Чёрный след

Овца. Именно такой считали они меня. Маленький сгусток белой, пушистой чистоты, как и все остальные. Должен был быть.

Но мир видел только мою Чёрную Шерсть.

С того момента это было проклятие, клеймо. Каждый шаг, каждый вдох, каждый взгляд, которым они одаривали меня, был холоден, как утренний иней. Они сбивались в плотную, тёплую массу белого, а я стояла на краю. Я чувствовала их вибрации — страх, презрение, и бесконечную, безнадежную жалость.

Ма. Её голос был единственной мелодией в этом вечном шёпоте осуждения. Но даже её шерсть была ослепительно белой, а её глаза, такие любящие, когда я смотрела на них в одиночестве, тут же покрывались ледяной коркой, стоило появиться другим.

«Ты права, — прозвучало однажды, резко, как треснувший лёд. — Мы должны продолжать двигаться. Быстрее».

Я слышала это. Она не обращалась ко мне, но каждое слово было адресовано моей чёрной коже. Мы должны двигаться, чтобы ты не загрязнила нас, не испачкала своим присутствием.

Я пыталась. О, как я пыталась быть просто её ягнёнком. Я подходила, тыкалась носом в её бок, моля о простом тепле.

«Ма!» — это был стон, просьба, молитва.

И тогда её глаза встречались с моими. В них не было любви. Была только паника.

«Пожалуйста. Пожалуйста. Не смотри на меня так. Не смотри на меня, как они это делают».

Но уже было поздно. Их взгляд был ядом. Он разъедал мою нежную, детскую плоть. И то, что я видела в её глазах, было самым худшим — она видела меня их глазами. Я была грязной. Я была ошибкой.

Я пыталась закричать, доказать: «Я не монстр, Ма! Я просто… чёрная!» Но из горла вырывался лишь клокочущий, окровавленный рёв. Кровь, не моя, но отчаянно красная, окрасила мою пасть.

И тут что-то щёлкнуло. Больше не было шерсти. Шерсть лгала.

Шерсть была маской, которую мир хотел видеть. Под ней была я.

Моя спина выгнулась, мои ноги вытянулись, обрастая не шерстью, а жёстким, смолянистым мехом, который капал вниз, пропитывая землю чёрной, вязкой грязью. Мои зубы росли, острые, как осколки вины. Глаза, прежде покорные, загорелись янтарным, хищным огнём.

Я больше не была ягнёнком. Я стала тем, кем они боялись меня увидеть. Волком. Существом, рождённым из их страха и моего отчаяния.

Я стояла над этой гниющей землёй, моё новое тело было тяжёлым и сильным.

«Я не монстр, Ма», — прорычал мой новый голос. Это было бесполезное утверждение, потому что теперь я чувствовала себя монстром, и это было хорошо.

Она уходила, белое пятно, тающее на горизонте с другими.

«Подожди меня», — приказ. Но это была и последняя мольба того ягнёнка, которого я только что похоронила.

Они ушли. Исчезли в белизне, которую я больше не могла иметь. Я стояла одна, моя чёрная форма вырисовывалась на фоне бледного неба.

Вся эта белизна, весь этот мир был так далек....

- Ах да... Даже мать моя в действительности мерва.

Я опустила голову, глядя на свой след: чёрный, жирный, оставляющий рубцы на траве.

«Увидь меня».

Это не было призывом к ним. Это был приказ себе. Я — не то, что ты любишь. Я — не то, что ты хотела. Я — это то, что осталось после того, как ты отказалась меня любить.

Я начала идти. Одна. Мой путь был отмечен чёрной землёй и звуком моих когтей, впивающихся в почву. Больше не было погони. Был только поиск. Поиск себя в тени, которую они создали.