Измена Ветру

Мы бежали.

Это было не движение, а Низвержение. Вырваться из Хлева было словно вывалиться из теплого, тяжелого мешка в Ничто.

Ветер бил. Он был осязаемым, как стена. Снег, сухой, колючий, летел не вниз, а горизонтально, пронзая шерсть, залепляя глаза. Мы не видели друг друга; мы существовали как единый, панический, движущийся Объём.

Мои ноги несли меня. Я бежала Против ветра, руководствуясь лишь инстинктом и запомненным расположением звезд, которое теперь было погребено под вихрем. Я знала: куда дует этот ужасный, ледяной ветер, там не может быть Пастуха. Там, дальше, должна быть Свобода.

Сзади я слышала топот. Он был хаотичным, скользящим. Овцы, привыкшие к мягкой земле Хлева, спотыкались о замерзшие кочки, врезались друг в друга. Но они бежали. Они следовали за моей Решимостью.

Поначалу это было опьяняюще. Мы двигались. Мы нарушили Закон. Мы были Живы в этот мороз.

Но Свобода оказалась не тёплой.

Холод. Он был не просто низкой температурой. Он был Активным врагом. Он проникал сквозь шерсть, цеплялся за кожу, вытягивал тепло, как злая, невидимая рука. Моя шерсть, мокрая от пара и пота, начала замерзать.

Мы пробежали время, которое казалось Вечностью, но по ощущениям, это было лишь короткое расстояние.

И тут топот сзади начал меняться. Он становился не слабее, а Прерывистее.

Я почувствовала это через общий ритм. Внезапно, Пространство вокруг меня стало больше. Слишком велико.

Я резко остановилась. Ветер ударил меня в бок, едва не сбив с ног. Я повернула голову назад, в сторону, откуда мы пришли.

В тусклом, снежном вихре я увидела Падение.

Один. Его ноги подкосились. Его тело рухнуло, словно камень, облепленный шерстью.

Другой. Он просто остановился и замер, уткнувшись мордой в снег. Его тело не дрожало, оно было уже Безразлично.

Третий. Он пытался бежать, но его движения были смешными, медленными, как во сне.

Холод побеждал.

Я стояла и смотрела. Я знала: они не просто устали. Их тела, привыкшие к стабильной, искусственной теплоте Хлева, не могли противостоять Настоящему Миру.

Паника вернулась, но теперь она была направлена не на Пастуха, а на Меня.

Я услышала звуки. Это не было единым блеянием. Это были Обвинения.

— Ба-а-а-а! — низкий, надрывный звук.

— Бе-е-е-е! — более высокий, дрожащий, полный истерики.

Они не говорили "Ты нас убиваешь". Но я слышала это. Ты забрала нас из тепла! Ты привела нас к этой Смерти!

Я пыталась транслировать Решимость, как делала в Хлеву, но моя воля была бессильна против Мороза. Мороз был громче.

Они начали поворачивать. Сначала один, затем двое, потом целая, дрожащая группа. Их движения были судорожными, отчаянными.

Они возвращались.

Они бежали обратно. Туда, откуда мы только что сбежали. Туда, где был Нож, но было и Тепло.

Я осталась одна. Меня окружал только Ветер и Пустота, ставшая слишком громкой. Топот уходил, оставляя меня в совершенном, ледяном одиночестве.

Я чувствовала, как весь их страх, вся их ярость, превратилась в Предательство.

Я не побежала за ними. Я не могла.

Я повернулась, чтобы продолжить путь, но мои ноги были тяжелыми. Мое тело, теперь лишенное коллективной Плотности, казалось хрупким и уязвимым.

Я сделала несколько шагов. Ноги скользили. Я споткнулась, упала, и мой бок сильно ударился о наст.

Я попыталась подняться. И увидела Свет.

Там, откуда ушли овцы, появился тусклый, желтый свет фонаря.

А затем я услышала Его. Громкий, рвущийся на части, Человеческий Голос. Пастух. Он был зол. Он кричал, и в его крике была не только ярость от побега, но и Власть.

Я поднялась. Я хотела бежать, но тело было медленным.

И тут наступил Звук.

Не крик овцы. Не топот.

Выстрел. Сухой, резкий, как треск замерзшей кости.

Свет фонаря дернулся. А за ним раздалось блеяние — одно, затем второе, затем хор ужаса, но уже приглушенный.

Он их Принял. И он Наказал их.

Я услышала это. Нож Пастуха снова вошел в дело. Наказание за Неповиновение. Наказание, которое они, в своей безумной, холодной панике, Приняли.

Мои ноги, наконец, послушались. Не в сторону Свободы. А в сторону, противоположную Звуку и Свету.

Я бежала, пока не почувствовала, что мои силы иссякли. Я упала. Снег под собой был мокрым и грязным.

Я подняла голову. Снег падал прямо мне в глаза.

И я Узнала это место.

Глубокая, чашеобразная выемка в снегу. Грязная, влажная, холодная. Я вернулась.

Я лежала в Яме. В той самой яме, из которой Волк помог мне выбраться в начале.

Я была там, откуда начала. В полном одиночестве, брошенная, с телом, которое больше не дрожало от страха, а просто Замерзало.