Натянутая улыбка Яэ Мико

Тэнсюкаку — обитель божества и самое высокое здание во всей Инадзуме.

С его крыши открывался вид на всю страну.

И теперь, в самой верхней его зале — личных покоях сёгуна Райдэн — Су Ран сидел, составляя компанию её останкам.

Глаза сёгуна давно померкли.

Её тело лежало на полу, разбитое на фрагменты.

К счастью, она была всего лишь куклой.

По крайней мере, эта мысль избавляла его от чувства вины — хотя раздражала куда сильнее.

Он ожидал победить её без особых трудностей, да…

Но и представить не мог, что небрежный удар разобьёт ту самую Райдэн Сёгун, встречи с которой он так ждал.

Починить её было возможно.

Но сперва нужно было понять, как работает эта конструкция.

— В худшем случае немного её улучшу, когда буду ремонтировать.

Считай это моей компенсацией.

С его знаниями модернизировать её системы и усовершенствовать интеллект было бы детской забавой.

Су Ран поднял голову куклы и взглянул в её пустые глаза.

В этот момент в дверь постучали.

— …Войдите.

Камисато Аяка и Яэ Мико одновременно глубоко вдохнули.

Собравшись с духом, они толкнули дверь — и тут же пожалели об этом.

В комнате стоял незнакомец, держащий в руках голову сёгуна.

Пол вокруг был усеян обломками её тела.

Аяка застыла в шоке.

Она видела, что фрагменты действительно принадлежат кукле.

Но сёгун ведь не была куклой… не так ли?

Тогда что же это за останки?

А вот сердце Яэ Мико словно провалилось в бездну.

Ноги подкосились, и она опустилась на колени.

Она слишком хорошо понимала, на что смотрит.

Эта кукла была сосудом Эи.

Именно она обучила свою дорогую подругу искусству связывать сознание с предметом.

Если кукла лежит в руинах…

То какая участь постигла саму Эи?

Видя отчаяние Яэ Мико, Аяка почувствовала, как и её собственную грудь сжимает ужас.

В голове вспыхнула мысль, которую она никогда не осмеливалась даже представить:

Неужели эти разбитые останки — и есть… сёгун?

— Вот уж не ожидал увидеть вас двоих.

Голос Су Рана нарушил тишину.

Приход Яэ Мико он ожидал.

Но Камисато Аяку тоже? Это было неожиданностью.

— Хотя её сосуд уничтожен, я так и не встретил её истинного «я».

Он говорил небрежно, почти словно размышляя вслух.

Эи всегда оставалась запечатанной.

Кукла ни разу не передала ей ни слова.

Но теперь, когда её тело разрушено, путь в План Эвтюмии оказался плотно закрыт.

Отчаяние Яэ Мико немного ослабло.

Он не сказал прямо, что Эи мертва.

Значит, надежда ещё есть.

— Могу ли я… узнать имя нашего почтенного божества?

Она заставила себя успокоиться и заговорить.

От него не исходило ни ауры, ни давления.

На вид — самый обычный человек.

Но судьба сёгуна не позволяла относиться к нему как к простому смертному.

Она могла лишь низко склониться — смиренно и осторожно.

— Су Ран. Нисходящий.

В настоящее время — Предвестник Фатуи.

— ???

Яэ Мико и Аяка переглянулись, полные недоверия.

Предвестник?

Неужели Фатуи стали настолько ужасающими…

что один из них способен уничтожить божество?

— Что? Думаете, я лгу?

Су Ран опустил голову сёгуна.

Он улыбнулся им — мягко и тепло.

Но эта теплота пробирала до костей.

— Н-нет… просто я не ожидала, что Фатуи могут призвать кого-то вроде вас.

Даже если это шутка, у Яэ Мико не было выбора, кроме как подыграть.

— Вообще-то я прибыл в Инадзуму как гость.

Но хозяйка оказалась такой свирепой, что моё бедное сердечко едва не остановилось.

Он прижал руку к груди, изображая испуг.

— Только вот… она оказалась довольно хрупкой.

И я сломал игрушку, так и не успев толком повеселиться.

— Хе… хе…

Крохотные кулачки Яэ Мико сжались.

Сердце дрожало от страха.

Но она всё равно натянула улыбку,

разыгрывая шута перед богом.

— Ты.

Су Ран внезапно указал пальцем — на Аяку.

— Я-я?

Голос её сорвался, тело неудержимо дрожало.

Если бы он решил убить её — она бы не испугалась.

Умереть рядом со своим сёгуном — это она могла принять.

Но он не сделал этого.

— Ты красива.

— …

Дыхание Аяки участилось.

Не от смущения — от ужаса.

После осознания правды о лежащих на полу останках как можно не бояться, какими бы сладкими ни были слова?

— У меня плечи затекли — целый день тут сижу.

Не будешь ли столь любезна помассировать их?

Он даже использовал слова «пожалуйста» и «будь добра».

Эта вежливость поразила её — почти как честь.

— …Да, господин.

Она на цыпочках обошла его, её тонкие руки дрожали, когда легли ему на плечи.

Его запах… такой приятный…

Первой мыслью был страх.

Но вторая мысль была "странно".

Яэ Мико наблюдала молча, её выражение лица невозможно было прочитать.

— Климат Инадзумы куда приятнее, чем в Снежной.

Там сплошной снег и лёд… а девушки кутаются, как пельмени.

Су Ран ностальгически вздохнул.

— Если вам будет угодно, господин, вы можете оставаться в Инадзуме столько, сколько пожелаете.

Яэ Мико вновь заставила себя сухо усмехнуться.

— Мм. Так и намерен. Кстати — у вас сохранились материалы, из которых изготовили сёгуна?

— …Да. Сколько вам потребуется?

Она не осмелилась спросить зачем.

— Достаточно, чтобы восстановить её. Подготовьте больше, чем кажется нужным.

— Поняла!

В глазах Яэ Мико вспыхнуло облегчение.

Если он сможет починить сёгуна, значит, Эи ещё может вернуться.

Без куклы её подруга никогда не сможет явиться.

— Хорошо. Займитесь этим. А Камисато Аяка останется здесь — моей служанкой.

— Немедленно!

Яэ Мико поклонилась и быстро покинула комнату — без малейшего колебания.

Аяка, продолжая массировать его плечи, застыла.

Яэ Мико ушла.

А она… осталась.