Падение Бастиона

Багровое солнце только-только начало окрашивать восточный край неба в цвет запёкшейся крови, когда первая группа проникновения, возглавляемая лично Силь’анрой, выбралась из зловонного чрева канализационного стока. Двенадцать человек, включая Грака и самых бесшумных разведчиков. Они были обмазаны чёрной грязью и маскировочной слизью, их оружие обёрнуто тряпьем. От них несло болотной тухлятиной и смертью — идеальная маскировка для этого места.

Территория за стеной оказалась… чистой. Слишком чистой для Пустоши. Аккуратные дорожки из того же белого материала, низкие, геометричные постройки, странные устройства, похожие на фонари, излучавшие мягкий, искусственный свет. Воздух здесь был фильтрованным, почти без запаха. Эта стерильная чистота резала глаза, вызывая у мутантов из его отряда не восхищение, а яростное отторжение. Здесь не было места их грязи, их болезням, их самому существованию.

Силь’анра мысленно сверился с картой, выбитой из пленного. Справа — склады. Прямо — казармы. Слева, за площадью, — резиденция Командира и главная энергостанция. Согласно распорядку, большая часть гарнизона ещё спала. Патрули на стенах смотрели наружу, а не внутрь своей уютной крепости.

Они двинулись, как тени, к потайной калитке в стене — служебному входу, которым пользовались рабы для вывоза мусора. Замок был электронным, но примитивным. Силь’анра приложил к нему ладонь, чувствуя слабый ток. Вместо того чтобы взламывать код, он послал внутрь импульс «Железной Воли» — не разрушающий, а имитирующий правильный сигнал доступа. Замок щёлкнул. Калитка бесшумно отъехала.

За ней уже ждала первая волна основных сил — три десятка его лучших бойцов, возглавляемых Скорчем. Их лица, искажённые ненавистью и возбуждением, казались порождениями самого ада на фоне чистых стен Бастиона.

Силь’анра поднял руку, дав знак. По плану, Скорч со своими людьми должен был ринуться к казармам, пока охрана спит. Грак — к складам, чтобы захватить ресурсы и создать очаги пожара. А сам Силь’анра с личной гвардией из десяти человек двигался к площади и резиденции.

Тишину утра разорвал не лязг оружия, а рёв мотора и оглушительный взрыв у главных ворот. Отвлекающий удар. Трофейный «жук», нагруженный самодельной взрывчаткой из химикатов, под управлением смертника-мутанта, врезался в массивные ворота. Огненный шар на мгновение осветил предрассветное небо, за ним последовали тревожные сирены, крики и беспорядочная стрельба с парапетов.

Это был сигнал.

— За мной! — крикнул Силь’анра, и его голос, прорезавший хаос, был полон ледяной ясности.

Они выскочили на центральную площадь. Несколько элитарианцев в лёгкой одежде, очевидно, техники или слуги, в панике метались, пытаясь понять, что происходит. Увидев вываливающихся из тьмы, обмазанных грязью существ с оружием, они замерли в ужасе. Их реакция была не солдатской, а человеческой: шок, неверие.

Силь’анра не стал их убивать сразу. Он пронёсся мимо, его гвардия последовала за ним. Первое настоящее сопротивление они встретили у входа в резиденцию — двух стражников в полных доспехах. Те уже оправились от первоначального шока и подняли винтовки.

Силь’анра не замедлил шаг. Он сконцентрировал «Железную Волю» перед собой, создав на мгновение невидимый, вязкий барьер. Энергетические заряды, выпущенные стражниками, замедлились, растеклись по барьеру и рассеялись. В следующее мгновение он был рядом. Его клинок не стал искать стыки в доспехе. Он ударил по шлему, подкрепив удар магическим импульсом, резонирующим с материалом. Шлем треснул, стражник рухнул. Второго добили его люди.

Резиденция Командира была не дворцом, а скорее административным бункером. Внутри царила паника. Силь’анра шёл по коридорам, направляемый криками и мысленными всплесками ужаса, которые он теперь мог улавливать, как запах. Его люди расходились по боковым ответвлениям, выполняя приказ: убивать всех вооружённых. Остальных — сгонять в главный зал.

Тем временем снаружи разгорался ад. План сработал идеально. Элитарианцы, выбегавшие из казарм полуодетыми и не понимая, откуда исходит угроза, попадали под перекрёстный огонь мутантов, занявших заранее намеченные позиции на крышах складов. Их дисциплина, рассчитанная на подавление невооружённых рабов, рассыпалась при столкновении с организованным, озлобленным противником, знающим местность.

Скорч, как бесноватый демон, носился по казармам, где элитарианцы пытались организовать оборону. Его люди не брали пленных. Это была резня, выплеск столетий унижения, страха и голода. Всё, что отличалось чистотой кожи и серебристыми глазами, подлежало уничтожению. Крики «За Хозяина!» смешивались с предсмертными хрипами и треском ломаемой техники.

Грак, более методичный, захватил склады и, что важнее, энергостанцию. Несколько его людей, обученных самым азам манипуляций с энергией по схемам Силь’анры, подключили свои устройства к основным контурам и заблокировали системы, погрузив половину Бастиона в темноту и лишив защитные орудия на стенах питания.

К тому времени, когда Силь’анра ворвался в тронный зал (или зал заседаний), сопротивление было сломлено. В зале, дрожа, стояла кучка невооружённых элитарианцев — администраторы, учёные, возможно, семьи. В центре, за широким столом из полированного камня, сидел человек. Он не дрожал. Калеб Светлый. Высокий, с седыми, идеально уложенными волосами и лицом, высеченным из мрамора презрения. На нём был парадный мундир, а в руке он держал не оружие, а странный, кристаллический жезл.

— Тварь, — произнёс Калеб, и его голос звучал удивительно спокойно, лишь лёгкая дрожь в руке выдавала ярость. — Ты думаешь, что победил? Ты лишь вскрыл гнойник. Наш Дом за пределами этих стен… они узнают. Они сметут тебя и твоё отродье.

Силь’анра медленно подошёл к столу, игнорируя жезл. Его одежда была забрызгана грязью и чужой кровью, но его осанка, его взгляд были властнее любой парадной формы.

— Твой «Дом» придёт слишком поздно, — тихо ответил он. — А ты станешь уроком для тех, кто захочет последовать твоему примеру.

Он повернулся к своим людям, которые уже втащили в зал несколько десятков пленных элитарианцев и, что важнее, мутантов-рабов, освобождённых из подвальных казематов. Их лица были искажены не верой, а шоком и дикой, непередаваемой надеждой.

— Вы видите? — крикнул Силь’анра, обращаясь ко всем собравшимся. Его голос гремел под сводами. — Это — ваш повелитель! Это — тот, кто морил вас голодом, убивал ваших детей, считал вас скотом! Смотрите на его мощь теперь!

Он махнул рукой. Двое его гвардейцев схватили Калеба, вырвали у него жезл и повалили на пол. Тот не сопротивлялся, лишь не переставал смотреть на Силь’анру ледяным взглядом полной ненависти.

Силь’анра подошёл, вытащил свой клинок.

— За каждую взятую в рабство жизнь! За каждый сожжённый поселок! За ваше унижение! — он говорил громко, на языке, понятном и мутантам, и элитарианцам, выучив его за недели допросов.

И, не дав Калебу произнести ни слова, он опустил клинок. Удар был быстрым и профессиональным — не в шею, а в сердце, сквозь мундир. Чтобы смерть была мгновенной, но зрелищной. Чтобы кровь хлынула на идеально чистый пол.

Тишина в зале стала абсолютной. Затем её нарушил сначала тихий, а потом нарастающий рёв освобождённых рабов. Это был не крик радости. Это был вопль мести, наконец-то свершившейся.

Силь’анра вытер клинок о мундир мёртвого Командира и поднял голову. Его взгляд скользнул по побелевшим лицам пленных элитарианцев.

— Вы теперь мои. Ваша наука, ваши знания, ваши машины — служат мне. Кто откажется — присоединится к своему Командиру. Кто проявит рвение — будет жить. Может быть, даже хорошо.

Он вышел из зала на площадь, залитую утренним светом и заваленную телами в чистых мундирах. Его легион, окровавленный, возбуждённый, но дисциплинированный, замирал при его появлении, вытягиваясь в струнку. Он смотрел на дымящиеся руины ворот, на трупы «непобедимых» элитарианцев, на свой форпост вдали, откуда уже тянулись обозы для грабежа.

Первый город пал. Не в честном бою равных. В кровавой, безжалостной бойне, которую он спланировал и возглавил. Он не чувствовал триумфа. Он чувствовал удовлетворение мастера. Очередная система взята под контроль. Очередной ресурс присвоен.

Бастион Надежды теперь был его. И он переименует его. В Бастион Воли. В первую настоящую крепость его растущей, железной империи. А отсюда, с этой базы, с этой технологией и рабами-специалистами, он сможет смотреть уже не на дороги Пустоши, а на сам Разлом, ведущий домой. И на другие, новые миры.

Первый камень империи был не просто положен. Он был скреплён кровью и страхом. Идеальный фундамент