста Ректора из-под его носа? Он несет ответственность за это «справедливое и законное» обвинение?

- Довольно, Миранда - голос Банажа был холодным и резким.

Миранда проигнорировала предупреждение. - Вы знаете, что он делает это только для того, чтобы дискредитировать вас!

- Конечно, знаю - прошипел Банаж, вставая, чтобы встретиться с ней взглядом. - Но я не выше закона, и вы тоже. Мы должны подчиняться указам Суда, а это значит, что, когда Спиритуалист получает повестку явиться перед Судом, независимо от того, кто ее подписал и почему, она идет. Обсуждение закончено.

Миранда бросила петицию на его стол. - Я не пойду туда и не буду стоять, пока этот человек распространяет ложь обо мне! Он скажет что угодно, чтобы получить то, что хочет. Вы знаете, что половины имен на этой бумаге не было бы, если бы Херн не нашептывал им на ухо!

- Миранда!

Она вздрогнула от невероятного гнева в его голосе, но не отступила. Они долго смотрели друг на друга, а затем Банаж опустился обратно в свое кресло и закрыл голову руками, выглядя впервые не как непобедимый лидер Духовного Суда, а как старый, усталый человек.

- Что бы мы ни думали о мотивах Херна - тихо сказал он - подписи есть то, что есть. Нет законного способа, которым я могу остановить этот суд, но я могу защитить вас от худшего. - Он опустил руки и посмотрел на нее.

- Вы моя ученица, Миранда, и дороги мне, как дочь. Я не могу вынести, чтобы вы или ваши духи страдали из-за меня. Что бы вы о нем ни думали, Херн не является неразумным человеком. Когда он принес мне эту петицию вчера, я отреагировал почти так же, как вы только что. Затем я вспомнил о себе, и мы смогли прийти к компромиссу.

- Какой компромисс? - скептически спросила она.

- Вы предстанете перед Судом и встретите обвинения, но вы не будете ни подтверждать, ни отрицать вину.

Лицо Миранды стало ярко-красным. - Что это за компромисс?

Взгляд Банажа заставил ее замолчать. - В обмен на то, что я даю Херну его зрелище, он согласился позволить мне дать вам башню где-нибудь далеко от Зарина.

Миранда уставилась на него в недоумении. - Башню?

- Да - сказал Банаж. - Звание Хранителя Башни предоставит вам иммунитет от более суровых наказаний суда. Худшее, что Херн сможет сделать, это отшлепать вас по руке и отправить обратно в вашу башню. Таким образом, что бы ни случилось, ваши кольца будут в безопасности, и ваша карьера будет спасена.

Миранда смотрела на своего мастера, не в силах говорить. Она пыталась напомнить себе, что планы Банажа всегда приводили к лучшему, но мысль о том, чтобы сидеть молча, пока Херн лжет ей в лицо, лжет в великой палате Духовного Суда, перед всеми Хранителями Башни, заставила ее почувствовать себя плохо.

Просто молчать и позволить ее молчанию придать его лжи доверие, сама эта идея была насмешкой над всем, за что стоял Духовный Суд, за что она стояла.

- Я не могу этого сделать.

- Вы должны это сделать - сказал Банаж. - Миранда, из этого нет выхода. Если вы пойдете на этот суд как простой Спиритуалист, Херн может отобрать у вас все.

- Нет уверенности, что Херн победит - сказала Миранда, упрямо скрестив руки на груди. - Хранители Башни всё еще Спиритуалисты. Если я смогу сказать правду открыто, рассказать, что на самом деле произошло, и показать им Меллинора, позволить духу говорить за себя, они не смогут признать меня виновной, потому что я не виновна.

- Это не обсуждается - сердито сказал Банаж. - Думаешь, мне нравится, куда это идет? Вся эта ситуация – моя вина. Если бы у вас был другой мастер, это никогда не переросло бы в такой фиаско, но мы переиграны.

- Я не могу просто сидеть там и позволить ему победить! - крикнула Миранда.

- Это не игра, Миранда! - Банаж тоже кричал теперь. - Если вы попытаетесь встретиться с Херном лицом к лицу, вы выбросите все, что мы вместе создали. Вы слишком хороший Спиритуалист, чтобы я позволил вам рисковать вашей карьерой вот так! Вы знаете, и я знаю, что вы невиновны, что ваше единственное преступление – это поступление правильно в сложных обстоятельствах. Пусть этого будет достаточно. Не обманывайте себя, думая, что ваша борьба с Херном будет чем-то иным, кроме вашей собственной гордости!

Миранда задрожала от гнева в его голосе, и на мгновение старое повиновение почти задушило ее отчаянной потребностью сделать то, что сказал Мастер Банаж.

Но Меллинор бушевал внутри нее, его течение темное и яростное, его гнев усиливал ее собственный, и она не могла отпустить это.

Банаж, должно быть, тоже почувствовал это, гневный всплеск великого духа воды, потому что она почувствовала, как огромный вес его духа опустился на нее, когда сам мужчина склонил голову и начал тереть глаза усталой, усыпанной драгоценностями рукой.

- Уже поздно - тихо сказал он. - Поздняя ночь после многих долгих дней – не время для принятия важных решений. Мы вернемся к этому завтра. Может быть, после ночного отдыха вы сможете увидеть, что я пытаюсь спасти вас.

Гнев Миранды сломался при тихом поражении в его голосе. - Я понимаю - сказала она - и я благодарна. Но–

Банаж прервал ее взмахом руки. - Поспите с этим - сказал он. - Я отдал приказ, чтобы вы были под домашним арестом сегодня вечером, так что вам будет хотя бы комфортно. Мы встретимся снова завтра за завтраком в саду, как в старые времена. А пока, просто уходите.

Миранда кивнула и встала напряженно, внимательно относясь к каждому крошечному шуму, который она издавала в теперь уже тихой комнате. Повернувшись, чтобы уйти, она внезапно остановилась. Ее рука потянулась к карману и вынула белый квадрат.

- Я почти забыла - сказала она, поворачиваясь обратно к Банажу. - Это для вас. - Она положила конверт на его стол. Затем, быстро поклонившись, она повернулась и зашагала через большое пространство пустого мрамора к двери. Открыв ее, она выскочила из комнаты и вниз по лестнице так быстро, как только могли нести ее ноги.

Банаж смотрел, как дверь закрывается, железные петли, обученные за столетия службы, никогда не хлопать. Когда эхо ее шагов затихло, Банаж выпустил дыхание, которое он держал, и позволил своей голове упасть в руки.

Это никогда не становилось легче, никогда. Он сидел некоторое время в тишине, а затем, когда почувствовал себя достаточно устойчивым, чтобы прочитать все, что она ему написала, он опустил руку к письму, которое она положила на его стол.

Однако, когда он посмотрел на письмо, его брови взлетели вверх от удивления. Почерк на лицевой стороне был не Миранды, и в любом случае, она никогда не обращалась к нему как «Этмон Банаж».

Заинтригованный, он перевернул письмо, и все остальные мысли покинули его разум. Там, глубоко вдавленная в мягкий, лесно-зеленый воск, была слишком знакомая курсивная М.

Банаж уронил конверт на свой стол, как будто это была ядовитая змея. Он сидел там несколько мгновений, глядя на него. Затем, быстрым, решительным движением, он схватил письмо и сломал печать, разорвав бумагу, когда она не открывалась достаточно быстро.

Сложенное письмо выпало из разорванного конверта, легко упав на его стол. Осторожными, подозрительными пальцами Банаж развернул толстый пергамент.

Это был плакат о розыске, один из тех, что массово копировались армией духов чернил и блоков под крепостью Совета. До боли знакомое мальчишеское лицо ухмылялось ему с мятой бумаги, очаровательные черты были старше, резче, но все еще ясно узнаваемы, несмотря на более чем десятилетний рост.

Его насмешливое выражение было идеально захвачено деликатной штриховкой, которая была торговой маркой Бюро Наград, делая картинку настолько живой, что Банаж почти ожидал, что она начнет смеяться.

Над картинкой имя было начертано трафаретом заглавными буквами: ЭЛИ МОНПРЕСС. Ниже портрета, написанный почти нечитаемо крошечным шрифтом, чтобы поместиться на одной странице, был список преступлений Эли.

И ниже этого, напечатанный высокими, жирными блоками, было РАЗЫСКИВАЕТСЯ, ЖИВОЙ ИЛИ МЕРТВЫЙ, 55,000 ЗОЛОТЫХ СТАНДАРТОВ.

Это было то, что было напечатано, во всяком случае, но этот конкретный плакат был изменен. Во-первых, 55,000 было зачеркнуто, и число 60,000 было написано над ним красными чернилами. Во-вторых, та же рука зачеркнула слово РАЗЫСКИВАЕТСЯ толстой, прямой линией и написала вместо него слово СТОИМОСТЬ.

- Эли Монпресс - тихо прочитал Банаж. - Стоимость, живой или мертвый, шестьдесят тысяч золотых стандартов.

Чувство отвращения переполнило его, и он уронил плакат, отводя взгляд, пока его пальцы бессознательно двигались по кольцу на его среднем пальце, оправе из золотой филиграни листьев и ветвей, держащей большой, мутный изумруд, темный и задумчивый, как старый лес.

Он оставался так долгое, молчаливое время, глядя в темноту своего кабинета.

Затем, с намеренной медлительностью, он поднял плакат и разорвал его на куски. Он скормил каждый кусок лампе на своем столе, тяжелое кольцо с красным камнем на его большом пальце светилось, как звезда, пока он это делал, не позволяя огню распространиться туда, куда Банаж не желал.

Когда плакат и его разорванный конверт превратились в пепел, Банаж встал и направился напряженно через свой кабинет к маленькой, утопленной двери, которая вела в его частные апартаменты.

Когда он достиг ее, он сказал что-то тихо, и все лампы замерцали, погружая кабинет в темноту. Когда темнота стала полной, он закрыл дверь, запирая запах сгоревшей бумаги, который пытался последовать за ним.