Стратег Цзи (1)

Ли Янь, продвигаясь вперёд вместе с отрядом, размышлял про себя: «Взгляд маршала Хуна с трибуны был прикован к этому месту. Возможно, внутри этой палатки происходит нечто большее, чем просто регистрация. Может быть, есть ещё какая-то проверка? Только палатка эта не выглядит большой — для кулачного боя маловато. Неужели в армии тоже проверяют литературные таланты?»

Так, опустив голову, он шёл и размышлял, как вдруг впереди стало светлее. Оказалось, что последний человек перед ним уже зашёл в палатку, и пространства стало намного больше. Когда он поднял голову, предыдущий человек уже скрылся за опущенной занавеской, и Ли Янь не успел разглядеть, что внутри. Он отбросил лишние мысли и остался стоять на месте, терпеливо ожидая.

Лишь спустя несколько десятков вдохов и выдохов кто-то откинул занавеску и вышел — это был тот самый человек, который только что заходил внутрь. Он одной рукой закатывал рукав на другом запястье, но лицо его было полно растерянности, вид был крайне озадаченный. Подгоняемый стоящим у входа воином, он направился к концу шеренги в середине плаца. Тогда один из воинов указал на Ли Яня и сказал: «Ты, заходи». Ли Янь, услышав это, подчинился и направился ко входу в палатку.

Откинув занавеску и войдя внутрь, Ли Янь почувствовал, что в глазах потемнело. Он слегка прищурился, привыкая к освещению, и снова открыл глаза. Теперь он разглядел, что внутри палатки стоял лишь низкий столик, за которым, скрестив ноги, сидел человек на небольшом коврике. Этому человеку было около сорока лет, на голове — шапка учёного, на плечах — свободный чёрный халат, полы которого расстилались по земле, окутывая нижнюю часть тела. Даже сидя, он был лишь ненамного ниже Ли Яня, что говорило о его высоком росте.

Лицо у него было худое и вытянутое, с синевато-серым оттенком. Длинная борода ниспадала на грудь. Руки он спрятал в рукава и скрестил на груди, наполовину скрытые столиком. В узких глазах, когда они открывались, временами вспыхивали острые искры. Сейчас он разглядывал Ли Яня. Увидев, что Ли Янь смотрит на него, он высунул из рукава длинную, белую и изящную руку, указал на такой же небольшой коврик перед столиком и произнёс: «Садись». После чего замолчал.

Ли Янь подчинился и подошёл к столику. Только тогда он заметил, что на столе лежал развёрнутый матерчатый мешочек, на поверхности которого вертикальными рядами были пришиты маленькие кармашки отверстиями вверх. В каждом кармашке торчало разное количество тонких игл, и выглядывающие из отверстий кончики сверкали серебряным блеском.

Ли Янь смотрел на эти ряды серебряных игл, источающих холодный блеск, и его сердце невольно забилось тревожно. «Здесь нет ни кистей, ни туши, ни бумаги, ни тушечницы — как же тут вести учёт? А для чего тогда разложены эти предметы?» — подумал он, и его охватило сильное беспокойство, он не знал, как ему поступить.

Человек в чёрном халате, увидев, что Ли Янь, подойдя к столу, уставился на иглы, колеблется и не садится, снова заговорил: «Не бойся, это всего лишь тест твоих меридианов. Если меридианы окажутся хорошими, возможно, тебя ждёт немалая удача».

Услышав эти слова, Ли Янь на мгновение задумался, а затем тоже сел, скрестив ноги, как и человек в чёрном халате. Раз уж он пришёл сюда, нужно пройти это испытание, иначе нельзя будет попасть на следующий этап — проверку на плацу. Сколько ни думай, всё равно это бесполезно.

Человек в чёрном халате, увидев, что Ли Янь на этот раз так быстро согласился, слегка улыбнулся и сказал: «Обнажи меридиан на левом запястье и положи руку на стол. Думаю, всё кончится за несколько вдохов». Ли Янь не стал больше раздумывать, протянул правую руку и закатал грубый матерчатый рукав на левом запястье в несколько оборотов, затем положил ладонью вверх на край стола, рядом с мешочком.

Человек в чёрном халате, убедившись, что Ли Янь правильно положил левую руку, протянул правую и двумя длинными белыми пальцами, словно молния, выхватил одну серебряную иглу из одного из развёрнутых мешочков. Ли Янь, не успев ничего разглядеть, почувствовал лишь онемение в запястье, а когда присмотрелся, игла уже почти полностью скрылась в его меридиане. Сделав это, человек убрал руку в рукав, снова скрестил руки на животе и, опустив их, стал изучающе смотреть на лицо Ли Яня.

Ли Янь почувствовал онемение в запястье, но больше никаких необычных ощущений не возникло. Однако, когда он уже начал сомневаться, всего через два вдоха он внезапно ощутил, как из живота поднимается к голове поток холодного воздуха. Голова сразу же стала холодной, и по всему телу разлилось приятное чувство свежести.

Человек в чёрном халате, прищурившись, смотрел на Ли Яня и, видя, что его лицо спокойно, в душе уже испытал лёгкое разочарование. Такая ситуация возникала за эти годы не раз, но всякий раз, опуская иглу, он всё равно продолжал лелеять в душе эту надежду. Только в начале прошлого года его постигло бурное ликование, но конечный результат привёл его в ярость.

Он уже собирался вынуть иглу из меридиана на запястье Ли Яня, как вдруг увидел, что лицо юноши медленно покрывается слоем чёрной ауры. Человек в чёрном халате опешил, но тут же в душе его воцарилась огромная радость, хотя лицо оставалось спокойным. Затем его руки, быстрые, как ветер, запорхали, словно бабочки, и ещё четыре серебряные иглы вонзились в запястье Ли Яня. Всего через один вдох Ли Янь внезапно ощутил, как из живота поднимаются прямо к темени четыре потока — горячего, сухого, тяжёлого и тёплого воздуха.

Тут его охватила мука, словно его жарили в кипящем масле. В голове словно что-то ударило, он невольно застонал, на лице отразилась боль, и оно начало искажаться, окутанное разноцветными аурами.

Человек в чёрном халате, воткнув четыре иглы, не мигая уставился на лицо Ли Яня, словно боясь что-то упустить. Когда на лице Ли Яня появилась вторая, синяя аура, он начал нервничать. Затем нахлынула третья, красная, и он ещё сильнее сжал кулаки. Но когда следом поднялись жёлтая и белая ауры, он с разочарованием разжал сжатые кулаки, лицо его стало мрачным и неопределённым, он нахмурился, о чём-то размышляя.

В это время тело Ли Яня терпело мучительные страдания: несколько потоков воздуха в животе постоянно сталкивались друг с другом, причиняя ему сильную боль. Он уже перестал сидеть с поджатыми ногами и повалился на бок, скорчившись, как креветка. Хорошо, что он случайно не задел пять игл на запястье, иначе неизвестно, чем бы всё кончилось.

Если бы сейчас кто-нибудь разглядел его лицо, то заметил бы, что пять разноцветных аур на нём сменяли друг друга. Самой сильной была чёрная, за ней следовали синяя, красная, жёлтая и белая, причём белая уже была довольно бледной. Каждый раз они мелькали в таком порядке: чёрная, синяя, красная, жёлтая, белая. Боль становилась всё невыносимее, и Ли Янь издал ещё несколько глухих стонов.

Эти стоны вывели человека в чёрном халате из задумчивости. Он посмотрел на Ли Яня, ещё немного поколебался и, наконец, принял какое-то решение. Он выпрямился во весь рост, и, не совершая никаких видимых движений, уже бесшумно стоял перед столом, прямо перед Ли Янём — очень призрачно и необычно. Он взмахнул правым рукавом, и пять холодных лучей мелькнули у левой руки Ли Яня. Раздалось несколько лёгких звуков, и в столешницу ровным рядом вонзились несколько дюймовых серебряных игл, хвостики которых ещё дрожали. Хотя этот стол был сделан не из очень хорошего дерева, но в армии всегда ценили прочность, а не внешний вид. Стол был сколочен из красного дерева и отличался необычайной твёрдостью. Такое было под силу только мастерам высшего уровня из мира боевых искусств.

Человек в чёрном халате посмотрел на иглы на столе, затем на лицо Ли Яня, которое быстро восстанавливало нормальный цвет, и невольно вздохнул: «Эх, моего уровня всё ещё недостаточно, чтобы войти в те места. Приходится использовать такие примитивные методы для тестирования. Последствие — доставлять испытуемым немалую боль. Хорошо, что...»