Пробуждение под другим небом

Боль была первым, что он ощутил. Не острая, а глухая, разлитая по всему телу, словно его перемололи в гигантских жерновах и собрали заново, не слишком заботясь о правильности сборки. Следом пришел звук — далекий, мелодичный перезвон, похожий на пение хрустальных колокольчиков, доносящийся сквозь густой туман сознания.

Марк медленно открыл глаза. И тут же зажмурился от ослепительного света. Солнце? Но свет был иным — более мягким, золотистым, и от него исходило легкое тепло, похожее на ласковое прикосновение.

Он попытался подняться, и его тело ответило с непривычной легкостью. Слишком легко. Как будто он сбросил с себя тридцать лишних килограммов и двадцать лет жизни. Он сел, опираясь на руки, и взгляд упал на его ладони.

Они были изящными, с длинными тонкими пальцами, кожей цвета светлого ореха с едва уловимым серебристым отливом. Ни синих вен программиста, просидевшего ночь перед монитором, ни шрама от детской пореза об банку. Совершенно чужие руки.

Сердце забилось чаще, панический стук отдавался в висках. Марк огляделся.

Он лежал на мягком ковре из мха и незнакомых полевых цветов, излучавших едва уловимый фосфорецирующий свет даже днем. Воздух был густым, сладким и пьянящим, каждый вдох наполнял легкие невероятной свежестью. Вокруг него поднимались деревья, каких он никогда не видел: высокие, с гладкой, словно полированной, корой цвета лаванды и серебра, с листьями, переливающимися всеми оттенками изумрудного и бирюзового. Сквозь причудливо переплетенные ветви струился тот самый золотистый свет, исходящий не от одного, а от двух солнц — большего, золотого, и меньшего, серебряного, висящих рядом в бирюзовом небе.

«Где я?» — мысль прозвучала ясно, но ответа не было. Последнее, что помнил Марк — глухой удар, визг тормозов, яркий свет фар, стремительно надвигающихся на пешеходный переход, где он замер, парализованный ужасом. А потом — темнота. И… голоса? Множество голосов, сплетающихся в торжественную и печальную песнь на незнакомом языке.

С трудом поднявшись на ноги, он почувствовал новую волну диссонанса. Его тело двигалось с грацией, которой у него никогда не было. Рост был выше, центр тяжести смещен. Он подошел к небольшому ручью, струившемуся неподалеку между корней, и заглянул в воду.

В отражении на него смотрелся незнакомец. Острое, утонченное лицо с высокими скулами. Длинные, до плеч, волосы цвета бледного лунного света. Глаза… глаза были самыми странными. Миндалевидной формы, ярко-серебряные, без привычных белков, с вертикальными зрачками, как у кошки. И уши. Длинные, заостренные, изящно изогнутые кверху.

Эльф. Слово само всплыло в памяти, отягощенной тоннами прочитанного фэнтези и отыгранных RPG. Но это была не игра. Это была его новая реальность. Паника, холодная и цепкая, снова сжала горло. Он упал на колени, судорожно хватая ртом странно-сладкий воздух.

«Дыши. Просто дыши», — приказал он себе внутренним голосом, который все еще звучал как его собственный, голос Марка Соколова, тридцатидвухлетнего архитектора из Москвы. Это маленькое островное «я» в океане чужеродности немного успокоило его.

Именно в этот момент раздался треск ветки. Марк резко обернулся, приняв неуклюжую оборонительную позу.

Из-за дерева вышел… другой эльф. Высокий, статный, в легком доспехе из переплетенных пластин, похожих на живую древесную кору. Его длинные темно-синие волосы были стянуты на затылке, а в руке он держал лук из того же переливчатого материала. Его золотистые глаза широко раскрылись от изумления.

Они смотрели друг на друга несколько томительных секунд. Незнакомец первым нарушил молчание. Его речь была мелодичной, полной мягких шипящих и переливчатых гласных. Марк не понял ни слова, но тон не был враждебным — скорее настороженно-удивленным.

— Я… я не понимаю, — хрипло сказал Марк на русском.

Эльф нахмурился, затем медленно опустил лук и поднес открытую ладонь к своей груди.

—Лориэн, — сказал он отчетливо, указывая на себя. Потом протянул руку в сторону Марка, вопросительно склонив голову.

Марк понял. Имя. Ему нужно было назвать себя. Но кем он был теперь? Марком? Или тем, чье отражение он видел в воде?

— Марк, — наконец выдохнул он. Потом, после паузы, также поднес руку к груди. — Марк.

Лориэн повторил имя, исковеркав его звучание на свой лад: «Маарк». Затем он жестом показал следовать за ним. Выбора не было. Оставаться одному в этом незнакомом, пусть и прекрасном, лесу было страшнее.

Путь через лес был подобен сну. Они шли по тропинкам, которые скорее угадывались, чем были видны. Лориэн двигался бесшумно, как тень, и Марк, к своему удивлению, обнаружил, что его новое тело с легкостью повторяет эти движения, почти не оставляя следов. Он слышал шепот листьев, журчание подземных ручьев, отдаленные крики невиданных птиц — и все звуки были невероятно четкими, словно кто-то снял с его ушей глухие наушники, в которых он ходил всю прошлую жизнь.

Через некоторое время деревья начали редеть, и впереди, в разрыве листвы, Марк увидел их. Город. Но не город из камня и стали. Казалось, гигантские деревья сами сплелись в башни, мосты и террасы, украшенные живыми цветами и струящимися светящимися лозами. Постройки органично врастали в гигантские стволы, их стены были живыми, покрытыми резным узором, который мягко пульсировал внутренним светом. Это было нечто среднее между дворцом и садом, пронизанное гармонией, о которой люди могли только мечтать.

Лориэн издал низкий, мелодичный звук, похожий на зов. С ближайшей ветки на них упала тень, и перед Марком материализовалась еще одна фигура. Женщина-эльф, в струящихся одеждах цвета утренней зари. Ее взгляд, мудрый и проницательный, изучал Марка с ног до головы, и в ее серебряных, как и у него, глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание, а затем — глубокую печаль.

Она заговорила с Лориэном на том же певучем языке. Их диалог был быстрым и тихим. Марк поймал несколько слов, которые повторялись: «Айлиндор» (как показалось, название места или народа), «Таэль» (что, судя по контексту, могло означать «павший» или «потерянный»), и странное слово, которое они оба несколько раз бросили взглядом на него: «Силь'анра».

Женщина подошла к Марку и мягко коснулась его лба пальцами. Ее прикосновение было прохладным, и в висках Марка на мгновение пронеслась калейдоскопическая вспышка образов: падающие звезды, плачущее дерево из хрусталя, древняя печать, трескающаяся со звуком разбивающегося мира…

Она отдернула руку, как от огня, и в ее глазах застыл ужас.

—Тень в свете, — прошептала она на ломаном, гортанном, но понятном языке. — Ты пришел из-за Разлома. Ты… ты не должен был вернуться.

Лориэн напрягся, его рука снова легла на лук.

—Кто ты? — спросил он, и теперь в его голосе сквозила сталь.

Марк посмотрел на свои чужие руки, на отражение чужих звезд в чужих глазах женщины, и понял, что у него нет ответа. Точнее, есть, но он звучал как безумие.

— Я не знаю, кто я сейчас, — честно сказал он, и его голос, высокий и мелодичный, все еще был ему чужд. — Но я помню, кем я был. И я помню, что я умер.

Над головой, в бирюзовых небесах, проплыло облако, на мгновение закрыв одно из солнц. Длинная тень легла на поляну, и Марку показалось, что в глубине леса, куда не достигал золотистый свет, что-то шевельнулось. Что-то старое, холодное и голодное. Что-то, что почуяло пробуждение того, кто пришел из мира за гранью.

Его новая жизнь началась. И первая страница этой жизни была написана тайной, от которой леденела кровь в жилах, даже эльфийских.