Пролог 1

— Итак, начнём допрос Нормана Хэмиша!!

Странно жизнерадостный голос разнёсся по холодной комнате с каменными стенами.

— Ах, как же это весело! Потрясающе, правда? Ты ведь со мной согласен, Норман?!

— Нет, не согласен. Это ужасно. С какой стати я должен считать это весёлым, Джим?

Двое юношей сидели друг напротив друга, разделённые длинным столом, и их слова звучали в полном противоречии друг другу.

У стены стоял ещё один длинный стол, на котором были аккуратно разложены самые разные вещи.

Чёрная фетровая шляпа, поношенное длинное пальто, бумажник, носовой платок, зажигалка, новая пачка сигарет, лупа, линейка, набор отмычек, книга по географии, блокнот, толстая папка, набитая документами, револьвер и складная трость. У ближайшей стены стоял даже старомодный телефон.

Седовласый юноша, крепко связанный, сидел на фоне четырёх больших окон, за которыми простиралась густая чёрная ночь.

— Посмотри на меня как следует — что ты видишь?

— Ну, ты привязан к стулу по рукам и ногам! Я даже выучил специальный узел, чтобы он точно не развязался! По-моему, это восхитительно!

— Не мог бы ты меня развязать?

— Ни за что!

— Ужасный ответ. Обычно к этому моменту ты уже донимал бы меня чаем и сладостями.

— Мы же не в моей лаборатории, верно? К тому же, когда я и правда приношу чай и сладости, ты почти к ним не притрагиваешься. Ты вообще помнишь, когда в последний раз ко мне заходил?

— …И когда это было? Я вообще-то давно не был в городе.

— Тридцать семь дней назад! Когда я сказал тебе, что еду в столицу по работе, ты исчез через две минуты! А я вообще-то хотел немного поболтать, пока была возможность!

Юноша выглядел избитым — если не сказать, изрядно искалеченным. Его белая рубашка, подтяжки и чёрные брюки — самый простой наряд — были перепачканы грязью и кровью, а кожу покрывали ссадины. Растрёпанные волосы, спадавшие до ключиц, тоже хранили на себе следы насилия, и вся его фигура будто была окутана тяжёлой тенью ушибов.

С тяжёлым вздохом и совершенно безучастным видом он напоминал бродягу, валяющегося у обочины.

— Никогда ещё не видел тебя таким. Продолжай в том же духе — я хочу развлечься, Норман!

Светловолосый юноша хитро улыбнулся,

и в его смехе слышалось совершенно искреннее удовольствие. Если бы не лабораторный халат, эта яркая живость сделала бы его похожим на звезду бального вечера; а странное сочетание — парадный смокинг, поверх которого был наброшен халат, — только усиливало его своеобразное обаяние.

— У тебя и правда отвратительный вкус, Джим Адамворт.

— О, а уж кто бы говорил, Норман Хэмиш.

Связанного юношу звали Норман Хэмиш.

Его похитителя — Джим Адамворт.

Со стороны это походило на допрос, но та непринуждённость, что витала между ними, скорее напоминала беседу в уличном кафе.

— Для начала: что у тебя вообще с одеждой? Почему на тебе смокинг, а поверх него халат?

— Ну же, Норман, неужели ты не понимаешь?!

Джим поднялся и драматично взмахнул полами халата.

— За мной закрепилась слава одного из самых элегантных мужчин в обществе! Раз уж это официальный допрос, я просто обязан был одеться соответственно. Хотя обстановке и методам я всё-таки добавил немного личного, ведь ты мой друг! А поскольку я ещё и исследователь, халат — часть моей формы. Без него никак!

— Ты вообще знаешь, что значит слово «сочетание»?

— Хе-хе… ну что поделать? Печально. Первопроходцев никогда не понимают в их время…

— …………

Норман вяло посмотрел на него,

а Джим со вздохом пожал плечами.

— Если честно, как бы ни было забавно видеть тебя вот так связанным, мне всё же немного тяжело. Ты ведь мой единственный друг, Норман!

— Единственный друг, которого ты избил, запихнул в мешок, притащил сюда и связал. И ты всё ещё это говоришь?

— О… да, это действительно очень тяготит меня, Норман.

Джим медленно кивнул; улыбка исчезла с его лица, и выражение стало непривычно серьёзным.

— Но ничего не поделаешь. Такова жизнь, верно, Норман!

— …Верно.

Улыбка мгновенно вернулась к Джиму, тогда как на лице Нормана не дрогнул ни один мускул.

Норман поднял взгляд к потолку и пробормотал:

— Кстати, где мы вообще?

— Хе-хе… похищенным не принято сообщать такие подробности. Считай, что это просто подходящее место для нашей маленькой беседы!

— …Ну и ладно.

— Хм-м… хотелось бы, чтобы вы всё-таки были поосторожнее, господин Норман…

Джим слегка раздосадованно сжал кулак.

— Ну и ладно!

Он тут же снова сменил тон.

— Тогда начнём! По официальному поручению от [Картезиуса] я допрошу тебя, Норман!

— …Может, перестанешь произносить моё имя после каждой фразы?

— Поговорим об Отступниках, которые окружают этот город-крепость Балдиум, Норман!

Джим резко щёлкнул пальцами,

затем со вздохом закинул ногу на ногу, поправил воротник халата и окончательно вошёл в роль.

— Ты ведь знаешь, Норман, что этот город, Балдиум, окружён стенами?

— Мы начнём прямо с этого?

— Не порть атмосферу, Норман. Тут всё держится на настроении!

Он на мгновение замолчал, задумчиво наклонив голову.

— …Вообще-то выкрикивать твоё имя в конце каждой фразы уже начинает надоедать.

— Рад, что ты это понял.

Чуть поубавив пыл, Джим продолжил объяснение.

— Норман, ты живёшь в этом городе уже полтора года. Каждый день перед глазами у тебя была стена — гигантская, почти сто метров высотой, окружающая весь город. Никто не знает, когда её построили; она просто была здесь всегда, настолько давно, что уже никто не задаётся вопросом, зачем она вообще нужна. Ах да… как там ты часто говорил?

— ──В этом городе нет ветра.

— Именно! По-моему, очень поэтично. А для меня это словно миниатюрный сад — миниатюрный сад Отступников.

Юноша с благородной внешностью подался вперёд, ухмыляясь от возбуждения.

— Да, именно, Отступники!

Он с особым нажимом повторил это слово.

— Отступники, значит…

Норман пробормотал это без всякого интереса —

скорее смирившись с восторгом Джима, чем действительно заинтересовавшись.

— Я думал, с чего начать, но, пожалуй, лучше всего с самого начала. Что же такое Отступники?

Джим театрально раскинул руки.

— Магия, чудеса, фантазии. Вещи, в которые хоть раз в детстве верит каждый. Но в реальности ничего этого не существует!

А затем его улыбка стала зловещей.

— Однако существуют чудовища, идущие против законов этого мира. Те, кто преображает, преступает и искажает…

— …

— Как ты знаешь, я изучаю этих Отступников, верно?

— Изучаешь… и не только, верно?

— Ха-ха! Эту часть оставим на потом! Хотя Отступники и могут напоминать сказочных волшебников, до добродушных созданий им очень далеко… скорее уж совсем наоборот!

Он продолжал тоном лектора, читающего урок.

— Они безумны!

Заявил он с полной убеждённостью.

— Одни рождаются с надломленным разумом, другие ломаются позже. Таких людей и без того хватает. Но здесь, в Балдиуме, бывают те, у кого нестабильный разум пробуждает силу — словно по волшебству, превращая их в чудовищ. Именно таких мы и называем Отступниками!

— Слишком поверхностное объяснение.

— Ладно, перейдём к сути.

Джим щёлкнул пальцами и указал прямо на Нормана.

— Именно ты укрываешь в этом городе одного из таких Отступников. Как агент [Картезиуса], действующий по правительственному приказу! И сейчас ты во всех подробностях расскажешь мне об инцидентах, с которыми столкнулся. Я проверю твой отчёт и передам его наверх, в [Картезиус]. Ты ведь понимаешь своё положение?

Потому что Джим широко развёл руки.

— Сначала начался рост преступности, потом стали разрушать общественные объекты, а теперь ещё и подозревают, что ты вышел из-под контроля и пошёл против [Картезиуса]!

— Чепуха. Всё это время я добросовестно выполнял свою работу. Когда сестра завербовала меня в [Картезиус], я и не думал, что в итоге окажусь… впрочем, нет, как раз думал, что такое возможно. Но не представлял, что в роли моего похитителя окажешься именно ты.

— А кого ты тогда представлял?

— Сестру.

— Аха-ха! Ха-ха-ха!

Джим был прав:

и он, и Норман, и сестра Нормана — все трое работали на [Картезиус], кто исследователем, кто агентом.

— Как ты знаешь, мы занимаемся исследованием, расследованием и контролем сверхъестественных существ, которых называют Отступниками. Я — исследователь, а ты и твоя сестра — полевые агенты.

Джим поднялся и взял со стола толстую папку.

— Отступников необходимо скрывать из-за их опасности. И это естественно. В большинстве случаев они выглядят как люди, но их угроза несомненна. Именно поэтому часть агентов [Картезиуса] наблюдает за ними и держит их под контролем. Как, например, ты.

Из папки Джим достал четыре листа.

На столе перед ним легли четыре фотографии.

— ───

Норман прищурил свои бледно-голубые глаза, рассматривая их, а Джим тем временем представлял каждую по очереди.

— [Цветок Слёз].

Сереброволосая девушка в капюшоне,

с жёлтыми глазами, устремлёнными в сторону, скучающими и будто давно отказавшимися от всего мира.

— [Адская Гончая].

Высокая женщина с длинными золотыми волосами, чуть склонившая голову и улыбающаяся кроткой улыбкой —

улыбкой, словно извиняющейся за то, что она вообще оставляет след в этом мире.

— [Самоцвет].

Смуглая женщина с чёрными волосами, среди которых выделялась одна красная прядь.

Казалось, весь мир вращается вокруг неё — именно такое впечатление она производила.

— [Фея].

Девушка с пепельно-каштановыми волосами. Она игриво подмигивала, прижимая к подбородку пальцы в знаке мира.

Её улыбка сияла такой беззаботностью, будто, что бы ни случилось в мире, она всё равно продолжила бы смеяться.

— Всего их четверо — и я хочу услышать о твоих чудовищных игрушках.

— Они не чудовища. Они люди.

Тёмные, застоявшиеся синие глаза Нормана столкнулись с сияющим золотым взглядом Джима.

— Дзззззз! В комнате раздался треск передатчика.

— …Ну вот, весь запал пропал. Выходи уже, Норман.

— …Делай что хочешь.

— Как скажешь.

Пожав плечами, Джим подошёл к трубке, соединённой с передатчиком.

Перекинувшись с кем-то парой слов,

— …Понятно.

Он повернул шею и снова сел на стул.

Внимательно глядя на четыре фотографии, разложенные на столе,

— Норман, ты говоришь, что эти чудовища — люди.

— Да, именно. И, между прочим, это очаровательные девушки.

— Понятно.

Джим один раз кивнул и с суровым выражением лица произнёс:

— Похоже, эти четверо сейчас сражаются друг с другом снаружи.