Пролог 2

По пустынной ночной улице танцевало серебро.

Длинные волосы до пояса вторили движениям юной девушки.

Под тусклым светом фонарей они ярко мерцали.

Так же, как и её необычные тёмно-жёлтые глаза. Одежда, напоминавшая наряд подвижного мальчишки, скрывала всё тело, кроме лица.

Даже руки были затянуты в кожаные перчатки, а в них она держала вещь, слишком уж роскошную для такой девичьей наружности.

Снайперскую винтовку — почти в собственный рост.

Обычно из такого оружия стреляют лёжа,

— Ах, как же это бесит…!

девушка исказила своё тонкое, правильное лицо раздражённой гримасой и нажала на спуск, стоя во весь рост.

В ответ раздался не просто выстрел.

Не физическая дрожь, прошедшая по воздуху.

Скорее колебание, отозвавшееся в чём-то ином.

И вместе с ним —

[OOOOOOOOOOOHHHHH!!]

что-то ещё разорвало тьму звериным рёвом.

Его облик было не разглядеть.

Лишь пара багровых зрачков светилась в непроглядной черноте.

— У вас совсем нет чувства приличия, госпожа Сидзуку.

И как только эти багровые глаза произнесли укоризненные слова,

— Да кому здесь вообще нужно приличие!

сбоку влетел удар ногой.

Удар. Грохот, подобный грому.

Тень с алыми глазами отбросило обратно во тьму, так и не вынырнув под свет фонарей.

— Ха! Отличный удар, Элтиль!

С громким смехом на мостовую приземлилась ещё одна женщина.

Смуглая красавица-сорванец с чёрными волосами, где одна прядь была выкрашена в красный, с сигаретой в зубах.

Чёрная куртка была просто наброшена на плечи, руки в рукава она даже не продела, а штанина справа была дерзко обрезана выше колена.

— Да не за что, Сидзуку!

Сереброволосая девушка по имени Сидзуку ответила тем, что снова нажала на спуск.

Сверхмалой дистанции хватило, чтобы пуля врезалась в пышную грудь черноволосой женщины, однако

— Как и всегда, упорно цепляешься за эту нелепую пушку… но на мне это не сработает.

что-то остановило пулю, и та, сплющившись, соскользнула по её полной груди; женщина лишь с кривой усмешкой щёлкнула её прочь.

Странным образом пуля деформировалась, не пробив ни кожу, ни одежду.

— Чёрт…!

— Эй, да не кисни ты так!

Сереброволосая девушка отпрыгнула назад.

Смуглая женщина тут же бросилась следом.

Расстояние в несколько шагов исчезло в одно мгновение.

Женщина уже ухмыльнулась и занесла кулак для удара —

— Тук.

раздался странно чёткий звук, а следом —

— Тогда позвольте мне вернуть любезность, госпожа Лонздер.

до них донёсся новый голос.

— …!

С молниеносной ловкостью женщина отмахнулась в ответ ударом тыльной стороной ладони.

Послышался глухой звук раскалывающегося удара.

Словно кто-то насильно разбил нечто чрезвычайно твёрдое.

Хотя там ничего не было — лишь тусклый свет ночного города.

И всё же женщина несомненно ударила по чему-то.

На её коже, которой не задела ни одна пуля, проступила кровь.

Но она лишь чуть заметно улыбнулась и обратилась к девушке, легко приблизившейся к ним.

— Опоздала, [Фея].

— Последний удар всегда самый меткий, Диа.

Пепельно-русая девушка в форме.

Её разноцветные глаза — правый светло-зелёный, левый бледно-розовый — сияли в ночи.

— …Кларес.

— Привет, Сидзуку. Можешь и поблагодарить меня, знаешь ли.

Сереброволосая Сидзуку назвала незваную гостью по имени.

Голос у неё был такой, будто она буквально выдавливала из себя слова, словно ей было противно даже обмениваться любезностями.

Будто сказать это было нужно — но совершенно не хотелось.

— …С чего бы. Если бы госпожа Лонздер не сдержалась, ты бы и меня задела, разве нет?

— Хе-хе. Ну и как ты думаешь, Элтиль?

— …Вижу, ты всё так же любишь напускать дыму.

Именно высокая женщина, выступившая из чёрной мглы, ответила на вопрос девушки с разноцветными глазами.

Пышная светловолосая красавица.

И прежде всего поражал её рост — почти два метра.

От шеи и ниже её тело скрывал сшитый из лоскутов тренч, а в вырезе тяжело вздымалась открытая грудь.

— И зрелище, надо сказать, для усталых глаз весьма приятное, да, Элтиль?

Под тренчем на ней не было совсем ничего.

— Прошу, воздержитесь.

Женщина вздохнула и с лёгким фырканьем отвела взгляд.

— Похоже, все в сборе.

Снайперша с серебряными волосами — Сидзуку.

Светловолосая женщина в накинутом поверх нагого тела плаще — Элтиль.

Смуглая черноволосая женщина — Лонздер.

И пепельно-русая девушка с тростью — Кларес.

Четыре девушки и женщины сошлись друг против друга под тусклым светом фонарей.

Первой заговорила Кларес.

Стукнув изумрудной тростью о мостовую,

— Ну что ж. Цель у нас одна и та же, так как же нам быть в этой ситуации? На всякий случай спрошу прямо — может, нам вчетвером отправиться спасать господина Нормана вместе?

девушка, которую называли также [Феей], ослепительно улыбнулась, задавая вопрос остальным трём.

— …Немыслимо.

— Я бы предпочла обойтись без этого.

— Не говори глупостей. Скажи уже прямо, что хочешь побыть главной героиней, а мы тут нужны только для того, чтобы выгоднее тебя оттенять.

— Вижу, дерзости вам по-прежнему не занимать.

Тихо хихикнув, Кларес рассмеялась и, поигрывая рукоятью трости, встретила их взгляды.

— Лично я надеялась, что, раз уж мы все здесь, нам удастся хотя бы сейчас действовать сообща. Всё-таки прошло уже около полутора лет, не так ли?

— …Мы — сообща? Забавно слышать это от тебя, Кларес.

— И что же в этом забавного, Сидзуку?

В ответ на её мягкую улыбку Сидзуку ответила искривлённой усмешкой.

— Господин Норман влип во всё это сразу после твоей очереди, разве не так? Так вот что значит быть [Феей]? Тогда это имя тебе подходит разве что как насмешка.

Её тёмно-жёлтые глаза впились в взгляд Кларес.

С издёвкой. С вызовом.

— Разве ты не потому предлагаешь нам сотрудничать, что сама не сумела защитить господина Нормана?

— Хех, язык у тебя по-прежнему острый, Сидзуку.

Её улыбка напоминала маску, приклеенную к лицу.

— Пожалуй, это и правда можно назвать моей ошибкой. Приму это с достоинством. Но, знаешь, [Цветок Слёз], ты ведь тоже должна была заметить опасность, грозившую господину Норману, верно? Уверена, ты всегда прислушивалась к нему, даже когда была не твоя очередь.

И Кларес продолжила:

— Нападая на других, ты начинаешь говорить особенно быстро, не правда ли?

— …Ц.

На этот раз уже Сидзуку пришлось выдержать гетерохромный взгляд Кларес.

В ответ на её слова она лишь раздражённо цокнула языком.

— Если уж говорить о чьих-то промахах… звучит как жалкая отговорка, не так ли? Мы все в одной лодке, верно? Вы ведь согласны, Детектив? И вы тоже, [Гончая]?

— И почему это ты обращаешься ко мне так фамильярно?

— Ну, у тебя ведь такой милый образ, разве нет?

— Что ж, я и правда утончённая красавица, так что такая фамильярность мне не очень подходит.

Вмешалась Лонздер, зажав сигарету между пальцами.

— Похоже, там у вас согласия не предвидится. Что скажешь, Элтиль, может, хотя бы мы с тобой будем дружелюбнее?

— Не говорите глупостей.

— Но ведь ты собака Нормана, разве нет?

От этих слов Элтиль нахмурилась.

Перед ней стояла улыбающаяся красавица, выпуская струйку дыма.

— Если ты его собака, значит, могла бы стать и моей. Я давно так думаю.

— Вы, я смотрю, весьма вульгарны.

— Ха! А уж кто бы говорил, [Гончая]!

— К тому же ещё и невоспитанны. Неужели вы совсем не способны разговаривать, не выдавая собственные мысли за абсолютную истину? Я даже представить могу, как тяжело приходится бедному господину Норману рядом с вами.

— Это моя работа. Да и Норману, между прочим, нравится. Он ведь мазохист.

— Ха? Да всё ровно наоборот. Он ещё тот садист.

— Хе-хе. Пожалуй, здесь наши взгляды расходятся. Не так ли, Сидзуку?

— …Чепуха. Сейчас совсем не время для подобных разговоров.

Они обменивались колкостями, сдерживали друг друга словами и каждым жестом источали враждебность.

Как хищники, что сверлят друг друга взглядом, деля добычу.

В сущности, все они хотели сказать одно и то же.

Как бы ни различались они во всём остальном, в этом они были едины.

Так что —

не мешайся у нас под ногами.

Своими взглядами, движениями, присутствием — всем, кроме слов, — они во все стороны излучали именно это намерение.

— Я и сама люблю поболтать, но вы — совсем другое дело. За исключением [Феи], мне даже говорить ничего не нужно про остальных двоих.

— Я была бы признательна, если бы вы воздержались от дурных слов о других, госпожа Лонздер.

— …Хотя мне и неприятно соглашаться с госпожой Элтиль, она права. Это вас не касается. Мне нужен только господин Норман.

— Хе-хе. Так я и думала. Значит, словами тут ничего не решить?

Никто из них не видел в остальных ничего, кроме смертельных врагов.

Манера у всех была разной, но суть — одна и та же.

Сидзуку стянула зубами кожаную перчатку и подняла обнажённый палец.

Элтиль выгнула спину, понизила стойку и оскалилась.

Лонздер уродливо скривила щёку и хрустнула пальцами.

С всё той же приветливой улыбкой Кларес постучала тростью по булыжной мостовой.

Четыре девушки — четыре Отступницы — выпустили наружу свои истинные сущности,

бросая вызов самим законам этого мира.

— И что скажешь?

— Хм… ну…

Норман попытался пошевелить руками, но, вспомнив, что связан, лишь вздохнул и улыбнулся.

— Все четверо явились меня спасать… даже трогательно.

— …Должен заметить, улыбка у тебя сейчас до ужаса фальшивая, —

ответил Джим, устало щуря золотые глаза.

Они там, похоже, сошлись в смертельной схватке, а Норман говорит о таком вот тоном.

Если он серьёзен, то это пугающе бессердечно, а если врёт,

то врёт совершенно очевидно. Как и всегда, Джим так и не мог понять, о чём Норман думает на самом деле.

Никогда не мог.

— …Кхм. В любом случае моя работа — выслушать подробности происшествий за последний месяц.

— Я уже подал отчёт сестре, значит, ты его наверняка читал. Мы ведь даже болтали об этом у тебя в лаборатории. Зачем всё это снова пересказывать?

— Разумеется, причина тут другая. Но это необходимо. Назовём это проверкой. Или, если угодно, обрядом посвящения.

— …А если я просто решу полностью тебя игнорировать?

Широко ухмыльнувшись, Джим медленно провёл правой рукой по шее.

— Понятно.

— Смотри, я ведь могу и постараться сохранить тебе жизнь! Но тогда ты станешь моим! Вообще-то… звучит довольно заманчиво! Я бы заставил тебя делать много всего интересного!

— Ладно, давай уже к своим вопросам. Но если ты останешься доволен, потом у меня тоже будет к тебе вопрос, — ответил Норман.

— О! Что ж, меня это вполне устраивает!

Джим раскрыл свою папку, перелистнул несколько страниц и остановился на одной.

— Для начала: за последний месяц ты и твои Отступницы немало встряхнули город, не так ли? Четыре происшествия, четыре чудовища. Первое — загадочная смерть в особняке. Но когда замешан Отступник, это всего лишь дело об убийстве. Особенно если за расследование берётся [Цветок Слёз] — тогда ни одна уловка не сработает! Итак, имея в руках это оружие, к какому выводу ты пришёл?

— Ах… если уж нужно как-то ответить… пожалуй, к важности чего-то единственного в своём роде?

— А это уже неплохое начало!

воскликнул Джим с той же детской увлечённостью, что и всегда.

Несмотря на похищение и допрос, в его поведении не было и тени враждебности.

Словно он и правда просто беседовал с другом,

и от этого становился только ещё тревожнее.

— Ну же, рассказывай. История с участием Отступника — это ведь не просто загадка. Может, боевик, саспенс, хоррор или паника из-за чудовища?

— Что ж… я бы не стал завышать ожидания. На самом деле это нечто совсем иное.

Когда Нормана вынудили определить всё это по жанру, он и сам растерялся.

Ему было бы куда проще, впишись эта история хоть в одну из этих рамок.

— Только одно уточнение, Джим Адамворт.

— Слушаю, Норман Хэмиш.

Норман тщательно подбирал слова.

Он уже говорил это раньше,

но готов был повторять столько раз, сколько понадобится.

— Это не какая-то история о чудовищах. Это история о людях.