Возвращение к Началу

Я лежала в Яме.

Это было не просто место. Это было идеальное, круглое, снежное дно, которое помнило моё первое, судорожное дыхание. Пахло сырой землей, стылым железом и моим собственным, теперь бессмысленным Потом.

Я вернулась. После Волка, после Пастуха, после Королевы, после Свободы — я вернулась туда, откуда начала. Яма была Истиной моего путешествия: оно вело по кругу.

Мое тело было холодным. Не просто замерзшим, а Окаменевшим. Снег вокруг меня был грязным от талого навоза и моей собственной сбитой шерсти.

Я попыталась подняться, но ноги были чужими, тяжелыми палками, облепленными льдом. Яма была слишком глубока. Мои слабые попытки вылезти заканчивались скольжением. Я сдалась. Я уткнулась мордой в снежную кашу и ждала. Ждала, когда Холод, который убил других, закончит свое дело со мной.

В этом ожидании не было ни страха, ни боли. Только Смирение. Свобода не приняла меня. Хлев предал. Яма была единственным честным местом.

И тут произошло Чудо.

Я почувствовала прилив тепла. Не внешнего, а внутреннего. Оно пришло не в виде огня, а в виде Силы. Эта сила наполнила мои задние ноги. Внезапно они перестали быть тяжелыми палками. Они стали Пружинами.

Я вздрогнула. Нет. Я не умру здесь.

Собрав все, что осталось от воли, я ударила копытами. Раз, другой, третий. Земля поддалась. Я почувствовала, как мои мышцы растягиваются, как в них вливается новая, острая энергия.

Я выбралась.

Я стояла на краю Ямы. Ветер всё еще выл, но он уже не казался таким сильным. Я была выше. Я была Свободна.

Но, стоя на свободе, я поняла самое страшное: мне некуда идти. На горизонте — только снег, темнота и ветер. Свобода — это лишь другое слово для Пустоты.

Я хотела повернуть время вспять. Вернуться к теплу, к Плотности, к Королеве. Вернуться Домой. Но я не знала, где находится Дом в этой слепой снежной буре.

И тогда произошло Второе Чудо.

Я вдохнула. И вместе с колючим, ледяным воздухом, я вдохнула Запах.

Не запах Пастуха. Не запах пороха.

Это был Запах Овец. Густой, плотный, не похожий ни на что другое. Запах, который я узнала бы из тысячи.

Никогда раньше я не чувствовала запахи так остро. Они всегда были лишь фоном. Но теперь этот запах был Линией. Прямой, невидимой, манящей нитью, идущей сквозь снег.

Я повернулась в сторону, откуда пришел запах. Это был Дом. Я знала это.

Я пошла. Сначала медленно, затем всё увереннее. Я шла не по дорогам, а по Запаху. Я шла за Стадом.

Я шла долго. Мой разум был пуст, но мое тело вело меня.

Когда я наконец увидела впереди тусклый желтый свет Хлева, я почувствовала не облегчение, а Тяжесть.

И в этот момент Чудо обернулось Проклятием.

Я посмотрела на свои ноги. Они были не белыми и не грязными. Они были Чёрными. Шерсть на них стала короткой, плотной, жесткой. Я подняла свою морду — я почувствовала это кожей. Она стала длиннее, острее.

Я была не овечкой.

Я поднесла ногу к носу, чтобы понюхать. Мой собственный запах был чужим. Он пах не сеном и не шерстью. Он пах Землей и Силой.

Я не превратилась в Волка, каким был мой друг. Но я перестала быть Овцой. Я была чем-то Другим. Промежуточным. С чёрной шерстью, более резкими линиями тела. Личиной Волка.

Я подошла к Двери. Она была закрыта. На ней висел новый, блестящий засов.

Я услышала жизнь внутри. Плотность, гудение, тепло.

Я ударила копытом. Глухой, низкий звук.

Дверь приоткрылась. Я почувствовала, как запах Хлева обрушился на меня — тепло, Шерсть, навоз. И сквозь него — слабый, но отчетливый запах Крови.

Я вошла.

Свет фонаря горел. Овцы стояли, прижавшись друг к другу, но не в хаосе, а в Порядке. У них был новый, жесткий ритм.

Они увидели меня.

Они не издали ни звука. Их глаза, круглые, черные, расширились от Ужаса. Они не узнали меня. Они увидели Волка.

Они начали отступать. Неуклюже, отталкивая друг друга, чтобы создать дистанцию. Они сбились в дальнем углу.

Я попыталась что-то Блеять. Я вернулась. Это я.

Но из моего рта вырвался только хриплый, сухой Кашель. Что-то низкое, отрывистое. Звук, который никак нельзя было назвать «Бе-е-е».

И тут одна из них, та, что всегда стояла чуть в стороне, та, что казалась мне подозревающей, резко выдохнула. Ее зрачки расширились, а затем сузились.

Она Узнала.

Она вышла вперед. Она стояла между мной и Стадом.

И она издала Бе-е-е. Громкое, чистое, не похожее на испуг. Это было Сообщение.

Вдруг их страх, их невероятный треск и дрожь, прекратился.

Медленно, овцы начали обретать Злобу. Они нанали один за другим блеять, но это было не от страха, а от Ярости. Они высказывали всё, что накопилось. Ты нас бросила! Ты предала!

А потом кто-то обратил внимание на мою шерсть. На мою морду.

И они Рассмеялись.

Это было не человеческое, а овечье, хриплое, нервное Смехоблеяние. Они смеялись над тем, что я — Не Волк. Я была жалким, неуклюжим подобием, с черной шерстью и смешным кашлем.

— Ба-а-а-а! Мёртвые!

— Бе-е-е! Холод!

— Ба-а-а! Пастух! Наш Хозяин!

Они говорили о тех, кто погиб в снегу. О том, как их Бог-Пастух зарезал одну из них за неповиновение.

Моя голова наполнялась худшими мыслями. Я искала глазами Королеву. Ту, что назвала меня дочерью, той, что должна была быть в центре Хлева.

Я искала ее. Раз. Два. Ее не было.

Моя голова наполнилась Ужасом. Даже моя мама — умерла за меня.

Овцы наступали. Их стук копыт, их смехоблеяние, их злоба. Они окружали меня, их шерсть была плотной, но теперь эта Плотность была Враждебной.

Я повернулась...

И начала бежать.

Я выскочила из Хлева. Дверь со скрежетом захлопнулась за моей спиной, отрезая от тепла.

Издалека я услышала Крик. Человеческий.

— Волк!

Я не обернулась. Я бежала, но моё новое тело с чёрной, жесткой шерстью было неуклюжим, а моё сердце — пустым.

Выстрел.

И я - мертва.