Глава 4.0

Юной девушке было скучно.

Она знала, что сошла с ума.

И более того — всё вокруг неё тоже стремительно обезумело.

Всё было именно так, как она хотела.

Что бы она ни сказала, всё становилось реальностью.

Ей ничего не недоставало.

Рай, созданный только для неё.

—――

— Похоже, вам скучно, госпожа.

сказал мальчик, будто видел её насквозь.

Совсем недавно он появился в её мире.

И всё же ей он по-прежнему не принадлежал.

— ……Да. Не весело. Ужасно скучно, если честно.

И всё же девушка рассмеялась.

Не потому, что ей было смешно, а просто по привычке.

Стоило ей ласково улыбнуться, как все вокруг сразу становились её пленниками.

Но мальчик был другим.

— Вы что-то замышляете?

— Да нет, не особо. Просто мне нечего делать.

— Ложь.

—――

Её сладкая улыбка дала трещину.

Его слова резанули, как нож.

— Не то чтобы мне совсем ничего не хотелось. Просто у меня нет чёткого направления, вот и всё.

— ……Вот уж не ожидал.

Это была правда.

Именно так, как он и сказал.

Было то, чего она хотела.

Просто не было ясной цели.

У неё была причина, но не было направления.

— Эй, может, ты уже всё это прекратишь?

— И что ты мне за это дашь?

— Ну, как минимум я приготовлю для тебя место, где тебе не будет скучно.

●

Кларес — [Фея] Эйристеп.

Льняные волосы, собранные в боковой хвост.

Гетерохромные глаза — бледно-розовый и светло-зелёный.

На губах у неё всегда играла лукавая улыбка.

Кларес трудно описать.

Одним словом её не исчерпать.

Неизменным оставался лишь ярко-зелёный посох, который она всегда носила с собой.

Эта улыбка вовсе не обязательно значила, что ей весело. Радуется ли она, злится ли, печалится ли — она всё равно улыбается.

По ней почти невозможно было понять, что у неё на уме. Непроницаемая.

Такая вот Кларес сказала:

— Я с нетерпением жду поездки в столицу, сэнсэй.

Сидя напротив, по-турецки устроившись на диванчике, она лукаво ухмылялась.

Только что оторвалась от книги, которую читала, и, прищурив один глаз, сладко улыбнулась.

— Я, если честно, не могу сказать, что особенно рвусь туда.

— Правда? Какая жалость. Я вот всю неделю от волнения спать не могла.

— Вот как? И сколько же ты спала прошлой ночью?

— ――Целых двенадцать часов.

— Это уже перебор.

— Хи-хи.

— Ну и ну.

Поняв, что над ним просто подшучивают, он посмотрел в окно.

Пейзаж за стеклом нёсся мимо на бешеной скорости.

Сейчас Норман и Кларес ехали на Тревидо-экспрессе, идущем из Балдиума в Ноднорл.

Сиденья в отдельном купе были мягкими и удобными, но вагон всё равно гудел и слабо вибрировал.

Проследив за взглядом Нормана, Кларес тоже посмотрела в окно — на пустошь, уходящую до самого горизонта.

— Поезд в столицу, да? Я в таком впервые. Они так расписывают его как чудо новейшей техники, что и билеты задирают до небес. Видел, кто садился? Сплошь богачи. Даже тот директор музея, который ты на прошлой неделе разнёс.

— Да, видел. Надо любой ценой держаться от него подальше, а то, глядишь, дело кончится убийством.

— Ага. Хорошо ещё, что нам удалось прокатиться за счёт средств [Картезиуса].

Она взяла чашку со стола под окном.

Это была часть чайного набора, который принесли по вызову из вагона-сервиса.

— Школа, если честно, меня совсем не вдохновляет.

Кларес училась в женской академии Балдиума.

На ней были белая двубортная куртка и зелёная юбка; по уставу та должна была доходить почти до икр, но у неё заканчивалась чуть выше колен.

Само по себе уже было редкостью, что Отступница ходит в школу.

Сидя напротив неё в тесноватом купе, Норман подумал, что при такой длине юбки он того и гляди случайно увидит её бёдра, а это было бы нехорошо. Подумал — но вслух, конечно, не сказал.

— Тебе бы всё-таки стоило как следует ходить на занятия.

— Ну, если уж на то пошло, я так часто пропускаю отчасти из-за работы с тобой, сэнсэй. Но вообще в школе я довольно популярна. Каждый день кто-нибудь просит у меня совета насчёт своих проблем.

— Репутацию ты себе, конечно, выстроила впечатляющую, но какое это имеет отношение к урокам?

— Увы, женский пансион — это в основном школа подготовки невест. Скука смертная.

— Раз так, тем более стоило бы прилежнее учиться.

— А мне и не нужно. Я же единственный ребёнок в семье.

Её сладкая, светлая улыбка была свежей, как весенний ветер.

Вот только глаза ей не соответствовали.

— ……Ты вообще помнишь, кто платит за твоё обучение?

— Хм, кто же это может быть? Какой-нибудь добрый благодетель?

— ………Моя сестра. Не забывай об этом.

— Хи-хи.

Она отпила чаю.

— Но всё же это редкий шанс — выбраться за пределы города и ещё и попасть в столицу. Так что я правда просто жду этой поездки.

— Кларес. На всякий случай напомню: мы всё ещё едем по работе.

— Я прекрасно знаю. Но мне ведь позволено заодно немного полюбоваться столицей, разве нет?

— Пока ты выполняешь дело — без проблем. Мы всё равно собирались там заночевать.

— Хи-хи. Да, я и правда очень жду этого, сэнсэй.

Она поставила чашку и ловко прокрутила древко посоха на ладони.

Раз за разом.

Норман лишь равнодушно пожал плечами.

Спустя полтора года после того, как он впервые приехал в Балдиум, Норман снова направлялся в столицу — впервые за последние полгода.

Ему нужно было передать в штаб-квартиру [Картезиуса] разные отчёты.

Вообще-то это была обязанность Сферы, его старшей сестры, но та была по горло занята делами в Балдиуме, так что Норман отправился вместо неё — заодно немного развеяться.

Кларес сопровождала его.

Для неё это тоже была редчайшая возможность.

— Подумать только — мне, Отступнице, и правда позволили выехать за пределы города.

Она улыбалась по-прежнему ярко, но глаза её всё так же не улыбались — глаза девушки, которую называли монстром и которой нельзя было покидать город.

Ей было позволено свободно перемещаться по городу, но стоит ей покинуть его без разрешения — её задержат или убьют.

По крайней мере, так ей и сказали: с Отступниками, чьё местонахождение и существование известно, поступают именно так.

Так что, скорее всего, она и правда жила словно взаперти.

— И при этом мне ещё достанется ночное свидание с сэнсэем. Все обзавидуются.

— Ну, если бы меня так звали, я бы поехал с кем угодно.

— Вот как? А если бы тебя одновременно позвали все четверо?

— ………Сделал бы себе клонов.

— Ах, а я-то надеялась, что ты хотя бы для вида скажешь, будто выбрал бы меня. Как печально.

Вопреки своим словам, Кларес выглядела донельзя довольной и всё так же сладко улыбалась, вращая посох.

— А поезд — вещь неплохая.

тихо заметила Кларес, глядя на проносящийся пейзаж.

— Пока есть рельсы, он может ехать куда угодно. Гораздо быстрее, чем пешком, верхом, на автомобиле или велосипеде. Но без рельсов он не поедет. Забавно, правда? Свободен — и в то же время связан сильнее всех. Может двигаться лишь по заранее проложенному пути, и всё же именно это и есть самый быстрый способ куда-то добраться.

— Ты про ограничения?

— Не совсем, Норман-сэнсэй. Ограничения есть, но и внутри них существует свобода. Вот этот новейший экспресс, например, — что именно делает его таким уж новейшим?

— Он гораздо быстрее прежних и может везти куда больше груза.

— Именно. И давай на всякий случай уточним: сколько вагонов в составе и сколько из них пассажирские?

— Всего десять. Два пассажирских. В одном бар и ресторан, остальные — грузовые.

— Верно, именно. Уже само это соотношение — часть той самой свободы. Но вот что странно: из Балдиума вообще-то не так уж много кто уезжает. Да, есть странствующие торговцы, но неужели ради них действительно нужны такие роскошные купе в экспрессе? Не проще ли было бы обойтись одними товарными составами?

Вопрос Кларес заставил Нормана на миг задуматься.

— Думаю, всё тут не так уж сложно.

— Да?

— Скорее всего, дело в самих торговцах. Сзади в грузовых вагонах везут массу товаров в столицу. Для перевозки это необходимо — продукты, повседневные вещи, дорогие предметы и всякое такое. А ехать в пассажирском экспрессе — это уже завершающий этап. Но тогда растут и расходы, верно? А если возрастает ответственность, захочется, чтобы вместе с грузом ехал и тот, кто за него отвечает.

— Понятно, понятно. Значит, именно такие люди и занимают эти купе.

Её посох стукнул по полу.

— Блестящая дедукция, Норман-сэнсэй.

— Только не захваливай меня.

Норман поднялся.

— Куда это вы, сэнсэй?

— Чаю долить. До столицы ведь ещё далеко. Тебе поесть чего-нибудь захватить? Проголодалась?

— На таком роскошном поезде разве нельзя просто вызвать обслуживание? Хотя, впрочем…—

— Хотя?

— Пожалуй, вам пока лучше наружу не выходить.

— Скажем так…

Фу-ух.

Сказав это, она шумно выдохнула.

— Фу-у-ух…

Не успел Норман понять, к чему она ведёт, как она поцеловала его. В тот момент, когда до него дошло, что произошло, он уже оказался оттеснён назад, вглубь диванчика.

— Ммф…

Она даже просунула язык. Ошеломлённый, он распахнул глаза — и увидел, что её глаза тоже открыты, совсем рядом.

Манящие, мерцающие гетерохромные глаза. Глубокий поцелуй длился больше десяти секунд.

— Хи-хи, ну надо же.

— ………Что это сейчас было?

Но стоило ему спросить, как из-за двери купе донёсся глухой стук, будто снаружи что-то снова и снова валилось на пол.

— …Кларес?

— Я это контролирую.

Немного подумав над её ответом, он проверил вес сложенного пальто и надел фетровую шляпу.

— То есть наружу выходить безопасно?

— Я бы не советовала. Разумеется, если я рядом, то неважно, что там снаружи — страшнейшее поле боя или преступный Отступник, — с вашей головы, сэнсэй, не упадёт ни волоса. Более того, я устрою вам такую прелесть, что покажется, будто мы просто на чудесном свидании. Но всё же незачем нарочно искать опасность, верно? Мы могли бы остаться здесь и продолжить с того места, на котором остановились, — с поцелуя. Ну как?

Её скорострельное предложение было явно простой дразнилкой, поэтому он ответил:

— Будем считать, что это значит: там безопасно.

— …..Ну надо же, какая жалость.

Похоже, он и правда нисколько не расстроился.

●

Когда я вышел из купе, передо мной тянулся ряд трупов.

— Знаете, у нас в школе как-то…

— Да?

— Был случай: в кладовке драмкружка оказались разбросаны манекены. Меня попросили разобраться. Поначалу все переполошились, решив, что это, возможно, вор.

— Понятно.

— В итоге оказалось, что какой-то уборщик случайно их повалил и разбросал. И я даже потом улаживала последствия — из-за совершенно очаровательной причины: он боялся, что его отругают.

— Надо же. Похоже, на тебя действительно очень полагались.

— ——Вот те манекены выглядели примерно так же.

— К сожалению, эти — настоящие.

Вздохнув из-за слов Кларес, Норман окинул взглядом вагон.

Два пассажирских вагона с купе, выстроенными вдоль прохода.

Теперь они стали стальными гробами на рельсах.

Люди лежали.

И были мертвы.

— ….Надеюсь, хотя бы машинисты ещё живы.

спросил Норман у Кларес, которая по-прежнему свободной рукой цеплялась за него.

Прислонившись головой к его плечу и лениво обвив его руку, она пару раз постучала посохом по полу.

— Пока лучше держать окна открытыми. Но я бы всё равно предпочла, чтобы вы не отходили от меня, сэнсэй.

— Понял. Ну, стоять здесь без толку незачем. Давай осмотрим всё ещё раз.

Зайдя в ближайшее купе, он снова осмотрел тела.

Мужчина средних лет в дорогом с виду костюме сидел, обмякнув, и изо рта у него тянулась слюна.

Но следов борьбы или сопротивления не было.

— Не похоже, что на них нападали. Внешних ранений тоже нет. Кларес, а тебе это как ощущалось?

— Как что-то неприятное.

Она чуть склонила голову, будто прислушиваясь к себе.

— Давайте-ка проверим, не исправит ли мне настроение рука сэнсэя.

И, не колеблясь, обняла Нормана за руку.

— У меня было чувство, будто в воздух что-то подмешали, но что именно — я не поняла. Пока что главное — охранять сэнсэя и моё личное купе.

— Благодаря этому я тоже остался жив. …Погоди, а к чему тогда был тот поцелуй? Если тебя и так хватало, чтобы нас защитить, он ведь был не нужен, верно?

— Мне просто захотелось вас поцеловать.

— …Понятно.

Ну, раз так, значит, так.

— Это… нет, всё очень плохо.

— О чём вы задумались, сэнсэй?

— Неважно, кто именно был целью и зачем — если мы прибудем в столицу в таком виде, начнутся большие неприятности.

Сказав это, он тут же ускорил шаг, всё так же не выпуская руки Кларес.

— Надо же, какие бодрые движения для Нормана-сэнсэя. И что же будет так неприятно?

— Представь: прибывает поезд, набитый трупами, и из него выходят только двое живых. Какая мысль придёт в голову первой?

— Судьбоносная пара, чудом выжившая силой любви.

— Что эти двое и есть преступники.

— Ку-ку-ку, я рада, что вы хотя бы не стали это отрицать.

В тот миг, когда Кларес рассмеялась, вагон резко тряхнуло.

— Ува!

Центр тяжести сорвало так сильно, что их тела на миг даже оторвало от пола. Это длилось всего пару секунд, но —

— Благодарю вас, сэнсэй.

Кларес уже уютно устроилась у Нормана на руках.

Пышное тело чарующей девушки и её свежий запах.

— Ты в порядке?

— Разумеется. Но тряхнуло знатно.

— …Плохо дело. Возможно, и с машинистом уже покончено. Если мы сойдём с рельсов, будет беда.

— Мне лестно, что вы на меня так рассчитываете, но даже я, пожалуй, пару костей всё же сломаю.

— Ну, когда дойдёт до этого, тогда и будем думать.

Когда они двинулись дальше, в вагон-ресторан, там, как и ожидалось, тоже валялись трупы.

Но поджидало их не только это.

— Хм?

Это была гигантская змея.

Огромная, не меньше трёх метров длиной, — такой Норман прежде никогда не видел. Она рванулась на них.

— Тук.

В ответ Кларес, которую звали [Феей], просто слегка стукнула посохом.

— <Рука Феи — Спригган>

В следующее мгновение гигантскую змею ровно рассекло вдоль пополам.

Фонтан крови окрасил вагон-ресторан,

но —

— Ох, вот это неожиданность.

ни единой капли не долетело ни до улыбающейся Кларес, ни до Нормана.

— Змей я, конечно, видела, но таких размеров — никогда. А вы, Норман-сэнсэй?

— Змеи такой величины вообще не должны существовать. Тем более внутри вагона.

Не норма.

Аномалия.

Иными словами —

— Отступники угнали поезд.

— Проблема в том, остался ли виновник всего этого по-прежнему в поезде.

сказал Норман, роясь среди трупов в вагоне-ресторане.

— Как я уже говорил, если мы прибудем на место, так и не поняв, что здесь случилось, нас самих будут считать подозреваемыми. Нужно либо найти виновного, либо хоть какую-то зацепку. Иначе в ту же минуту, как мы прибудем в столицу, нас начнут допрашивать.

— Что-то вы сегодня особенно разговорчивы.

Кларес, косясь на Нормана, осматривавшего тела, изящно сидела на стуле и попивала чай.

— Как вы думаете, с какой целью вообще угнали поезд?

— Среди убитых — знать, купцы, богачи из Балдиума. У кого угодно могли быть политические или денежные причины избавиться от них. А может, целью были мы. Или это был бессмысленный теракт. А может, их интересовали грузовые вагоны.

— Вот как? Значит, всё-таки груз?

— Если дело в деньгах, это возможно. Но у этой версии есть одна проблема.

— Какая?

— Как они собирались всё это забирать? Допустим, они и правда захватили груз. Но куда идёт этот поезд?

— На столичный вокзал.

— Именно. Даже если бы там их ждала группа для вывоза, столичный вокзал огромен, там полно посторонних. Это ведь новейший роскошный экспресс — он и без того привлекает массу внимания. А если при этом почти все пассажиры мертвы, то тихо и безопасно забрать с такого заметного поезда только груз было бы, по-моему, очень непросто.

— Верно. Не сказать что совсем невозможно, но хлопот слишком много. Тогда, может, целью было убийство кого-то конкретного?

— Трудно сказать.

Норман ненадолго задумался.

Если хочешь кого-то убить, способов бесчисленное множество.

Чтобы убивать людей, вовсе не нужны Отступники. Это и без того несложно.

Но всё же Норман подумал:

— Если целью было точечное убийство, газ тут выглядит странно. Всегда остаётся хоть крошечный шанс, что кто-то чудом выживет.

В любом случае —

— Для начала идём в машинное отделение. Если виновник там — схватим его. Если нет… будем думать дальше.

— Не беспокойтесь. С чем угодно справлюсь.

Легонько стукнув посохом, [Фея] мягко улыбнулась.

— Только в меру, пожалуйста.

Они прошли в следующий вагон.

●

— Та тварь раньше, скорее всего, просто проверяла, живы ли мы после газа. А задержка по времени, вероятно, была нужна, чтобы газ успел рассеяться. В таком случае вопрос только в том, была ли та змея одна или у неё были сообщники.

— А вы как думаете, сэнсэй?

— Скорее всего, были.

Потому что —

— Ясно как день, что эти ребята работали сообща.

Войдя после вагона-ресторана в следующий, грузовой, они обнаружили среди ящиков пять мёртвых вооружённых мужчин.

Грубое вооружение — армейские ножи и пистолеты. Явно не пассажиры.

— Ну надо же! Если, как говорит сэнсэй, это были сообщники той змеи, то что же получается!? Кроме нас тут есть кто-то ещё!?

— Быстро же ты с ними расправилась, Кларес.

Размышлять о том, кто это сделал, не было нужды.

— …Честно говоря, я рассчитывала на чуть более живую реакцию, сэнсэй.

Милая [Фея] надула щёки, изображая недовольство.

— Ну хоть удивление. Или сожаление, что я не оставила никого в живых для допроса. Ничего такого?

— Не могу сказать, что совсем об этом не пожалел.

— Простите, конечно, но как телохранитель я прежде всего ставлю безопасность сэнсэя.

Хотя формально она и извинялась, по её виду было ясно, что недовольство Нормана её скорее забавляет.

— Тогда, сэнсэй, почему бы вам не задействовать на полную ваши навыки армейского фельдшера и не вывести по одним только трупам их личности, характер, мотивы и даже то, что они ели сегодня утром на завтрак?

— Это вообще-то не совсем армейский навык. Вот Лонздер наверняка смогла бы по одному завтраку вывести все их пищевые привычки, но…

Он небрежно пожал плечами и снова посмотрел на кое-как сложенные тела.

Вскрытие не было его целью.

Да и к чему? Ведь виновница, сидящая на грузе, — сама Кларес.

— …Хм.

Он один раз кивнул.

— Хотя кое-что я всё же могу сказать.

— Например?

— Эти типы, скорее всего, были просто нанятыми головорезами.

В карманах пальто у них лежали трудовые талоны.

Такие выдают после подённой работы, а потом по ним получают деньги на бирже труда. Талончики маленькие, но адреса на них были напечатаны. Кроме того, при них нашлись мелочь, дешёвое спиртное, билеты на ставки и тому подобное.

— Руки у них очень грубые. Значит, скорее всего, стройка или фабрика. Мелкая шпана, которую легко навербовать прямо с улицы.

— Понятно.

Кларес чуть склонила голову.

— От стройки до угона поезда — надо же, какой широкий у безработных спектр занятий. Познавательно.

— …В безработице нет ничего плохого.

— Не волнуйтесь, сэнсэй. Я на безработных не смотрю свысока.

— …Как бы то ни было, само наличие такой мелочи означает, что у них был наниматель. Может, они и должны были забирать груз? Хотя для такой роли вооружены они слишком слабо. Или каждый собирался ухватить, что сможет, сам по себе…?

— Но если такая уличная шпана выйдет из роскошного экспресса, это будет выглядеть довольно странно, не находите?

— Да, согласен. Вокзал… что они вообще собирались там делать? — А?

— Сэнсэй?

Похоже, Норман что-то понял: он достал карманные часы, сверился с расписанием экспресса и цокнул языком.

Затем вытащил из пальто небольшую книжку — лицо у него стало непривычно жёстким.

— Что это за книга?

— География.

— Ясно. В вашем пальто, как всегда, есть всё на свете. — Так что же?

— Этот поезд идёт не в столицу.

— Что?

Её бледно-зелёный и светло-розовый зрачки едва заметно сузились.

— Та тряска, что была недавно. Из-за неё нас перевели с основного маршрута на неиспользуемую ветку.

Он показал Кларес книгу по географии.

Она была раскрыта на местности, по которой поезд должен был ехать сейчас.

Достав ручку из нагрудного кармана, он провёл линию по карте.

Линия чуть изгибалась, но по сути была прямой.

— Вот основной путь, указанный в буклете поезда. А вот здесь… мы, скорее всего, свернули на заброшенную ветку.

— Неиспользуемую — в каком смысле?

— Похоже, впереди есть заброшенная угольная шахта. Значит, дело было не просто в угоне поезда — им нужно было именно это. Сойти с главного пути к заброшенной станции, а там уже легко разгрузить вагоны. Можно увести всё целиком. Вот почему эти мертвецы и не были готовы тащить груз по кускам каждый для себя.

— Смело. Если поезд не придёт, шум поднимется страшный.

— Но зато этого достаточно, чтобы забрать ценный груз.

Он захлопнул книгу по географии и тяжело выдохнул.

— …Чёрт. Всё серьёзнее, чем я думал.

— Больше похоже не на угон поезда, а на угон поезда Отступниками?

— Что-то среднее. И само по себе это уже дико, но они подготовились куда основательнее, чем я предполагал…

Плохо. Норман почувствовал нарастающую спешку.

— …Фух.

Поправив шляпу, он собрался с мыслями.

Угон поезда. Убитые городские шишки. Змееподобный Отступник. Подручная шпана. Если судить по обстановке, главный виновник — или кто-то близкий к нему — с высокой вероятностью сидит в машинном отделении. А если эти были всего лишь мелкими исполнителями, то, возможно, в других вагонах тоже есть люди.

— …Если маршрут и правда сменили, значит, в столице нам уже не грозит полицейское оцепление. Зато нас вполне могут встретить засадой на той станции, куда они нас ведут.

— Тогда разве это проблема? Я же с вами.

— …Ну, спорить с этим трудно.

Если бы дело было просто в обычном человеческом преступлении, это ещё ничего.

Но это инцидент, связанный с Отступниками.

А разбираться с такими случаями — его работа, и если он её не выполнит, это ударит по его оценке.

Оценки были важны.

Ему нужно было их зарабатывать — на то у него была причина, по которой он обязан это делать.

Об этой причине знает только его сестра.

— …Ладно, Кларес.

— Да?

— Постарайся не убивать никого из подозреваемых, кто будет похож на главного виновника.

— Не хотелось бы.

[Фея] сухо хихикнула

и, с забавой тыкая посохом в труп, посмотрела на него.

— Как я уже говорила, я телохранитель Нормана-сэнсэя, а значит, ваша безопасность для меня превыше всего. И потому я твёрдо намерена убивать всё, что может вам угрожать.

Говорить такие жуткие вещи с очаровательной улыбкой — очень в её духе. Ответ был именно таким, какого он и ожидал, но что с этим делать?

— Но вы правы. У вас ведь есть свои обстоятельства, сэнсэй.

Она приложила тонкий палец к подбородку.

— Может, заключим пари, Норман-сэнсэй?

Изящно прокрутив посох между пальцами, она слегка приподняла подол юбки в подобии реверанса.

— Как я уже сказала, я хочу убивать всё, что может быть опасным — и людей, и Отступников. Нет причины важнее, чем обеспечить вашу безопасность.

Но —

— Я всё-таки постараюсь учесть и ваше положение, сэнсэй. Так что если мотив у того, кто сидит в машинном отделении, окажется пустяковым, я его убью. А если для этого найдётся достаточно веская причина — пощажу. Ну как вам?

— Это ты называешь пари? И по каким критериям мы вообще будем определять, что считается «пустяком»?

— Обсудим вместе.

— …У меня такое чувство, будто в итоге мне просто придётся всеми силами уговаривать тебя не забирать себе роль преступника.

— Ку-ку-ку — нет.

[Фея] снова рассмеялась и театрально замотала головой.

На фоне груды трупов это смотрелось совершенно неуместно, неподходяще и легкомысленно.

Этот страж хочет охранять то, что сам пожелает охранять.

Но она не просто оберегает доверенные ей сокровища.

Она — монстр, искажающий окружающий мир и других людей.

— Роль виновника принадлежит кому-то другому. Я же — тот монстр, чья роль состоит в том, чтобы до основания уничтожать дураков, затевающих злые дела.

Что ж.

— Я буду убивать и убивать ради Нормана-сэнсэя. И делать это со всей серьёзностью. Так что, сэнсэй, попробуйте изо всех сил меня остановить. И тоже — со всей серьёзностью.

—──── Я так и знал, что вы придёте.

Машинное отделение, в которое они добрались, оказалось просторнее, чем ожидалось.

Гул поезда и завывание ветра здесь звучали куда громче, пол под ногами всё время мелко дрожал.

В глубине располагались топка и место машиниста, а впереди оставалась полоска пространства шириной в несколько метров — ровно столько, чтобы двое могли втиснуться бок о бок.

Главным же было не это, а мужчина, сидевший боком на месте машиниста прямо перед ними.

Даже сидя, он казался маленьким. Назвать его внешность опрятной язык не поворачивался, а если сказать прямо — он был попросту уродлив.

Одежда на нём была ни богатая, ни грязная.

Самый обыкновенный на вид работяга.

Разве что трубка в зубах бросалась в глаза. Но это был лишь внешний знак.

Норман понял всё с первого взгляда.

Отступник.

От него исходила та грубая аура, которая бывает у людей, для которых насилие давно стало частью повседневности.

Его тёмные глаза казались устало ко всему равнодушными, но в самой глубине их мерцал глухой огонёк.

Появление Нормана и Кларес его, похоже, не удивило.

Скорее, он словно именно этого и ждал —

и только равнодушно кивнул, будто всё шло по заранее известному сценарию.

— …О?

— …Кларес?

[Фея], всё ещё державшаяся за руку Нормана, впервые за долгое время выказала нечто похожее на удивление.

Для неё это было редкостью.

— …Ну? Кто из вас главный за этот угон поезда? И какова цель?

— Нокер Кромвель. Да. Убить вас двоих. Или, возможно, завербовать.

— Что?

— Хм—

На несколько секунд замерли даже Норман и Кларес.

То, что именно он и стоит за угоном, было ожидаемо.

Но вот то, что его целью были убийство или вербовка Нормана с Кларес…

Не груз?

Не покушение на какого-нибудь важного пассажира?

— Давай поговорим, Хэмиш. Времени у нас достаточно — этот поезд не идёт в столицу.

— …Значит, маршрут вы и правда сменили на ходу?

— Как и ожидалось. Скажу прямо, Норман Хэмиш. Когда-то я был в том же положении, что и эта [Фея].

— Ясно.

Одной этой фразы Норману хватило, чтобы всё понять.

— Значит, раньше ты был Отступником [Картезиуса].

— Верно.

●

Нокер затянулся трубкой ещё раз.

— В Балдиуме [Картезиус] от меня избавился.

Изо рта у него вышел мрачный дым. В голосе не было эмоций.

Он просто сухо излагал факты, будто сердце ему уже давно стёрли в порошок.

Раз Норман не узнал его в лицо, значит, от него избавились больше полутора лет назад.

— Меня пытались убить, но я выжил. Поэтому сейчас и занимаюсь этим.

— Ради чего?

— Движение за права Отступников.

— Что?

— Чтобы сделать существование Отступников достоянием гласности и добиться для них гарантированных прав. Вот моя цель.

— …………

Движение —

за права Отступников?

Норман ошеломлённо раскрыл рот, и даже улыбка Кларес на миг застыла.

— Я услышал, что вы двое будете в этом поезде.

— От кого?

— Угон поезда и вывоз груза — всего лишь приятный побочный эффект. Знаешь, [Фея], внутри [Картезиуса] ты считаешься одним из самых полезных и самых опасных монстров.

— Сэнсэй? Вообще-то вас сейчас откровенно игнорируют.

— Освобождение Отступников и их прав — да, звучит, наверное, нелепо. Но обращаются с ними чудовищно. Эйристеп, ты ведь учишься в женской академии Балдиума, не так ли? Или что, твоим товарищам хотя бы позволяют свободно выходить наружу, если заранее подать рапорт…

— Ну, это только благодаря любви сэнсэя…

— Это касается только тебя. Нам назначали место жительства и почти не давали свободы даже просто выйти наружу.

— …

Кларес едва заметно дрогнула.

Наверное, ему удалось задеть в ней что-то знакомое.

Да и в самом деле: ещё совсем недавно с ней обращались так же.

— Я знаю, что именно ты сыграл роль в смягчении этих ограничений, Хэмиш. Превосходно.

— …Спасибо, наверное?

От такой внезапной похвалы Норман не сразу нашёлся, что сказать.

— Но этого недостаточно. В столице [Близнецы] разрабатывают оружие против Отступников. Такими темпами мы потеряем даже нашу полезность.

И с этими словами маленький человек тихо, но отчётливо наполнил свой голос жаром.

— Нам, Отступникам, нужно освобождение. У нас есть сила, чтобы сражаться. Нам не хватает только денег, времени и людей.

— И ты не думаешь, что это невозможно?

— Разумеется, не думаю. Если ты примкнёшь ко мне, Хэмиш, за тобой наверняка последуют и те четверо из Балдиума. Тогда всё станет куда реальнее.

— …Понятно. То есть ты говоришь совершенно серьёзно.

Поначалу Норману это показалось просто нелепым.

Движение за права Отступников?

Если мир узнает об их существовании, в худшем случае всё может кончиться чем-то вроде средневековой охоты на ведьм.

— …Хм.

Содержание его слов было безумным до абсурда, и всё же ни в тоне, ни в поведении Нокера не было ни капли игры.

Этот маленький человек был серьёзен до конца.

Ужасающе упрямо он продолжал бить киркой в поисках жилы,

совсем как шахтёр, который не знает, есть ли она там вообще, пока не докопается.

— Ясно.

И Норман кое-что понял.

Природа, стремящаяся менять —

искажать —

всё вокруг.

— Значит, ты [Искажённый]?

— Именно.

[Искажённые] отличаются от прочих Отступников одной яркой чертой.

Их аномалии и их психика направлены на окружающее. Их способности ясно стремятся искажать не самих себя, а нечто иное — и материю, на которую они воздействуют, и людей, на которых влияет само их существование.

То, что меняет всех.

Окружение.

Само здравое чувство нормы.

Даже по меркам Отступников инциденты, вызванные [Искажёнными], обычно получаются крупномасштабными.

Кларес была такой же.

— Ты торопишься, Хэмиш. Тогда спрошу прямо: я хочу искривить мир ради будущего Отступников. Не хочешь протянуть мне руку? — Я уверен, ты и сам хочешь того же.

— Хм.

Он умел говорить только то, что нужно, и не тратил ни слова впустую — за это Норман не мог не отдать ему должного.

Но Норман был не настолько беспечен, чтобы решиться на что-то только из-за этого.

— Я хочу кое-что спросить.

— Что именно? Я отвечу настолько честно, насколько смогу.

— Была причина убивать пассажиров?

Погибло множество людей, без разбора. Были ли они виноваты хоть в чём-то, Норман не знал.

Но уж точно не было причин, чтобы они вот так просто оказались втянуты и погибли.

— Нет.

Нокер ответил коротко,

словно ударил кувалдой по железу.

— Они мешали, поэтому я их убил. Возиться с таким количеством гражданских слишком хлопотно, поэтому я их убил.

— Ясно.

Норман кивнул.

— Кларес, в нашем пари победа за тобой.

— О? Вы уверены?

— Да. Всё в порядке.

Слова прозвучали пугающе пусто и холодно — совсем не в его духе.

— Вместо того чтобы убивать, достаточно было просто обезвредить их и потом дать [Картезиусу] самому разбираться с объяснениями. Так было бы проще во всех смыслах.

Но даже это было не главным.

— Давай убьём его прямо здесь.

Ставка была именно на мотив виновника. Но после того, что сказал Нокер, причин щадить его больше не оставалось. Монстр, убивающий людей просто потому, что они мешают, не должен жить.

— Не ожидала, что он окажется настолько жалким подонком.

— Что ж, мне приятно видеть такую редкую сторону Нормана-сэнсэя, но…

[Фея] шагнула вперёд.

Несмотря на сильную тряску, движения её были лёгкими и плавными.

Сохраняя свою нездешнюю ауру, она стукнула посохом в пол.

Разнёсся сухой звук удара.

— <Рука Сприггана>

— <Тупой молот шахтёра>

А затем —

не произошло ничего.

— Кларес?

— Хм, значит, не сработало. У нас обеих всё же третья категория, да?

— Я же говорил, что знал о вашем приходе.

Нокер поднялся.

И правда — он был маленьким. Ниже даже самой Кларес.

— Я предполагал, что вы в итоге не сойдётесь. Если ты станешь помехой, мне придётся устранить тебя. И Эйристеп — твою способность моя сила может убить. Поэтому я и ждал именно тебя.

— Похоже на то. Я ещё до прихода в организацию пробовала пользоваться силой, но всё было бессмысленно.

— Вот почему ты так удивилась раньше — что для тебя редкость…

[Искажённый] способен искажать и вмешиваться в свойства материи.

А значит,

если Кларес искажает что-то своей способностью, а Нокер способен исказить это ещё сильнее…

то магия [Феи] будет…

стерта.

— Своей силой я тоже не смогу воспользоваться, но если мы взаимно обнулим друг друга, то феи останутся просто людьми.

Он вытащил грубый нож.

— Если не согласишься сотрудничать, я убью тебя, как и остальных пассажиров. Потому что ты мне мешаешь.

Движения Нокера Кромвеля были простыми.

Преодолеть несколько метров расстояния —

и взмахнуть оружием.

Вся его техника была сведена именно к этому.

Судя по тому, как он двигался, он полагался не только на способность — он тренировал тело, чтобы превратить её в настоящее оружие и научиться применять.

Невольно задумываешься, при каких обстоятельствах [Картезиус] всё-таки выбросил такого полезного Отступника,

который, казалось бы, стоил многого.

Его просто выбросили, как бесполезный камень. Что за история скрывалась за этим?

Но сейчас важнее было другое.

— Кларес, вмешаться?

— Просто смотрите, сэнсэй.

— Мм.

Норман даже не шевельнулся и стоял, не вынимая рук из карманов.

Сейчас на их глазах должна была развернуться реальность.

— Умри, [Фея].

Проклятие, почти выдохнутое сквозь зубы.

Это было первое настоящее чувство, которое промелькнуло в нём до сих пор.

— Хе.

Раздался резкий, пронзительный звук.

— ——…

Глаза Нокера широко распахнулись.

Само собой, это был вовсе не звук лезвия, рвущего плоть.

Это был тяжёлый глухой удар ножа, вогнанного в стену.

— Значит, если ты не можешь пользоваться способностью, ты для меня просто обычный человек?

Она не стала защищаться силой.

В руках у [Феи] был изумрудно-зелёный посох.

Она зацепила Г-образной рукоятью руку Нокера с ножом и отвела удар в сторону.

Благодаря самому быстрому и самому экономному движению лезвие маленького человека ушло в стену.

— Ну надо же, вы меня недооценили. Я ведь телохранитель сэнсэя. Неужели вы правда думаете, что я не смогу его защитить только потому, что не могу пользоваться силой?

[Фея] тихо рассмеялась, и посох в её руках дрогнул.

Пальцы, сжимавшие его посередине, чуть подбросили древко, заставив его провернуться. Взмывший вверх наконечник точно ударил Нокера в локоть.

— Гх…!?

Получив резкий удар по суставу, маленький человек отшатнулся, выронив нож от боли и растерянности.

— Ну же, ну же. Вы ведь пытались меня убить, не так ли?

— …

Движение маленького человека вдруг оборвалось.

Кларес, провернувшись вокруг своей оси, зацепила рукоятью посоха Нокера за шею.

— Разумеется, я вам этого не позволю.

И тут же, пока его тело было зафиксировано, в солнечное сплетение врезался короткий прямой удар —

а вслед за ним, с прекрасной посадкой корпуса, пошёл мощный тычок.

— Гу!? — Гха!?

На этом она не остановилась. Разжав хват на рукояти, она тут же ударила ею напрямую.

Посох врезался ему в висок, и тело Нокера швырнуло в стену.

— Угх… да чтоб тебя…!

Ошеломлённый серией мгновенных ударов, Нокер наконец отступил на несколько шагов назад.

Но места здесь и с самого начала было немного. Кларес тут же сократила дистанцию. На ходу выдернув из кармана ещё один нож,

— Где ты выучила такое?.. В нашем досье об этом ничего не было…

— Это о каком именно периоде вы говорите? И люди, и феи растут день ото дня.

— Наглая девчонка.

— Вызывать у людей неприязнь — моя специализация как феи.

Хотя коридор был узким, для маленького мужчины и юной девушки места в нём хватало. Ножом здесь можно было работать без помех, а вот посохом — не замахнёшься в полную силу.

Поэтому Кларес взяла его посередине и принялась вращать и перехватывать.

Лезвие и посох беспрерывно пересекались в воздухе.

Движения маленького человека основывались на армейских техниках ближнего убийства.

Против молниеносных атак, построенных на минимуме движений и бьющих в малейший разрыв дыхания и сознания противника, её стиль отвечал отклонением удара и мгновенным подчинением его ритма. Выпады Нокера она отбивала посохом, сразу коля его концом в ответ. Если тот уходил, она проворачивала древко и цепляла его тело, беря под контроль позицию.

Её движения походили на танец.

Весенний ветер тёплый,

но его не ухватить.

И всё же он веет туда, куда сам пожелает.

Нездешняя юная девушка.

Нелепо чужая в любом месте и в любом пейзаже.

Пусть так говорить о девушке и, возможно, невежливо,

но смотреть, как она, сжимая посох, танцует в тесном проходе, было ей пугающе к лицу.

Словно сказочное царство фей, куда человеку вход заказан.

— ?!

— Ку-ку-ку.

Схватка длилась всего несколько десятков секунд. Хмурился в ней лишь маленький человек.

Потому что ход боя уже перешёл в руки [Феи].

— Да где ты вообще выучила такие приёмы?

Быть может, ему стало страшно.

Обычная на вид школьница — и вдруг владеет боевыми навыками на уровне наёмного убийцы.

Он исходил из того, что, лишив её аномалии, легко раздавит ребёнка, — а вместо этого сам увяз.

Может…

может, она всё ещё что-то скрывает?

Можно было бы одёрнуть себя и назвать это излишней паранойей.

— Уфуфу.

Но улыбка [Феи] не позволяла ему успокоиться.

Какой бы ни была ситуация — даже перед лицом смерти — улыбка с её лица не сходила. Не менялась. Не робела. Не боялась. Менялся, робел и боялся тот, кто стоял против неё.

Страшнее всего — не понимать.

— ?!

Маленький человек отпрыгнул назад.

Резко отскочив,

не обращая внимания на то, что спиной ударился о дверь машинного отделения, он схватился уже не за нож, а за —

— Этого хватит…!

маленький пистолет, выпавший ему прямо в ладонь из рукава.

Однозарядный карманный пистолет убийцы, который легко спрятать в одежде. Крошечный, но более чем способный убить.

Палец тут же нажал на спуск.

— —

Норман остался стоять неподвижно.

Он знал, что сейчас произойдёт.

Хотя всё равно не мог не напрячься.

— Фу—

Впервые Кларес выдохнула резко, почти со свистом.

Она поставила посох вертикально. Пуля ударила точно в середину древка, расколов его вдоль всей длины.

И маленький человек увидел сразу две вещи.

— ?!

Тонкий белый клинок, выскользнувший из разбитых ножен, спрятанных внутри посоха.

И геометрические узоры крыльев, вспыхнувшие за спиной [Феи].

***

— Кларес!

Норман вскрикнул в испуге, но [Фея] не обратила на это ни малейшего внимания и шагнула вперёд.

В следующее мгновение безупречный выпад, словно стрела, пронзил сердце Нокера.

— В воздухе мелькнула режущая сталь.

— Гохх—

Нокер выплюнул сгусток крови,

— …<Тупой молот шахтёра>!

— <Рука Феи — Спригган>.

Не произошло ничего.

— …Чёрт.

— Жаль. Если ты можешь запечатать меня, значит, верно и обратное.

<Рука Феи — Спригган>.

Способность свободно обращаться с воздухом так, будто он твёрдое вещество.

Одной лишь силой воли она могла придавать воздуху любую форму, какую пожелает.

Самое страшное в этой силе — её невидимость.

Более того, изначально Кларес умела управлять только видимым воздухом вокруг себя, но через тренировки она исказила и расширила этот принцип: теперь в радиусе нескольких десятков метров вокруг себя она могла отвердевать и двигать даже невидимый воздух на расстоянии, а также менять его состав и давление.

Дух, охраняющий сокровища.

Оттого и — «Рука Феи».

В отличие от неё, <Тупой молот шахтёра> Нокера, по всей видимости, размягчал твёрдые предметы.

Но для Нокера сейчас важна была вовсе не разница между природой их сил.

— Вот, значит, как.

— Мм?

— Те крылья света… вот из-за этого вы, значит, особенные…!

Крылья за её спиной уже исчезли, но их образ всё ещё выжигал ему глаза.

— С такой силой ты могла бы исказить куда больше…!

— …?!

— Я не навязываю вещам свои искажения. То, что хочу исказить я, совсем не то, что хочешь искривить ты.

Мы с тобой разные.

Даже услышав это, он так и не понял.

— Поэтому тебя и выбросили? Потому что ты так и не понял?

— ?!

Маленький человек будто хотел ещё что-то выкрикнуть.

— Хватит.

Но [Фея] оказалась быстрее — и выдернула тонкий клинок у него из груди.

Из раны хлынула кровь. С глухим хлюпающим звуком кровь брызнула и из горла, и вместе с ней маленького человека окончательно покидала жизнь.

На этом всё было кончено.

Смерть монстра, исковеркавшего множество чужих жизней.

Те двое, на кого он охотился, выжили.

— …Фух. Ну и беспорядок. Ножны я всё-таки сломала, сэнсэй.

Криво улыбнувшись, Кларес встряхнула клинок, сбрасывая с него кровь.

— Ну, ничего не поделаешь. Как-нибудь потом купим новые. …А, и ещё —

— Мм?

— Отлично сработано. Как и ожидалось.

— Уфуфу.

От похвалы она рассмеялась.

На этот раз это была не приклеенная к лицу улыбка.

А чистая, ничем не сдержанная радость, совсем не похожая на её обычную манеру.

— Всё элементарно, мой господин.

Она улыбнулась мягко, будто весенний ветерок.

— Просто у меня был хороший сэнсэй.

●

— Да, путешествие и правда вышло занятным.

Спустя два дня после угона поезда, уже отчитавшись в столице, Норман как обычно улыбался в поезде на обратном пути домой.

Главаря они одолели, но самое тяжёлое начиналось уже после этого.

Разгребать последствия всегда было сложнее всего.

Пришлось через заброшенные шахты возвращать поезд обратно на прежний путь и уже оттуда идти в столицу. В столицу они прибыли в ту же ночь, но потом до поздней ночи терпели допросы и бесконечные объяснения. Поспав всего несколько часов, Норман занялся изначальной целью поездки, потом сходил с Кларес на прогулочное свидание по столице и уже на следующий день снова выехал обратно, так и не успев толком перевести дух.

То, что их задержали совсем ненадолго, оставило в душе смутную тревогу, но, возможно, это даже стоило считать удачей.

Норман бывал в Ноднорле раз в полгода, но так и не смог к нему привыкнуть.

Он даже не зашёл в родной дом.

В конце концов место Нормана было в том безветренном городе, окружённом каменными стенами.

— Трудно назвать это приятным путешествием,

пробормотал он, мягко касаясь полей фетровой шляпы.

— Особенно учитывая, с кем именно нам пришлось столкнуться.

— А я жалею только о том, что наше пари с сэнсэем в итоге не сработало как надо,

сказала она, а потом вдруг чуть вскинула подбородок, словно о чём-то вспомнив.

— О, тогда держите ещё одну задачку напоследок. Сможете угадать, в какой момент я всё-таки один раз воспользовалась силой?

— Когда отбила пули, верно?

ответил он мгновенно.

— Меня удивило уже то, что ты приняла пули в лоб одним только посохом. Но после этого я не понимал, что будет, если ты рванёшь вперёд сквозь осколки посоха и отбитые пули. Значит, ровно на один миг ты просто оттолкнула всё, что стояло у тебя на пути, своей силой. Я прав?

— Безупречно. Как и ожидалось от сэнсэя.

— Всё элементарно.

— Ку-ку-ку.

В столице [Фея] уже успела обзавестись новым посохом взамен сломанного.

— …Но Кларес, это всё равно было безрассудно. В тот момент…

Перед его глазами вспыхнул образ мерцающих зелёных крыльев.

— Я знаю. Но это было всего лишь на мгновение, правда? Надеюсь, вы сможете закрыть на это глаза.

— Честное слово… очень прошу.

Он тяжело вздохнул.

— Ну и хлопотной же вышла эта поездка.

Норман не мог найти в ней ничего приятного: угон поезда, сумасбродный революционер, лишний отчёт сверх обычного…

— А что вы думаете, сэнсэй?

— Мм?

— О движении Нокера Кромвеля за права Отступников. Его действия зашли слишком далеко, это ясно, но сама цель?

— Хм.

Норман всерьёз задумался над этим вопросом.

— Давать права Отступникам — это не плохо. Наоборот, это хорошо. Если бы всё сводилось только к этому, я, возможно, даже стал бы ему помогать.

— О? Какая жалость. Будь вы на его стороне, у него, пожалуй, всё пошло бы куда легче.

— Это ничего бы не изменило,

с кривой улыбкой сказал Норман.

— Всё равно ничего бы не вышло.

Он произнёс это как нечто само собой разумеющееся.

Будто таков естественный порядок вещей.

— Большинство людей — обычные люди. Мир не начинает двигаться ради настолько крошечного меньшинства.

— То есть большинство всегда ставят выше меньшинства?

— К сожалению, да.

По крайней мере, нынешний мир устроен именно так.

— Если бы существование Отступников стало общеизвестным, это породило бы лишь подозрения и паранойю. Куда лучше, чтобы их существование оставалось скрыто. Жить изо дня в день, думая, не водятся ли у соседа странные силы, — слишком утомительно.

Вот почему цель Нокера Кромвеля была слишком уж утопической и оторванной от реальности.

Она породила бы куда больший хаос, чем любые отдельные происшествия, которые способны устроить сами Отступники.

Он наверняка понимал это — и всё равно действовал.

И вот теперь в сошедшем с рельсов поезде остались только Норман и Кларес.

— Не могу сказать, что совсем не понимаю эти чувства,

сказал Норман.

Но согласиться с ними он не мог.

— Уфуфу.

— …Что такое?

— Просто редко услышишь от вас, сэнсэй, такие горячие слова.

— …Иногда и у меня такое бывает.

Он неловко прочистил горло.

Для него самого это и правда звучало не слишком привычно.

— В любом случае, когда вернёмся, мне ещё и сестре придётся отчитываться. Уже заранее не по себе.

— Тогда я просто скажу, что вам, должно быть, пришлось нелегко. Но… послушайте, сэнсэй.

[Фея] чуть изогнула губы в улыбке.

Её два разных глаза смотрели прямо на Нормана.

— —

В одно мгновение из мира Нормана исчезли все звуки.

Осталась только [Фея], прекрасная в своей улыбке.

Манящая улыбка существа не из этого мира.

— Раз уж всё это и правда доставляет вам столько хлопот, почему бы нам просто не сбежать и больше никогда не возвращаться в Балдиум?

Слова [Феи] вливались ему в уши, как чистейшая сладость.

— Этот город приносит вам одни неприятности. Так почему бы нам тогда не отправиться куда-нибудь вдвоём? Я бы совсем не возражала. Если вам так будет угодно, сэнсэй, я без колебаний брошу всю свою нынешнюю жизнь.

Не вникая даже в смысл сказанного, он чувствовал, как возникает желание просто согласиться, без всяких условий, заворожённый её тягучим, соблазнительным голосом.

Вот чем была Кларес Эйристеп.

Не потому, что она Отступница.

А просто потому, что она — фея.

Плутовка, что заманивает людей в иной мир.

Помимо своей природы Отступницы типа [Искажённая], она обладала ещё и врождённым очарованием.

Сладкий соблазн.

Прими он его — и она, несомненно, защитила бы его от любой беды.

Среди монстров-Отступников не было никого сильнее Кларес в бою.

Норман прекрасно это знал.

И потому ответил:

— Я пас.

●

Кларес Эйристеп с самого начала знала, что Норман ответит именно так.

Отступники типа [Искажённая] — отдельно от самих способностей — склонны вмешиваться в окружающее.

Им хочется искривить мир и общество вокруг себя под собственное удобство.

Полтора года назад Кларес была такой же.

Ученицей женской академии Балдиума, в которой однажды пробудилась её сила Отступницы, и вместе с ней — это ментальное воздействие.

В результате она подчинила себе и учениц, и преподавателей,

будто марионеток, которые выполняют любое её слово.

Место, где должны были воспитывать людей, превратилось в сказочное царство, преклонившее колени перед своей королевой.

А может быть, она просто наконец освоила своё врождённое очарование.

Но поскольку в этой академии учились дети знати и богатых купцов,

масштаб возможных последствий был невозможно даже оценить.

И потому она задумалась: что именно ей стоит искривить по своей воле? Именно тогда она и встретила Нормана.

С того момента Кларес Эйристеп перестала искажать кого-либо, кроме Нормана Хэмиша.

Точнее, она решила направить всё врождённое желание [Искажённой] только на него.

Искривить кого-то другого — значит изменить самую основу его натуры.

Превратить того, кто стремится к праведности, в того, кто жаждет зла. Того, кто сочувствует чужой боли, — в того, кто ею наслаждается. Обычного человека — в монстра.

Превратить того, кто держит в руках четыре ошейника Отступников, в того, кто держит только один.

Норман Хэмиш, думала Кларес, был чересчур упрям.

За те полтора года, что они были знакомы,

этот юноша ничуть не изменился — даже оставаясь рядом и с самой [Феей] Кларес, и с [Цветком Слёз], [Адской Гончей] и [Самоцветом].

С Кларес он обращался как с проблемной ученицей, даже учил её самообороне.

У Нормана были свои границы и свои приоритеты — то, на что Кларес не могла повлиять.

Наверное, было бы забавно сделать так, чтобы он ставил её выше всего.

Но при этом ей вовсе не хотелось, чтобы он менялся.

Если бы он сломался всего лишь от лёгкого соблазна, она потеряла бы к нему интерес ещё с самого начала.

Фей не интересуют игрушки, которые так легко ломаются.

Им хочется играть со своими игрушками вечно.

Кларес с самого начала поняла, что нападение на поезд — это инцидент, связанный с Отступниками.

Радиус действия её способности исчислялся несколькими десятками метров, так что она с самого начала полностью осознавала всё, что происходит в поезде.

Она знала, что творится в каждом вагоне, знала и о карлике, который ждёт в машинном отделении. Знала всё.

Она притворялась, будто ничего не замечает, и даже предложила Норману игру посреди всего этого, потому что хотела увидеть, какие суждения он вынесет и какой выбор сделает.

Разумеется, она защищала его изо всех сил — в этом не было ни капли лжи.

Но вместе с тем ей хотелось за ним наблюдать.

Искажённая любовь.

Искривлённая привязанность.

Перевёрнутая страсть.

Она и сама знала, что это неправильно.

Вот в этом Нокер Кромвель и ошибся.

Вопрос прав Отступников был несущественен.

Пусть делают что хотят.

Но Отступники никогда не должны считать себя правыми в том, что делают.

Самовольно искажать окружающий мир по своей прихоти.

Этому нет никакого оправдания.

Если кто-то попытается протянуть руку к Норману, к её любимому сокровищу, — ему придётся за это заплатить.

— <Рука Феи> защищает свои сокровища.

— Ку-ку-ку.

Она неотрывно смотрела на юношу перед собой, на присвоенное ею сокровище, буквально пожирая его взглядом.

Сколько ни смотри на него, он не меняется — только небрежно пожимает плечами.

— Тогда сегодня я больше ничего говорить не буду.

— И слава богу. От твоих соблазнов у меня и без того одни неприятности.

— О, нет, сэнсэй. Это не совсем так.

Одним плавным движением она прижала древко посоха к самому центру его груди, буквально пригвоздив его к месту.

— Угх.

Одного этого хватило, чтобы обездвижить Нормана.

Она идеально зафиксировала линию через центр его тяжести — ещё один приём, которому научил её сам Норман.

Удерживая его так, Кларес встала и уселась ему на колени верхом,

прижавшись к нему всем телом.

На такой близости их дыхание смешивалось, а взгляды переплетались.

[Фея] улыбнулась.

— Я могу сделать так, чтобы ни один звук не вышел наружу.

прошептала она сладко, тягучим, тающим голосом.

Используя силу так, чтобы передавать звук прямо в его барабанные перепонки —

говорят, ощущение от этого очень приятное,

такое, от которого мозг сладко покалывает.

— Очень удобно, что в двери этого купе нет стекла. Значит, никто не сможет заглянуть внутрь.

— …То есть?

— До Балдиума ещё несколько часов, верно? Что бы мы ни делали, никто ничего не узнает.

Из горла Нормана вырвался едва слышный звук.

И одна только эта реакция уже привела её в восторг.

— Пусть вам и не под силу искривить сам ход вещей.

Но это уже совсем другая история.

— Ну же, сэнсэй, выбирайте.

Воздух за его спиной задрожал, вытягиваясь и смыкаясь вокруг него едва заметной зелёной дымкой, не давая ему вырваться. [Фея] улыбалась.

Той же самой обычной улыбкой,

но любви и желания в ней сейчас было больше, чем когда-либо прежде.

Страж [Феи] щедро, без остатка обожала своё собственное сокровище.

— Потому что ваш выбор, сэнсэй, принесёт мне больше радости, чем что бы то ни было ещё.

Интервал 4

— Если уж рассуждать совсем по-практически, [Фея] Эйристеп и правда поразительна. Я исследовал множество Отступников, и даже среди них она заметно выделяется.

— О, значит, в этом мы сходимся. Именно так — Кларес просто невероятна. Даже неловко, что она зовёт меня сэнсэем.

Оба юноши кивнули друг другу, полностью согласные.

— Но ты и правда думаешь, что держишь поводья этой особы?

— Именно её неудержимость и делает Кларес такой обаятельной.

— Хм. Ну, твои влюблённые бредни я, так уж и быть, пропущу мимо ушей, но есть у меня один вопрос.

— История о поездке на поезде — частная.

— Это неважно. Меня интересует Нокер. Он был выдающимся Отступником. В основном занимался устранением ключевых фигур, мешавших [Картезиусу], но…

Джим преувеличенно склонил голову набок, будто задумавшись.

— Если отбросить способность, [Фея] Эйристеп физически ничем не должна отличаться от обычного человека, верно? Ты хочешь сказать, что она в ближнем бою одолела профессионального убийцу?

— Это просто значит, что Кларес была настолько сильна.

— Что-то не верится.

Тяжёлый, прощупывающий взгляд Джима ясно показывал, что он не убеждён.

— Допустим, чисто гипотетически… Нокер и правда в конце ничего не сказал?

— Последних слов у него не было. Я же уже говорил тебе: мгновенная смерть. Один укол в сердце.

— Хммм. Вот как.

— …………

— Будь его способность ещё активна, я бы ещё поверил. Но если они обе взаимно её обнулили, то трудно представить, как [Фея] Эйристеп могла победить. Разве не случилось чего-то особенного?

— Извини, что разочарую, но иногда реальность бывает унылой. Ничего не случилось, и на этом всё.

— Хм… вот как.

Джим несколько раз кивнул.

— В любом случае путешествие выдалось тяжёлым, да, Норман?

— И после такого путешествия я ещё должен разбираться с этим?

— Ничего не поделаешь. В столице тебя уже допрашивали, но после обсуждения в тамошней штаб-квартире [Картезиуса] возникли некоторые подозрения.

Речь шла вот о чём —

— Считается, что Нокер Кромвель был связан с тобой.

— …………Что?

— Разве это так уж странно? Твоя увлечённость Отступниками общеизвестна.

— …Ты вообще слушал мою историю?

— Слушал. Но остаётся вопрос, какая её часть вообще была правдой.

— ………Чёрт.

С тяжёлым вздохом Норман обмяк.

Одной этой фразой всё было перечёркнуто.

Весь смысл этого рассказа мгновенно испарился.

— В штаб-квартире считают, что ты и Шахтёр вместе устроили угон поезда, а потом ваши отношения испортились. В том поезде ехало множество дворян и влиятельных лиц, тесно связанных с балдиумским [Картезиусом]. Причин нацелиться на него было более чем достаточно. Даже под вывеской борьбы за права это выглядело бы вполне естественно.

В конце концов —

— Это ведь ты сам сказал. Твои четверо — не монстры. Они люди.

И с этими словами Джим широко развёл руки.

— На этом твой рассказ заканчивается. Но вот главная проблема только начинается.