Для меня даже Бессмертный Император — всего лишь смертный

Глава 59. Для меня даже Бессмертный Император — всего лишь смертный

— Потому что для меня ты заменима в любой момент. Чэнь Цинцин — неплохой вариант.

Гу Чаншэн слегка улыбнулся.

Нин Яо стояла, сжимая кулаки, и наконец нашла в себе смелость посмотреть на Гу Чаншэна.

— Что ты хочешь сделать? — твердо спросила она.

— Что я хочу сделать? — Гу Чаншэн на мгновение задумался, потер подбородок и серьезно ответил: — Этот вопрос стоит обдумать. Но сейчас я не хочу об этом думать, потому что для меня это слишком далеко. Сейчас я просто хочу быть обычным смертным.

Нин Яо не удовлетворилась этим ответом, который ответом-то и не был. Она нахмурила свои изящные брови:

— Тогда зачем ты заставил Старину Му найти меня и Хун Ли? Что ты задумал?

Гу Чаншэн махнул рукой:

— Не спрашивай, мне лень думать об этом.

— Лень думать? — ногти Нин Яо вонзились в ладони, она горько усмехнулась. — Ты полностью управляешь нашими жизнями, а теперь говоришь, что тебе лень думать?

— За кого ты нас принимаешь?

— Гу Чаншэн!

Сейчас Нин Яо была полна решимости.

Но, встретив спокойный взгляд Гу Чаншэна после своих слов, она внезапно почувствовала панику.

Гу Чаншэн слегка улыбнулся:

— Я не собираюсь брать на себя эту вину. Если хочешь вернуться во Дворец Вопрошания Сердца или пойти куда-то еще, я не буду тебя останавливать.

— Но, судя по тому, как ты только что признала свою ошибку снаружи, ты, вероятно, не хочешь возвращаться.

Гу Чаншэн тихо добавил:

— Я только что посмотрел твою судьбу...

Тело Нин Яо внезапно напряглось, в ее прекрасных глазах отразился ужас.

Гу Чаншэн прикрыл глаза и мягко сказал:

— Если ты против, я не буду говорить.

Нин Яо внезапно обессилела и опустилась на пол, закрыв лицо руками, тихо всхлипывая.

— ...Да.

— Я знаю.

— Если бы не Старина Му, родители продали бы меня в бордель, где я стала бы проституткой на всю жизнь и в конце концов умерла бы жалкой смертью от рук какого-нибудь «важного человека»...

— А мои родители на деньги от моей продажи нашли бы хорошую жену для моего младшего брата...

Нин Яо рыдала, не в силах сдержаться.

Она никогда никому не рассказывала о своем прошлом.

Но перед Гу Чаншэном ее прошлое, казалось, было как на ладони.

Это заставляло Нин Яо чувствовать себя глубоко уязвленной.

Гу Чаншэн, наклонив голову, смотрел на плачущую Нин Яо и тихо сказал:

— Ты не виновата. Виновата твоя семья, тебе не нужно плакать.

Нин Яо медленно подняла голову и сквозь слезы посмотрела на Гу Чаншэна:

— Если бы ты действительно был смертным, ты бы не сказал этого.

— Хотя ты притворяешься, что у тебя есть эмоции, я знаю, что все они фальшивые! Ничто не может вызвать волнение в твоей душе.

— Твое сердце давно мертво, как сухая ветка!

— Ладно, — услышав слова Нин Яо, Гу Чаншэн вдруг улыбнулся. — Беру свои слова назад. На самом деле, и ты, и сестрица Хун Ли были выбраны мной лично. Старина Му лишь выполнял мои указания.

Нин Яо была погружена в свою печаль и не изменила настроения, узнав правду о том, что она «не заменима».

— Ты не понимаешь...

Нин Яо вытерла слезы и тихо всхлипнула.

Гу Чаншэн слегка кивнул в знак согласия:

— Я знаю всё в этом мире. Эмоции, которые ты испытываешь, когда-то мог чувствовать и я. Но сейчас... я действительно не понимаю.

— Смертные всю жизнь испытывают радость, гнев, печаль и счастье, семь чувств и шесть желаний. Всю жизнь они борются за выживание.

Гу Чаншэн посмотрел на линии на своей ладони, словно вглядываясь в целый мир, и тихо произнес:

— Но для меня все существа в этом мире, даже если они достигнут статуса Бессмертного Императора, всё равно остаются смертными, не так ли?

Бессмертные Императоры умирают.

А он — нет.

Никогда!

Но цена за это, как и сказала Нин Яо, — сердце, подобное мертвой древесине.

Словно он потерял все эмоции, потерял интерес ко всему.

К счастью, у него еще есть дела.

Это дело очень трудное.

Даже ему оно кажется трудным.

И именно из-за этого дела он раз за разом поднимается и не желает сдаваться.

Когда-то он встретил одного мудреца.

Тот мудрец, казалось, увидел, что его сердце иссохло, подобно мертвой древесине, и сказал ему одну фразу: «Когда ты перестанешь разочаровываться в этом мире, но и надежды питать не будешь, попробуй почаще ходить среди смертных. Эти слабые жизни расскажут тебе о многом».

«Надеюсь, познав мир смертных, ты все равно будешь его любить».

Поэтому Гу Чаншэн часто ходил среди смертных. Просто он стоял слишком высоко, настолько высоко, что, ступая в мир людей, казался там чужим.

Вот почему он так долго не хотел начинать культивацию, желая подольше оставаться в теле смертного.

Если бы не необходимость спасать Даосскую Секту Небесного Меча от неминуемой беды, он бы сейчас все еще работал на поле в крестьянской семье.

Гу Чаншэн отвел взгляд от своей руки и посмотрел на ошеломленную его словами Нин Яо. Он слегка улыбнулся:

— Должен сказать, даже когда сестра Нин Яо плачет, она прекрасна. Настоящий пейзаж мира смертных.

— Чаще созерцая красоту, я смогу сильнее полюбить этот мир.

Услышав эти неуместные слова, Нин Яо слегка покраснела.

Наконец выйдя из состояния печали, она тихо спросила:

— Мне нужно еще в чем-то признаться?

Гу Чаншэн убрал улыбку и сделал серьезное лицо:

— Конечно. Раз уж ты решила полностью влиться в жизнь на Горе Врат Дракона, нам нужно провести полный разбор полетов.

Нин Яо кивнула и вернулась к началу разговора.

Все началось с того, что Нин Яо получила приказ от Старого Предка Дворца Вопрошания Сердца, узнала о Старине Му и отправилась в Даосскую Секту Небесного Меча.

Но Нин Яо никогда не видела Старину Му.

Даже воспоминания о том, как Старина Му привел ее во Дворец Вопрошания Сердца, были размытыми.

Поэтому она хотела проверить. Проверить того самого Гу Чаншэна, о котором говорил Старина Му.

Помолвка с Кланом Цзюнь была первой проверкой.

Вмешательство тетушки Юй Цююнь — второй.

Альянс по истреблению демонов — третьей.

Все это были расчеты Нин Яо, следовавшие за развитием событий.

Конечно, Нин Яо ни разу не действовала открыто.

За исключением некоторой чрезмерной эмоциональности при разрыве помолвки с Кланом Цзюнь, все остальное она делала незаметно.

Например, действия Юй Цююнь после того, как Нин Яо решила остаться на Горе Врат Дракона, были полностью предсказаны Нин Яо.

Потому что она знала характер Юй Цююнь.

И знала, что Юй Цююнь больше всех поддерживала ее брак с Кланом Цзюнь.

Но причина этого была до смешного нелепа: в молодости у Юй Цююнь была помолвка с кем-то из Клана Цзюнь, но жених трагически погиб, и свадьба не состоялась. Это стало душевной травмой Юй Цююнь, и она всегда мечтала восстановить связь с Кланом Цзюнь через брак.

Сама она уже не могла, поэтому нацелилась на Нин Яо.

Юй Цююнь прикладывала огромные усилия для брака Нин Яо с Кланом Цзюнь.

Но прошлое Нин Яо вызывало у нее сильное отвращение к тем, кто пытался манипулировать ее жизнью.

Юй Цююнь думала, что делает добро для Нин Яо, но на самом деле Нин Яо чувствовала в этом безграничное зло.

Изначально она хотела лишь использовать это, чтобы проверить Гу Чаншэна. Если он действительно способен, то Юй Цююнь неизбежно получит урок.

А если Гу Чаншэн окажется никчемным, то она, исходя из результатов проверки Юй Цююнь, решит, возвращаться ли во Дворец Вопрошания Сердца.

Так Нин Яо убивала двух зайцев одним выстрелом.

В представлении Нин Яо она понятия не имела, кто такой Гу Чаншэн и каков он на самом деле.

Даже лицо Старины Му, который оказал ей огромную милость, она не могла вспомнить.

Согласно ее расчетам, Юй Цююнь вмешалась, потерпела неудачу и в итоге погибла от рук Гу Чаншэна.

— Можешь сказать мне, как вы с Хун Ли догадались, что это был мой план?

Закончив «разбор полетов», Нин Яо посмотрела на Гу Чаншэна и тихо спросила.

Она была уверена, что ни разу не вмешалась напрямую и не сделала ничего подозрительного.

Самым сильным местом ее плана было то, что все события развивались естественно, а она оставалась в тени, не привлекая внимания.

Услышав вопрос, Гу Чаншэн положил правую руку на левую сторону груди и с легкой улыбкой ответил:

— Потому что наши сердца бьются.

— Сердце даст тебе ответы на все вопросы.