Глава 8. Гнев уездного магистрата

– Энергия таланта уровня провинции, Студент Перед Мудрецами – достижение сразу двух литературных вершин, чего в истории государства Цзин еще не бывало! – не смог скрыть своего восхищения Вань Сюэчжэн. – Даже Чэнь Шэн достиг в свое время лишь звания Туншэна Перед Мудрецами. По сравнению с этим кандидатом, тот так называемый вундеркинд – ничто. Магистрат Цай, в вашем уезде действительно есть скрытые таланты.

Уездный магистрат Цай и Ван Юаньцзюнь взглянули в сторону, где находился вундеркинд Фан Чжунъюн, а затем быстро отвернулись. Вань Сюэчжэн был прав: по сравнению с званием Туншэн Перед Мудрецами и стихотворением уровня провинции, этот скромный вундеркинд из небольшого уезда действительно ничто.

– Экзаменаторы отправляются на обход экзаменационного зала. Не хотите ли присоединиться? – улыбнулся магистрат Цай.

– С удовольствием! – в один голос воскликнули Вань Сюэчжэн и Ван Юаньцзюнь.

Все трое громко рассмеялись и вместе направились в сторону, где находилась экзаменационная кабинка Фан Юня.

Когда они проходили мимо экзаменационных комнатушек, экзаменуемые подняли головы и почувствовали неладное.

«Неужели эти трое экзаменаторов одержимы какой-то демонической силой? Почему они смеются так, словно получили повышение или разбогатели?»

«Не похоже на обычный обход зала. Может, случилось что-то серьезное?»

«Уездный магистрат Цай обычно прямо-таки источает ауру сурового и неподкупного чиновника, но сегодня он словно околдован… Его улыбка ярче солнца».

Многие кандидаты вытянули шеи, желая увидеть, что задумали эти три господина.

И вот они замедлились перед кабинкой Фан Юня, перейдя прямо на черепаший шаг.

Фан Юнь только что получил прилив таланта, и радость в его сердце еще не угасла, когда он увидел, как уездный магистрат Цай, глава Ван и ректор Вань повернулись к нему с невероятно сияющими улыбками.

Фан Юнь остолбенел: поведение этих трех высокопоставленных лиц было настолько странным, что напомнило ему сцену из фильма ужасов.

Трое чиновников кивнули Фан Юню, выражая одобрение, и бросили взгляд на экзаменационную работу на его столе. В их глазах читалась нежелание, когда они уходили.

«Они, должно быть, знают, что я стал Туншэном Перед Мудрецами», – подумал Фан Юнь.

Фан Юнь еще раз внимательно перечитал «Весеннее утро». Его чувство тревоги улеглось; он стал Студентом Перед Мудрецами, Лю Цзычэн не осмелится убить его в уезде Цзи.

Фан Юнь собрал свои вещи, положил экзаменационную работу на стол и вышел, закинув учебную сумку за плечо. Стоявшие поблизости приставы тут же подошли, забрали тест по поэзии и положили ее поверх экзаменационной работы Фан Юня из раздела «житие и высказывания мудрецов».

Когда Фан Юнь проходил мимо других экзаменационных комнат, многие кандидаты не могли сдержаться и тихонько перешептывались.

– Какой самоуверенный!

– Этот парень такой шустрый, впечатляет.

– Разве это не тот Фан Юнь, которого содержит «Си Ши из Цзянчжоу?» Какая неудача!

Выйдя из зоны экзаменационного зала, Фан Юнь увидел трех экзаменаторов, сидящих в беседке и взирающих на него. Он не стал подходить к ним, чтобы поговорить, а просто почтительно поклонился и направился к выходу из академии.

– Какой выдающийся и внушительный молодой человек! – громко похвалил Вань Сюэчжэн.

Уездный судья Цай подумал про себя, что этот парень явно из бедной семьи, он худой и слабый, да еще и весь в ранах – никто в своем уме не мог разглядеть в нем ничего выдающегося, а тем более внушительного.

– Несмотря на свои раны и плохое самочувствие, он все же решительно пришел сдавать экзамен, – тоже не преминул рассыпаться в похвалах стоявший рядом Ван Юаньцзюнь. – У него исключительный характер, он – образец для подражания среди экзаменующихся. Его имя, несомненно, войдет в летопись уезда, и останется в веках.

Уездный магистрат Цай немедленно приказал привести двух солдат, которые проверяли Фан Юня при входе.

– У меня к вам вопросы. Вы должны отвечать правдиво, – молвил Цай Хэ, окинув взглядом двух нервничающих солдат.

– Да.

– Когда только что ушедший раненый кандидат входил в зал, он говорил о своих травмах?

Среди двух тысяч экзаменующихся был только один с головой, обмотанной повязкой, поэтому двое солдат хорошо его помнили. Они дословно повторили слова Фан Юня, что его привезли на повозке, запряженной волами, и вчера на него напали четверо мужчин в масках с акцентом префектуры Даюань, чуть не забив до смерти.

Лицо уездного магистрата Цая потемнело.

Вань Сюэчжэн и Ван Юаньцзюнь посмотрели на уездного магистрата Цая с явным сочувствием.

Хотя успехи Фан Юня в написании стихотворения провинциального уровня и становлении Туншэном Перед Мудрецами, безусловно, являлись достижениями для Цай Хэ, как магистрата уезда, тот факт, что студент перед уездными экзаменами едва не был убит, свидетельствовал о неэффективности охраны общественного порядка. Если бы двор решил расследовать этот инцидент, уездный магистрат Цай, скорее всего, столкнулся бы с порицанием и урезанием жалованья.

В министерстве кадров есть отдел аттестации чиновников, отвечающий за оценку эффективности их управленческих способностей. Первоначально магистрат Цай мог бы претендовать на высшую оценку, но если бы инцидент с избиением Фан Юня получил более широкую огласку, ему бы повезло, если бы его оценка была хотя бы удовлетворительной.

– Передайте констеблю Лу, чтобы он тщательно расследовал это дело! – повелел магистрат Цай, хлопнув по столу. – Этому уезду было нелегко взрастить Туншэна Перед Мудрецами. Я не потерплю бесчинств мелких негодяев!

Сказав это, уездный магистрат Цай обратил взор на вход в Академию Искусств и Наук.

Фан Юнь вышел из академии через боковую дверь. Вход, ранее забитый экзаменуемыми, теперь был занят родителями. Тысячи человек с тревогой ждали, переговариваясь между собой и создавая невообразимый шум.

«Родители везде одинаковы», – Фан Юнь подумал о своей матери, и его взгляд потускнел.

– Ты уже сдал экзамен? Разве не говорили, что экзамен продлится до пяти часов вечера? Почему ты вышел еще до четырех?

– Чей это ребенок? С таким поведением будет неудивительно если он ничего не сдаст.

– Похоже, это ребенок из семьи «Си Ши из Цзянчжоу». Говорили, что он довольно перспективный. Не ожидал, что он сдастся. Какая жалость.

Фан Юнь не хотел связываться с этими дядями и тетями, поэтому быстрым шагом направился к выходу, протиснувшись сквозь толпу. Снаружи стояли паланкины и двуколки, среди которых особенно выделялась единственная воловья повозка.

Фан Юнь быстрым шагом подошел к повозке и увидел, что несколько соседей и знакомых беседуют рядом с ней с Ян Юйхуань.

– Сяо Юнь? – удивленно воззрилась на него Ян Юйхуань.

Cоседи ничего не сказали, лишь с сожалением смотрели на Фан Юня. Кандидаты, заранее покинувшие место проведения экзамена, были либо гениями, либо теми, кто плохо справился и просто сдался. По их мнению, Фан Юнь принадлежал скорее ко второй категории.

Эти соседи не стали говорить неприятных слов, как другие, а напротив, постарались утешить Фан Юня.

– Сяо Фан еще молод. Какие его годы, он еще сможет сдать экзамен на звание Туншэна.

– Верно, все из-за этих травм, иначе Сяо Фан точно бы сдал на отлично.

– Спасибо вам, тетушки и бабушки, – улыбнулся Фан Юнь. – Юйхуань, пойдем домой.

– Хорошо, старая курица уже варится, ждет только тебя, – Ян Юйхуань лучезарно улыбнулась, без тени разочарования или осуждения, даже не спросив, как прошел экзамен, боясь расстроить Фан Юня.

Фан Юнь был ей еще больше благодарен, когда возвращался домой вместе с ней.

По дороге домой они болтали и смеялись, Ян Юхуань специально говорила то, что поднимало настроение.

Ян Юйхуань вернула воловью повозку хозяину, и они с Фан Юнем пошли домой пешком.

Вернувшись домой, Ян Юйхуань надела фартук и с улыбкой сказала:

– Фан Юнь, сиди спокойно. Я приготовлю тебе полноценный мясной пир! Будет не только тушеная курица и свинина в соусе, я даже купила рыбу. Наешься досыта, а если что останется, сможешь доесть завтра!

– Сестра Юйхуань, мне нужно тебе кое-что сказать, – обратился Фан Юнь, к надевавшей фартук Ян Юйхуань.

– Говори, я слушаю, – Ян Юйхуань подняла голову и посмотрела на Фан Юня снизу вверх своими прекрасными глазами. Хотя она была на три года старше Фан Юня, она была немного ниже его, с миниатюрной и изящной фигурой.

– Ты заметила, что раны и синяки на моем лице истончились и как будто поблекли?

– Раны исчезли, остались только бледные следы, как странно! – ошеломленно воскликнула Ян Юйхуань, внимательнее приглядевшись.

Ян Юйхуань почувствовала, что улыбка Фан Юня какая-то слишком загадочная. Она долго и вдумчиво размышляла, смутно догадываясь об одной возможности, но она казалась ей настолько абсурдной, что она не могла в это поверить.

Фан Юнь внезапно шагнул вперед, обошел Ян Юйхуань и поднял ее на руки.

– Ах… – вскрикнула Ян Юйхуань, поспешно обнимая Фан Юня за шею и глядя на него со смесью паники и замешательства.

– Сестра Юйхуань, скажи, какая сила в этом мире способна в одночасье сделать человека сильнее? – с улыбкой уточнил Фан Юнь. – И быстро залечить раны?

Ян Юйхуань пристально глядела на Фан Юня. С детства он был для нее младшим братом. Если бы ей пришлось описать его, она назвала бы его робким, слабохарактерным, неуклюжим и не очень способным к учебе, но в то же время добрым.

Однако этим утром Ян Юйхуань увидела в глазах Фан Юня решимость, а сейчас она видела в них невиданную ранее уверенность.

Это был взгляд, свойственный настоящему мужчине!

– Ты… ты получил орошение таланта? – осторожно спросила Ян Юйхуань.

– Я стал Туншэном Перед Мудрецами! – отчеканил Фан Юнь, глядя Ян Юйхуань прямо в глаза.

– Правда? Это Правда? – Ян Юйхуань крепко обняла Фан Юня за шею, глядя на него с радостным изумлением, боясь, что это всего лишь сон.

– Я никогда не стал бы лгать сестре Юйхуань!

– Знаю, наш Сяо Юнь никогда не стал бы мне лгать, – энергично кивнула Ян Юйхуань.

Пока Ян Юйхуань говорила, слезы текли по ее щекам, как бусины с оборванной нити. Чтобы поддержать учебу Фан Юня, ей пришлось пережить слишком много трудностей. Она прекрасно понимала, что надежды почти нет, но все равно, стиснув зубы, продолжала бороться.

Бесчисленные свахи тайно приходили к ее двери, предлагая ей брак не только с богатыми купцами и влиятельными семьями, но даже с представителями видных местных кланов. Она без колебаний отвергала их всех, даже такого человека, как Лю Цзычэн из знатной семьи, – и все ради своей непоколебимой решимости.

Теперь же тьма рассеялась, и наконец наступил рассвет!

Просто этот рассвет был слишком ярким. Даже не будучи образованной, Ян Юйхуань понимала значение звания Туншэн Перед Мудрецами. Это был более высокий статус, чем у обычного Туншэна, и можно даже сказать, что, если не произойдет ничего непредвиденного, в будущем он успешно станет Цзюйжэнем.

– Отлично! Сяо Юнь, ты действительно заставил сестру гордиться тобой! – прохрипела Ян Юйхуань, вытирая слезы одной рукой.

Фан Юнь понимал те горько-сладкие эмоции, которые теснились в груди и таились в слезах Ян Юйхуань.

– Сестра Юйхуань, не плачь, все же хорошо. – Фан Юнь осторожно опустил Ян Юйхуань на землю и протянул руку, чтобы вытереть ей слезы.

Руки Ян Юйхуань были грубыми, но ее лицо было нежным, как белый нефрит, гладким и слегка прохладным на ощупь.

– М-м! Пойду в комнату умыться, – Ян Юйхуань внезапно развернулась и, приподняв занавеску, быстрым шагом направилась обратно в западное крыло. Она наспех умылась и вытерла лицо и лишь затем посмотрелась в бронзовое зеркало. Увидев легкий румянец на щеках, ее сердце забилось еще быстрее.

«Почему у меня так сильно бьется сердце?» – застенчиво подумала Ян Юйхуань.

«Хотя нам суждено рано или поздно пожениться, в душе я считаю его лишь младшим братом и никогда не испытывала к нему других чувств. Что же сегодня со мной происходит? Младший брат вытирает слезы старшей сестре – это же нормально, почему я так реагирую? Наверное, я просто слишком переутомилась в последнее время. Сегодня нужно лечь спать пораньше».

Ян Юйхуань быстро успокоилась и уже собиралась вернуться в гостиную, но, словно по какому-то неведомому побуждению, снова оказалась перед зеркалом. Она аккуратно расчесала волосы и – что для нее было большой редкостью – нанесла немного румян, чтобы освежить цвет лица. Она никогда не решалась покупать такие вещи сама; все это были подарки от соседей.

Через некоторое время Ян Юйхуань вышла и увидела Фан Юня, неуклюже чистящего рыбу.

– Позволь мне это сделать, – проговорила она с улыбкой. – Мы дома редко едим рыбу, потому-то ты и не знаешь с какого конца браться за это дело? Я же уже делала это для других, поэтому лучше мне этим заняться.

– Хорошо.

Фан Юнь как раз вставал, когда подошла Ян Юйхуань, от которой исходил едва уловимый, нежный аромат румян.

– Сестра Юйхуань, – проговорил Фан Юнь, невольно любуясь ее невероятной красоты лицом.

– Хм? – Ян Юйхуань опустила голову, продолжая обрабатывать карпа.

– Ты такая красивая!

Рука Ян Юйхуань замерла. Она стояла, не поднимая глаз, и ее прекрасное лицо пылало, даже мочки ушей покраснели. После долгой паузы она наконец пролепетала:

– Пойди проверь, как тушится старая курица. Если бульона мало, добавь горячей воды, но ни в коем случае не холодной.

– Хорошо, – Фан Юнь, понимая, что Ян Юйхуань застеснялась, улыбнулся и долил воды в кастрюлю.

Они вдвоем быстро закончили приготовление пищи: кастрюлю тушеной курицы, миску тушеной свинины, тушеного карпа и, наконец, освежающее блюдо из тертой моркови.

Это была самая роскошная и обильная трапеза в семье Фан за последние годы, с которой не мог сравниться даже новогодний ужин.

Перед едой Ян Юйхуань возложила три палочки благовоний перед мемориальными табличками родителей Фан Юня и своего отца.

Фан Юнь же зажег целых шесть палочек благовоний и с глубоким почтением вставил их в курильницу.