За забором
Двор он знал наизусть.
Каждый камень на дорожке, каждый корень дерева, выпирающий из земли у западного угла, каждую щель в заборе, через которую была видна улица. Он проводил здесь много времени: мать выпускала его утром, когда погода позволяла, и он ходил по двору один, пока она работала в библиотеке с открытым окном, чтобы слышать.
Это было его первым настоящим пространством свободы.
Небольшим. Ограниченным забором со всех сторон. Но своим.
Он ходил по двору и думал. Это было, пожалуй, его любимым занятием здесь: просто ходить и думать, пока тело разминается само собой, пока ноги несут его по привычному кругу. В прошлой жизни у него была такая привычка: думать лучше всего в движении. Здесь она сохранилась.
Иногда он останавливался у забора и смотрел через щели на улицу.
Вальмир жил своей жизнью независимо от того, смотрел он на него или нет. Утром это была размеренная суета: люди шли на рынок, тянулись телеги, в лавке напротив открывались ставни. К полудню жизнь становилась гуще и громче. Вечером снова оседала, как пыль после прошедшей колонны.
Он изучал этот ритм так же методично, как изучал книги.
-----
Дети появились однажды утром в начале лета.
Их было двое. Мальчик и девочка, оба примерно его возраста, может чуть старше. Они шли по улице со стороны соседних домов, и мальчик катил деревянное колесо на палке, а девочка несла что-то в руках, обёрнутое в ткань. Они переговаривались на ходу, громко и без особого смысла, как разговаривают маленькие дети, которым важен сам процесс разговора, а не содержание.
Александр стоял у забора и смотрел на них через щель.
Они не замечали его поначалу. Колесо покатилось в сторону и стукнулось о столб забора. Мальчик бросился за ним, наклонился поднять, и в этот момент поднял голову и увидел глаза, смотрящие на него из-за забора.
Он вздрогнул. Отпрыгнул на шаг. Потом уставился.
«Кто там?» спросил он.
Александр не ответил сразу. Просто смотрел. Мальчик был рыжеватым, с широким носом и ободранными коленями. Выражение лица у него сменилось от испуга к любопытству очень быстро, это говорило о характере определённого рода.
«Эй,» сказал мальчик. «Ты кто?»
«Александр,» ответил он.
Девочка тоже подошла. Тёмноволосая, чуть повыше мальчика, с серьёзным выражением лица, которое у маленьких детей выглядит немного смешно. Она посмотрела на него изучающе.
«Ты живёшь здесь?» спросила она.
«Да.»
«Мы тебя раньше не видели.»
«Я знаю.»
Мальчик наклонился, заглядывая через щель активнее.
«У тебя есть игрушки?» спросил он.
«Книги,» ответил Александр.
Мальчик поморщился с видом человека, услышавшего разочаровывающий ответ.
«Книги это не игрушки,» заявил он авторитетно.
«Зависит от книги,» ответил Александр.
Девочка тихо засмеялась. Мальчик посмотрел на неё с обидой.
«Я Рик,» сообщил он. «А она Лайна. Мы живём вон там.» Он махнул рукой в сторону домов через дорогу. «Ты выходишь со двора?»
«Нет.»
«Почему?»
Александр подумал секунду.
«Мама не разрешает одному.»
Это была правда. Мать ещё не водила его дальше двора в одиночестве, только с собой. Для трёхлетнего ребёнка это было нормальным ограничением. Он не спорил с ним, потому что спорить было незачем: он сам понимал, что это разумно.
«Наши мамы тоже так говорят,» согласился Рик с лёгкостью человека, для которого это привычная часть жизни, а не проблема. «Но можно разговаривать через забор. Мы так с Тайном разговариваем, он вон в том доме живёт.»
Александр посмотрел на домик, на который указывал Рик. Маленький, с синими ставнями. Запомнил.
«Можно,» согласился он.
-----
После этого они разговаривали почти каждое утро.
Рик и Лайна приходили сами, будто нашли нечто интересное и не собирались упускать. Рик говорил много и быстро, перескакивая с темы на тему, никогда не задерживаясь на одном месте дольше, чем его удерживало внимание. Лайна говорила меньше, но точнее. Она задавала вопросы, которые удивляли его своей конкретностью для ребёнка её возраста.
Он слушал их обоих с одинаковым вниманием, но по разным причинам.
Рик был интересен как источник информации о районе и о том, что происходит на улицах города. Он знал всё про всех: у какого соседа поссорились, куда пошёл патруль авантюристов вчера утром, что продаётся на рынке и по какой цене. Это была живая карта социальных связей, подробная и обновляемая ежедневно.
Лайна была интересна сама по себе. Она смотрела на мир иначе, чем Рик, иначе, чем большинство детей, которых он видел через забор или на рынке с матерью. Она замечала детали. Однажды она сказала, посмотрев на него:
«У тебя глаза как у взрослого.»
Он выдержал паузу ровно столько, сколько нужно.
«Мама говорит, что у меня папины глаза,» ответил он.
Лайна немного подумала.
«Наверное,» согласилась она, но голос был такой, как будто она не совсем согласилась.
“Наблюдательная,” отметил он. “Нужно быть аккуратнее.”
-----
Отец вернулся однажды раньше обычного и застал их разговор через забор.
Александр услышал его шаги у калитки и ненадолго обернулся. Отец стоял, держась за створку, и смотрел на сцену: сын у забора, двое чужих детей с той стороны, мирный разговор ни о чём особенном. На лице у отца было то выражение, которое он научился читать как облегчение, смешанное с чем-то, для чего у него ещё не было точного названия.
«Соседи?» спросил отец.
«Рик и Лайна,» сообщил Александр. «Они живут напротив.»
Рик тут же обернулся к отцу с нескрываемым интересом.
«Вы авантюрист?» спросил он немедленно. «Мне мама говорила, что здесь живёт авантюрист. Вы убивали монстров?»
Отец посмотрел на мальчика. Потом на Александра. Потом снова на мальчика.
«Убивал,» сказал он коротко.
«Каких?» Рик подался вперёд с видом человека, получившего лучший подарок в жизни. «Больших? Теневых волков? Я слышал, что теневые волки могут проходить сквозь стены, это правда?»
«Не сквозь. Вдоль теней,» поправил отец. «Разница есть.»
«Ого,» выдохнул Рик. «А вы убивали такого?»
Отец посмотрел на Александра с выражением лёгкого недоумения, будто спрашивая молча: откуда взялось это?
Александр еле заметно пожал плечами.
«Убивал,» повторил отец Рику. Потом открыл калитку и вошёл во двор. «Идём, Александр, скоро ужин.»
«Завтра придёте?» крикнул Рик им вслед.
Отец не ответил. Александр обернулся у крыльца.
«Я приду,» сказал он.
Рик кивнул с удовлетворённым видом и покатил своё колесо дальше.
-----
Мать увидела его общение с соседскими детьми в тот же вечер, когда отец рассказал за ужином. Она слушала, держа чашку двумя руками, и смотрела куда-то в сторону с тем выражением, которое означало, что она думает быстро и в нескольких направлениях одновременно.
«Хорошо,» сказала она наконец.
«Ты не беспокоишься?» спросил отец.
«О чём?»
«Что они заметят что-то… необычное.»
Мать подняла взгляд.
«Они дети, Гален,» сказала она. Отец при звуке своего имени привычно чуть подобрался. «Дети замечают только то, что им интересно. Им интересен Александр, потому что он новый и другой. Пока это просто интерес.»
«А потом?»
«Потом посмотрим,» ответила мать. Встала, убрала чашку. «Ему нужно учиться быть среди людей. Библиотека этому не учит.»
Отец посмотрел на Александра.
Александр ел суп и делал вид, что не очень внимательно слушает разговор взрослых.
«Логично,» согласился отец наконец.
-----
Он начал наблюдать за детьми с тем же методичным вниманием, с которым читал книги.
Рик был прост в анализе: импульсивный, добродушный, лидер по природе без особого понимания того, что это значит. Он принимал решения быстро и редко думал об их последствиях дольше пяти минут. При этом был незлобивым и отходчивым, что делало его приятным в общении.
Лайна была сложнее. Она наблюдала. Думала перед тем, как говорить. Держала часть своих мыслей при себе. Это Александр узнавал в ней как своё, только в менее выраженной форме.
Через неделю к их компании у забора присоединился Тайн — мальчик с синими ставнями, тихий, чуть полноватый, с большими светлыми глазами. Тайн говорил мало, зато слушал внимательно, и Александр быстро определил его как думающего человека, который просто ещё не нашёл своей области.
Четверо детей у забора. Каждый был другим. Это было интересно.
Александр разговаривал с ними осторожно, тщательно держась в рамках того, что трёхлетний ребёнок мог бы знать и говорить. Иногда это было труднее, чем казалось. Рик однажды спросил, зная, что его отец авантюрист:
«А монстры страшные?»
Александр хотел ответить с точки зрения тактики и анатомии, потому что именно так он теперь думал о большинстве существ, которых читал в справочниках отца. Но вовремя поймал себя.
«Наверное,» сказал он вместо этого. «Я не видел.»
«Я тоже не видел,» согласился Рик с удовольствием. «Но хочу. Когда вырасту и получу ядро, пойду в авантюристы.»
«Я тоже,» сказал Тайн неожиданно для всех.
«И я,» добавила Лайна спокойно, как будто это было решено давно.
Они посмотрели на Александра.
Он подумал секунду.
«Посмотрим,» ответил он.
Рик засмеялся.
«Ты всегда так говоришь!»
«Потому что я не знаю пока.»
«Но ты хоть хочешь быть авантюристом?»
Александр посмотрел в небо над крышами. На ту сторону горизонта, где, если верить карте, за сотнями миль и несколькими морями существовали Дракарис и Ноктарион и Астрайя и Валзерион.
«Я хочу видеть мир,» ответил он наконец. Это было правдой. Первой простой правдой, которую он произнёс вслух без расчёта и без маскировки.
Рик кивнул с видом человека, нашедшего достойный ответ.
«Это хорошо,» сказал он. «Значит, мы вместе пойдём.»
-----
Вечером того дня, когда все разошлись по домам и мать позвала его с крыльца, Александр задержался у забора на несколько секунд.
Улица была пустой. Солнце клонилось к западу, и тени от домов тянулись длинными полосами через мостовую. Где-то вдалеке играл ребёнок, невидимый отсюда, звук его голоса доносился ровно настолько, чтобы обозначить присутствие жизни, но не больше.
Он думал о том, что сказал Рику.
“Я хочу видеть мир.”
В прошлой жизни у него не было таких слов. Он не хотел видеть мир, он просто шёл вперёд, потому что за ним было прошлое, которое не стоило возвращать, а впереди было что угодно, что могло оказаться достаточно сложным, чтобы не скучать. Он не делал выбор из желания. Он двигался из привычки.
Здесь было что-то другое.
Маленькое. Непривычное. Но настоящее.
“Александр,” позвала мать снова, чуть громче.
Он оттолкнулся от забора и пошёл в дом.
-----
Несколько дней спустя произошло кое-что, о чём он потом думал долго.
Рик пришёл один, без Лайны. Сел прямо на землю с той стороны забора, скрестив ноги, и смотрел в землю с видом, который Александр сразу прочитал как “что-то случилось”.
«Где Лайна?» спросил он.
«Дома,» буркнул Рик. «Мы поссорились.»
Александр подождал. Рик помолчал. Потом, не подняв головы:
«Она сказала, что я глупый.»
«Почему?»
«Потому что я сказал, что у меня будет белое ядро. А она сказала, что ядро не выбирают. А я сказал, что выберу. А она сказала, что это глупо. А я…» Он замолчал. Поднял голову. Посмотрел на Александра с тем выражением, которое у детей означает “скажи мне, что я прав”. «Разве нельзя хотеть белое ядро?»
Александр подумал секунду. Аккуратно.
«Хотеть можно,» ответил он. «Но Лайна права. Ядро не выбирают.»
Рик насупился.
«Ты тоже думаешь, что я глупый?»
«Нет,» ответил Александр. «Ты не глупый. Ты просто хочешь чего-то, и тебе обидно, что это не работает так.»
Рик некоторое время молчал. Потом сказал, тихо:
«Мой папа авантюрист. У него тёмно-серое ядро. Он говорит, что это нормально, но в книжках, которые мне читают, хорошие всегда с белым.»
Александр смотрел на него.
“Вот оно,” подумал он. “Вот откуда это берётся. Из книжек. Из историй, которые рассказывают детям.”
«Твой папа хороший авантюрист?» спросил он.
«Да,» ответил Рик немедленно. «Очень хороший.»
«Значит, тёмно-серое ядро не мешает быть хорошим,» сказал Александр просто.
Рик смотрел на него. Потом медленно кивнул, будто только что решил уравнение, которое долго не сходилось.
«Логично,» произнёс он. Серьёзно. Слово явно было из взрослого словаря, но сидело в нём уже уверенно.
«Иди мирись с Лайной,» сказал Александр.
«Зачем?»
«Потому что она права насчёт ядра, и ты это теперь знаешь. И потому что завтра всё равно придёте оба и будете делать вид, что не ссорились, и это хуже, чем помириться сейчас.»
Рик открыл рот. Закрыл. Встал, отряхнул штаны.
«Ты странный,» сказал он без обиды. С чем-то похожим на уважение, которое дети иногда испытывают к тому, кто объясняет им понятно.
«Знаю,» ответил Александр.
Рик ушёл. Александр остался у забора и смотрел ему вслед.
На следующее утро они пришли оба, Рик и Лайна, и никто не упоминал ссору. Лайна посмотрела на Александра, когда они встретились взглядами, и чуть кивнула. Один раз. Едва заметно.
Он кивнул в ответ так же.
Мать смотрела на это из окна библиотеки. Он это чувствовал, не видел, но чувствовал. Она часто наблюдала за ним так, тихо, не вмешиваясь, давая происходить тому, чему нужно произойти.
“Хороший человек,” думал он, направляясь к крыльцу к концу утра. “Оба хорошие люди.”
Это была мысль, которая несколько месяцев назад показалась бы ему слишком простой, чтобы тратить на неё время.
Теперь она казалась ему важной.
Он не мог объяснить почему. Но принял это, потому что научился принимать вещи, которые не поддаются объяснению, не отвергая их, а убирая в ту часть памяти, куда кладут всё, что важно понять позже.
Солнце стояло высоко над Вальмиром. Во дворе пахло летом и нагретым камнем. В библиотеке ждали книги.
Всё было на своём месте.