Кровь и пепел Айлиндор

Слова эльфийки повисли в воздухе, тяжелые и зловещие, как предгрозовой запах озона. «Тень в свете. Ты не должен был вернуться».

Прежде чем Марк — Силь’анра — успел что-то понять или спросить, земля под ногами дрогнула. Неглубоко, но достаточно, чтобы с ветвей деревьев посыпались листья и светящиеся лепестки. Это был не природный толчок. Это был удар. Как будто что-то огромное и злобное ударило кулаком в дверь под мирным лесом.

Лориэн и женщина (Марк мысленно назвал ее Селеной за лунную бледность кожи) мгновенно забыли о нем. Их лица исказились не удивлением, а смертельным, знакомым ужасом. Лориэн пронзительно свистнул, и свист, усиленный магией или строением его гортани, прорезал воздух, разносясь далеко над кронами.

— Разлом! — крикнула Селена, и теперь ее глаза горели не печалью, а холодной яростью. — Они почуяли его пробуждение! Иди!

Она толкнула Марка в сторону ближайшего древнего дерева с дуплом-входом, но было уже поздно.

Из чащи, откуда доносился золотистый свет, хлынул поток теней и когтей.

Монстры не были просто зверями. Они были порождениями кошмара, материализовавшейся ненавистью к самой жизни. Существа, сшитые из ломаных веток, острых камней и сгустков тьмы, с горящими угольками вместо глаз. Другие напоминали искаженных, гипертрофированных насекомых или рептилий с панцирями цвета запекшейся крови. Воздух наполнился смрадом гниения, металла и озона, заглушая сладкий аромат цветов.

Поселение — Айлиндор — взорвалось хаотичной активностью. Из живых домов высыпались эльфы, мужчины и женщины, с луками и тонкими, словно изо льда выточенными, клинками. Их лица были не столько храбрыми, сколько отрешенными, будто они готовились к этому дню всю свою долгую жизнь.

Лориэн уже выпускал стрелы. Каждая вспыхивала в полете бледно-голубым пламенем и с глухим хрустом разрывала тварей на части, которые тут же рассыпались в черный прах. Селена что-то выкрикивала на древнем языке, и лозы на деревьях оживали, хлестая, как бичи, сбивая монстров с ног.

Марк замер, парализованный жутким зрелищем. Его разум, все еще человеческий, отказывался принимать реальность происходящего. Это был не фильм. Это был ад. Визг монстров сливался с боевыми кличами и криками боли эльфов.

«Беги!» — заорал в его голове инстинкт выживания, унаследованный от Марка Соколова. Но куда?

И тут его новый слух уловил нечто за пределами битвы. Гул. Низкий, мощный, исходивший из самой глубины леса, из-под земли. Он не звучал ушами — он вибрировал в костях, в самой ткани эфира вокруг. И с этим гулом пришло… притяжение. Темное, пульсирующее, как магнит для железа. Оно исходило откуда-то в сторону центра поселения, от самой древней и огромной сейры, в стволе которой пульсировал сложный, похожий на руну, узор.

Жертва.

Слово всплыло в памяти не его голосом.Это был шепот, ползущий по коже. Воспоминание-воспоминание, обрывок из жизни Силь’анра. Он видел — нет, помнил — как сто лет назад (или тысячу?) он, Силь’анра, Страж, стоял на том же месте. Не для защиты этих эльфов от монстров. А для защиты монстров… от этого. Для удержания того, что спало в сердце леса и требовало регулярной дани. Платы за относительное спокойствие. Платы жизнью одного из «своих», избранного по древнему, извращенному ритуалу. И его, Стража, сила, его связь с Разломом, были тем каналом, тем якорем, который удерживал сделку.

И теперь он проснулся. Не как верный страж, а как чужак. Разорвав связь. Нарушив сделку.

Ярость, исходившая из глубин, была не слепой. Она была целенаправленной. На него.

— Силь’анра! — закричала Селена, отступая под натиском твари с клешнями скорпиона. Ее взгляд был полон уже не ужаса, а обреченного понимания. — Это из-за тебя! Древний пробудился в гневе! Он требует восстановления баланса!

В этот момент часть стены из переплетенных корней рядом с Марком взорвалась. В пролом ввалилось нечто массивное, похожее на ходячий булыжник с трещинами, из которых сочился багровый свет. Его каменная пасть разверзлась в немом реве, и оно двинулось прямо на него.

И снова тело отреагировало само. Марк, даже не думая, отпрыгнул назад с нечеловеческой грацией, едва избежав сокрушительного удара. Его рука инстинктивно потянулась к бедру — там, где у Лориэна висел кинжал. Но у него ничего не было.

Каменный голем развернулся для нового удара. И тогда Марк увидел. Не глазами, а каким-то внутренним зрением. Сеть тонких сияющих линий — потоков магии или самой жизни — пронизывала монстра. И в центре этой паутины, в груди, была темная, пульсирующая точка-разрыв. Уязвимость.

«ЛЕВО!»

Команда прозвучала в голове резко и ясно.Это был не его голос. Это был остаток инстинкта Силь’анра, дремавший в мышцах и рефлексах. Марк рванулся влево. Голем промахнулся, вонзив кулак в землю. И в этот миг, пока монстр вытягивал конечность, Марк увидел, как Лориэн, сражаясь в десяти шагах, выронил один из своих тонких кинжалов.

Не раздумывая, Марк кувыркнулся, подобрал клинок. Он был непривычно легким и идеально ложился в его длинную ладонь. Каменный голем уже поднимался. И Марк, повинуясь вспышке чужой памяти, не стал бить в камень. Он впрыгнул на ближайший корень, оттолкнулся и, как акробат, взмыл в воздух, вонзив клинок точно в ту самую темную точку в сияющей сети, которую видел за секунду до этого.

Раздался звук, похожий на треск лопнувшей струны. Багровый свет в трещинах голема погас. Монстр замер, а затем рассыпался на груду обычных, ничем не примечательных камней.

Марк приземлился, тяжело дыша. От кинжала в его руке шел легкий дымок. Он чувствовал странную пульсацию в пальцах — эхо от контакта с магией монстра.

Но это была пиррова победа. Битва проигрывалась. Монстров было слишком много. Их ярость, подпитываемая гневом «Древнего», казалась безграничной. Эльфы, искусные и храбрые, отступали к центру поселения, их ряды редели.

Лориэн, весь в крови — своей и чужой, — подбежал к нему. В его золотых глазах не осталось и тени прежней настороженности. Была только срочность и отчаяние.

—Уходи! — прохрипел он, хватая Марка за плечо. — Если ты останешься, он придет сам! Он сметет все! Убей тебя или вернет — и тогда наш долг будет вечным! Беги в глубь леса, к Руинам Заката! Там… там может быть ответ! Беги!

Он толкнул Марка в сторону, противоположную битве и от пульсирующего дерева-сердца, в темный, нетронутый светом солнц участок леса.

Марк колебался долю секунды. Вид падающих эльфов, крики, смрад — все кричало ему, что он причина этого ада. Инстинкт самосохранения и чужая воля, вложенная в толчок Лориэна, победили.

Он побежал.

Бежал, не оглядываясь, слушая, как звуки резни становились все тише, заглушаемые треском веток под его ногами и бешеным стуком сердца в чужих, заостренных ушах. Запах крови и магии сменился запахом влажной земли, гниющих листьев и чего-то древнего, окисленного.

Он бежал от одного монстра, чтобы броситься в пасть целого леса, наполненного другими. Он был чужаком в чужом теле, беглецом, козлом отпущения для целого народа и целью для чего-то бесконечно старого и злого.

Его новая жизнь длилась меньше часа, и он уже был охотником, добычей и нарушителем древнего, кровавого равновесия.

А позади, в гибнущем Айлиндор, низкий гул из-под земли постепенно стихал, сменившись тишиной, более страшной, чем рев монстров. Тишиной удовлетворения… и ожидания. Охотник только вышел на тропу. Игра только началась...