Сон об Азаре

Сны приходили редко.

Это было одной из особенностей его существования в этом теле: он почти не видел снов, или видел, но забывал их сразу, как забывается туман, когда выходишь на свет. Ночи были тёмными и пустыми, время в них не текло, оно просто отсутствовало, и это его устраивало. Сон был восстановлением, не событием.

Но в эту ночь сон пришёл.

И он был другим.

-----

Сначала был запах.

Запах горящего дерева и холодного металла. Запах, который Александр не помнил, потому что это тело никогда его не знало. Но что-то в нём отозвалось немедленно, резко, как отзывается тело на знакомый звук в темноте. Глубоко. Из-под всего.

Потом пришёл свет. Тусклый, серый, как бывает в комнатах где окна маленькие и высокие и смотрят на север. Запах дерева стал сильнее, к нему добавился запах пыли и чего-то кисловатого, что бывает в старых домах, которые давно не проветривали.

Он увидел руки.

Не свои нынешние. Другие. Маленькие, костлявые, с содранными костяшками на двух пальцах правой руки. Грязные ногти, старые ссадины на запястьях. Руки ребёнка лет восьми, которого жизнь не баловала.

Он понял, что это сон. Понял сразу, с той особой ясностью, которая бывает только в снах когда часть сознания остаётся наблюдателем. Это было прошлое. Его прошлое. Не Александра Кроуфорда.

Другое.

-----

Мальчика звали Азар.

Азар Морн, из клана Морн, хотя это имя он произносил всё реже, потому что клан уже давно дал понять что не считает его своим. Он жил в боковом крыле клановой усадьбы, в комнате без окна, которую называли каморкой для прислуги, и спал на набитом соломой тюфяке, который каждую зиму становился тоньше.

Клан Морн был не самым великим и не самым богатым, но был старым. Три поколения воинов, несколько выдающихся наставников, хорошая репутация в среде тех, кто торговал силой. В том мире сила называлась иначе, не ядрами, там была другая система, другие слова, но суть была та же: в людях жила внутренняя сила, и от неё зависело всё.

У Азара она была неправильной.

Не слабой. Неправильной. Это было хуже.

Дети клана просыпались с силой к шести-семи годам, и у большинства она была чистой, предсказуемой, вписывающейся в то, что клан умел развивать и понимал. У Азара она проснулась в пять лет, что само по себе было ненормальным. И когда наставник клана попытался её измерить, то замолчал на несколько секунд, потом встал и ушёл из комнаты, не сказав ничего.

Это был плохой знак.

После этого дня к Азару перестали приходить на занятия. Просто перестали, без объяснений, как перестают замечать сломанный инвентарь, который убрали в угол и забыли.

-----

Сон шёл кусками, как идут воспоминания: не по порядку, не ровно, а теми фрагментами, которые оставили след.

Александр видел коридор усадьбы. Он был маленьким тогда, и взрослые в этом коридоре казались огромными, они проходили мимо, не глядя вниз. Некоторые говорили что-то за его спиной, не тихо, не стараясь чтобы он не слышал. Зачем скрывать от того, кого считаешь мебелью.

“Отброс,” говорил один голос.

“Проклятая сила,” говорил другой.

“Зачем он вообще здесь, мать умерла, отец ушёл, кто его сюда тащил…”

Азар шёл по коридору и не оборачивался. Это было правилом, которое он выработал рано: не оборачиваться. Не давать им видеть лицо, потому что лицо было честным, а честность здесь была слабостью.

-----

Следующий кусок был другим.

Он был старше. Лет двенадцати, может тринадцати. Тренировочный двор клана, ранее утро, ещё роса на камнях. Азар стоял в центре с деревянным оружием, напротив него двое ровесников, сыновья полноправных членов клана, с теми лицами, с которыми люди делают то, что им разрешили делать.

Это называлось тренировкой.

Это не было тренировкой.

Первый удар пришёл сбоку, второй сразу после, не дав встать. Азар упал на колено. Камень под ним был жёстким, роса мокрой. Кто-то засмеялся у стены.

Александр, наблюдающий из-за стекла сна, видел лицо того маленького Азара. Видел как тот поднялся. Медленно, без слов, без слёз, потому что слёзы тоже было правилом нельзя. Встал. Взял оружие. И продолжил.

Не потому что надеялся победить. Там не было победы.

Просто потому что встать было единственным, что у него оставалось.

-----

Потом в сне был провал. Время прыгнуло вперёд, как прыгает оно в воспоминаниях, пропуская то, что было одинаковым изо дня в день.

Азару было около шестнадцати.

Он стоял в большом зале усадьбы. Это был зал собраний, высокий, с колоннами вдоль стен, с очагом в центре, который давал много света. Вдоль стен стояли люди клана. Все. Это был официальный сбор, такие собирали редко, только по серьёзным поводам.

Глава клана сидел на кресле у очага. Немолодой, жёсткий, с лицом человека, принявшего решение и не намеренного его пересматривать. Рядом стояли старейшины.

Азар стоял один в центре зала.

«Ты не Морн,» сказал глава клана. Без злости. Это было хуже, чем со злостью. «Ты никогда им не был. Твоя сила не наша. Твоя природа не наша. Ты жил здесь из терпимости, потому что мать твоя была нашей. Но матери нет. И терпимость закончилась.»

В зале было тихо.

«Уходи,» сказал глава клана. «И не возвращайся.»

Азар стоял.

Он смотрел на главу клана. Потом медленно обвёл взглядом весь зал. Лицо за лицом. Те, кто смотрел в сторону. Те, кто смотрел с облегчением. Те, кто смотрел с тем безразличием, которое хуже ненависти, потому что означает: ты не стоишь даже ненависти.

«Хорошо,» сказал Азар.

Только это слово. И вышел.

-----

Александр видел сон и знал, что будет дальше. Помнил. Не всё, некоторые куски были размытыми, как страницы промокшей книги, но общий контур был ясным.

Азар ушёл. Азар выжил. Азар нашёл путь, о котором никто в клане Морн даже не думал, потому что этот путь был тёмным и неправильным и именно поэтому был его.

Он вернулся через несколько лет.

Не мстить. Не просить. Просто вернулся, потому что у него была причина которую он не называл вслух. И когда глава клана вышел ему навстречу с теми же людьми и тем же лицом, и сказал те же слова что тогда, потому что такие люди не меняются, Азар сделал то, что сделал.

Это было коротко. Это было точно. Это было без злорадства, что было, пожалуй, самым страшным.

Клана Морн после этого не стало.

-----

Сон снова прыгнул.

Теперь Азар был взрослым. Александр видел его со стороны, как видишь иногда себя во сне, со стороны и изнутри одновременно. Высокий, с тёмными волосами, с теми же руками, только теперь без ссадин, но со шрамами, старыми, которые уже стали частью кожи.

Он стоял на вершине чего-то. Башни, холма, стены, точнее не было, сон не давал деталей. Внизу был город. Большой, живой, с огнями и голосами.

Рядом стоял кто-то. Силуэт, лица не было.

«Это теперь твоё,» сказал силуэт.

«Я не просил,» ответил Азар.

«Неважно. Оно твоё.»

Азар смотрел на город внизу. На огни. На маленьких людей которые жили там и не знали что произошло сегодня и что изменилось. Он смотрел на это долго.

«Что дальше?» спросил он.

«Что хочешь,» ответил силуэт.

«Я не знаю что хочу.»

«Тогда начни с того, что нужно.»

Азар не ответил. Смотрел на огни. И в его лице было то, что Александр узнал сразу, потому что это было его собственным: усталость. Не физическая, не временная. Та, которая копится годами, которую нельзя выспать, которая становится частью того, как смотришь на мир.

-----

Последний кусок сна был самым коротким.

Бой. Александр почти не видел его, только фрагменты: свет который был не светом, тьма которая была не тьмой, что-то огромное напротив, нечто что не вмещалось в понятие существо, слишком большое, слишком старое, слишком другое.

Азар стоял напротив этого и не отступал.

Это было последнее. Это было то самое место, после которого появился Александр Кроуфорд.

Но сон не показал конца. Просто оборвался.

-----

Александр проснулся.

Тихо. Без рывка, без испуга. Просто открыл глаза и некоторое время лежал, глядя в потолок своей комнаты. Ночь была тёмной, до рассвета ещё далеко. В доме тишина, мерное дыхание родителей за стеной.

Обычная комната. Обычный потолок. Обычный Вальмир за окном.

Он лежал и ждал, пока остатки сна отойдут. Они не торопились. Запах горящего дерева и холодного металла ещё держался где-то на краю памяти. Лицо того мальчика в коридоре, который шёл не оборачиваясь. Зал с очагом и голосом: “ты не Морн, ты никогда им не был.”

Он смотрел в потолок и думал.

Азар. Он думал об Азаре так, как думают о ком-то другом, хотя это был он сам. Там была граница, тонкая, почти прозрачная, но она была. Между тем мальчиком в холодной комнате без окна и этим, здесь, в тёплом доме с библиотекой и родителями за стеной.

“Они выгнали тебя,” думал он. “Сказали что ты отброс. Что не достоин.”

“И ты ушёл. И стал сильнейшим. И вернулся.”

“И это не помогло.”

Не потому что месть была неправильной. Просто потому что месть не заполняет то, что образовалось когда тебя выбросили. Она закрывает счёт, но не закрывает место. Место остаётся.

Он думал об этом долго. Потом перевёл взгляд на стену. На тени от ветки дерева во дворе, которая слегка покачивалась за окном и отбрасывала тени в лунном свете.

“Здесь никто не выгонял,” сказал он себе. Тихо. Просто как факт.

“Здесь пришли с пледом.”

Это было странным образом важным именно сейчас. После сна. После Азара.

Тёмное зерно в груди дышало ровно, но иначе чем обычно. Как дышит что-то, что узнало себя. Азар и это зерно были одним. Он знал это всегда, но сейчас знал иначе, через образы, через запах горящего дерева, через лицо мальчика который не оборачивался в коридоре.

“Ты злился,” понял он. “Всё то время ты злился. Не показывал, но злился.”

“Теперь нет.”

Это тоже было правдой. Он не чувствовал злости. Ни на клан Морн которого уже давно нет, ни на того бога которого он убил, ни на мир который сломал его в прошлой жизни и сложил заново здесь без объяснений.

Просто не чувствовал. Пустое место там, где раньше горело.

Может это и была настоящая усталость. Когда уже не злишься. Просто идёшь дальше.

-----

До рассвета он больше не спал.

Лежал и думал. Не о прошлом, прошлое уже высказалось на сегодня. О будущем, которое пока было только тенью на стене: тренировки с Корасом, учебные мечи в старом зале, книги на средних полках библиотеки, пятеро во дворе, ядро которое однажды проснётся.

О том, каким оно будет. Чёрным. Тёмным. Аномальным, как написано у Весса.

“Морн тебя выбросили за тёмную силу,” думал он. “И ты стал тем, чем стал именно из-за неё. Не вопреки, именно из-за.”

“Посмотрим что будет здесь.”

Когда рассвет начал появляться в щели между ставнями, тонкой серой полосой, он встал. Оделся. Пошёл в библиотеку.

Не за книгой о тёмных ядрах. Не за атласом. Он взял ту маленькую брошюру, которую мать написала сама, и сел с ней на диван в слабом рассветном свете.

Читал медленно. Не потому что не помнил. А потому что теперь за каждым словом стояло что-то, чего раньше не было. Образы из сна. Лицо мальчика в коридоре. Голос главы клана: “ты не наш.”

“Носитель такого ядра представляет уникальную опасность,” читал он. “Потому что он опасен для самой системы.”

“Порядок его устраняет.”

Он закрыл брошюру. Положил на диван рядом с собой.

“Они пытались устранить Азара ещё до того, как стало опасно,” думал он. “Выбросили ребёнка потому что почувствовали в нём что-то, чего не понимали. И именно это сделало его тем, кем он стал.”

“Умно, порядок. Очень умно.”

Это не было злостью. Это была констатация, холодная и точная, того, как работает система, которая боится неизвестного и устраняет его, не понимая что именно устраняет.

Он встал. Поставил брошюру обратно на полку. Пошёл на кухню, потому что слышал что мать уже встала, слышал её шаги и тихий звук чайника.

Она стояла у плиты спиной к нему. Обернулась когда он вошёл.

Посмотрела на него. Долго. С тем выражением, которое у неё появлялось когда она чувствовала что-то, не видела, именно чувствовала.

«Плохой сон?» спросила она тихо.

«Не плохой,» ответил он. «Просто старый.»

Она не спросила что это значит. Просто поставила перед ним кружку с чем-то тёплым и вернулась к плите.

Он сидел и держал кружку двумя руками. Смотрел на поднимающийся пар.

«Мама,» сказал он.

«Да.»

«В твоей брошюре написано что таких как я порядок устраняет.»

Она не ответила сразу. Перемешивала что-то, медленно.

«Написано,» подтвердила она.

«Ты думаешь об этом?»

«Думаю.»

«И?»

Она обернулась. Посмотрела на него прямо, как смотрела когда разговор был настоящим.

«И поэтому я написала брошюру,» сказала она. «Чтобы ты знал раньше, чем оно придёт. Знание лучше неожиданности.»

Он смотрел на неё.

«Ты не думаешь что лучше было бы чтобы этого не было вообще? Что было бы проще если бы у меня было нормальное ядро?»

Она немного помолчала. Потом ответила:

«Проще. Но это не ты.»

Просто. Без украшений.

Александр смотрел на неё, на её спокойное лицо в рассветном свете, на руки которые держали деревянную ложку. На человека, который до рождения сына почувствовал что-то тёмное и странное и не испугался, не отступил, а написал двадцать страниц чтобы этот кто-то был готов.

“Это не ты.”

Клан Морн сказал Азару: “ты не наш, уходи.” Один человек, один маг поддержки в небольшом городе, сказала: “это не нормально, но это ты, и этого достаточно.”

Разница была в этих словах. Вся разница.

«Спасибо,» сказал он. Второй раз за два дня. Это слово давалось ему нечасто, он привык экономить его, потому что в прошлой жизни оно почти ничего не стоило когда произносилось часто. Но здесь оно было настоящим.

Мать кивнула. Вернулась к плите.

За окном рассвет набирал силу. Вальмир просыпался. Где-то на соседней улице кто-то открыл ставни, звук дерева о дерево. Запах хлеба с пекарни на Восточной.

Обычное утро. Обычный день впереди.

Но что-то в нём было чуть другим, как бывает после сна, который поднял со дна что-то важное и положил на видное место.

Азар был им. Он был Азаром. И Азар был одиноким, злым и усталым, и стал сильнейшим из одиночества и злости и усталости.

Александр был другим. Пока другим.

И это пока было именно тем словом, которое имело значение.