Глава 3. «Си Ши из Цзянчжоу»

Некоторые книги в его памяти были четкими, другие – размытыми. Однако Фан Юнь чувствовал, что постепенно сможет восстановить в памяти и размытые фрагменты.

Сделав это открытие, Фан Юнь почти не мог сдержать радости.

«У меня появилась надежда сдать экзамен на звание Туншэна!» – мысленно воскликнул Фан Юнь, еще крепче сжимая кулаки.

Через некоторое время Фан Юнь подошел к воротам своего дома. Глинобитная стена была выше человеческого роста, а у входа во двор собралось тридцать или сорок соседей, изнутри же доносились голоса.

– Этот сопляк Фан Юнь не вернулся прошлой ночью; должно быть, его вчера поразила молния. Юная госпожа, вам лучше подчиниться нашему молодому господину. Несколько юных господ из семьи Лю сегодня сдают уездные экзамены, и никто из членов семьи Лю не может покинуть главную резиденцию по такому случаю, поэтому наш юный господин не смог лично вас забрать. Пожалуйста, не сердитесь. Если вы не поедете сегодня, наш молодой господин обязательно лично приедет за вами завтра, после объявления результатов.

– В жизни я член семьи Фан, а в смерти – призрак семьи Фан! Если Сяо Юнь умрет, меня похоронят вместе с ним! Убирайтесь, убирайтесь сейчас же!

– Хорошо, хорошо! Пожалуйста, не делайте ничего опрометчивого, быстро уберите ножницы. Если вы погибните, второй юный господин сдерет с нас кожу заживо!

– Уступите дорогу! Пропустите меня! – смутно осознав, что происходит, громко крикнул Фан Юнь.

Соседи, наблюдавшие за происходящим у двери, все повернулись и расступились перед ним. Кто-то молча уступал дорогу, кто-то с видом зрителя, наслаждающегося зрелищем, но большинство смотрели на него с сочувствием, а несколько человек даже начали громко ругать слуг семьи Лю.

– Сяо Фан, что с тобой случилось?

– Фан Юнь, ты наконец-то вернулся! Они зашли слишком далеко! Мы должны сообщить об этом властям!

– Похищать людей средь бела дня – что за времена настали!

– Неужели люди из префектуры Даюань думают, что могут запугивать жителей уезда Цзи?

– Сяо Фан, твои травмы кажутся довольно серьезными. Вернись и отдохни.

Фан Юнь не стал отвечать. Он быстрым шагом направился к двери, ведущей во внутренний двор, где увидел четырех крепких мужчин, которые смотрели на него с недоверием. Хотя они изо всех сил старались выглядеть спокойными, им не удавалось скрыть свою панику.

В центре двора стояла молодая девушка. Она была стройной и хрупкой, одетой в синее платье из грубой ткани, ее наряд был необычайно простым, но красота – захватывающей. Она была словно белоснежная орхидея, распустившаяся в уединенной долине. У Фан Юня возникло странное чувство, что в этом дворике она была подобна яркой луне, и даже солнце не было способно затмить ее сияние.

Она выглядела немного уставшей, словно плохо выспалась, но ее внешность была безупречной. Ее глаза, хоть и покрасневшие, были ясными и яркими, как спокойные озера, с решительным взглядом.

Только увидев Ян Юйхуань собственными глазами, Фан Юнь осознал, что она в сто раз красивее, чем в его воспоминаниях. Неудивительно, что ее называли «Си Ши из Цзянчжоу».

В этот момент Ян Юйхуань держала ножницы обратным хватом, их кончик уже пронзил ее белую шею, и из раны текла небольшая струйка крови.

– Сестра Юйхуань! – Фан Юнь поспешил к ней.

– Сяо Юнь! – удивленная и обрадованная, Ян Юйхуань бросила ножницы и побежала к нему.

– Как ты так сильно пострадал? Кто тебя ранил? – вопрошала Янь Юйхуань, разрыдавшись, когда увидела Фан Юня всего в ранах. – Это был тот зверь Лю Цзычэн? Пойдем, я помогу тебе вернуться внутрь. Тетя Сунь, не могли бы вы, пожалуйста, привести врача из зала Цышэн?

– Юйхуань, не паникуй, я сейчас же пойду! – Женщина лет сорока повернулась и побежала к залу Цышэн.

– Не надо! – поспешно выпалил Фан Юнь. – Мне нужно сдавать уездные экзамены на звание Туншэна; если не пойду сейчас, то опоздаю. Сестра Юйхуань, быстро принеси все, что я подготовил на днях, и отвези меня в уездную академию. Я должен сдавать экзамены!

– Ты так ранен, – пожаловалась Юйхуань, вытирая слезы. – Какой смысл сейчас говорить об экзаменах на звание Туншэна? Не ходи!

– Нет, пока у меня еще есть силы, я обязательно сдам экзамены! Сестра Юйхуань, обычно я всегда слушаюсь тебя, но не сегодня! Я уже вырос! – подражая интонации того Фан Юня, он взирал на Ян Юйхуань с решимостью в глазах.

Ян Юйхуань перестала плакать и с изумлением посмотрела на несколько незнакомого Фан Юня. Он остался тем же человеком, но его взгляд и все поведение претерпели полную трансформацию.

Этот Фан Юнь – человек с сердцем, охватывающим весь мир!

– Меня пробудило избиение, – пояснил Фан Юнь, словно разговаривая сам с собой, и одновременно кинул взгляд на четырех крепких мужчин.

Избивших его вчера ночью тоже было четверо, и у них так же наличествовал акцент префектуры Даюань.

Четверо крепких мужчин явно нервничали, но один из них намеренно притворился раздраженным, рявкнув:

– Чего уставились? А ну-ка пропустите! – и с этими словами все четверо быстро удалились.

Ян Юйхуань посмотрела на Фан Юня, вытерла слезы и наконец, успокоившись, проговорила:

– Хорошо! Сегодня я послушаюсь тебя! Но ты должен дождаться, пока придет врач и обработает твои раны, иначе ты даже не сможешь доехать до экзаменационного двора!

Фан Юнь знал, что экзамен на звание Туншэна длится целый день и требует больших физических усилий. Если он пойдет сейчас, он, вероятно, не выживет.

– Хорошо! – ответил Фан Юнь, глядя на Ян Юйхуань.

Ян Юйхуань вновь обратила внимание, что взор Фан Юня изменился; это был не тот зависимый взгляд, которым младший брат смотрит на старшую сестру, как это было раньше, а скорее взгляд мужчины на женщину.

– Сяо Юнь действительно вырос, – произнесла Ян Юйхуань и ее веки дрогнули, когда она помогала Фан Юню пройти в дом.

Прибыл врач из зала Цышэн и, увидев раны Фан Юня, сразу нахмурился. Узнав, что Фан Юнь настаивает на сдаче императорского экзамена, он освободил его от платы за прием и взял только деньги за лекарства.

Пока врач лечил Фан Юня, Ян Юйхуань отлучилась куда-то из комнаты.

К тому времени, как лекарь закончил обрабатывать раны, Ян Юйхуань вернулась, неся подготовленную Фан Юнем для экзамена сумку, и, поддерживая его, вывела за дверь.

У двери стояла повозка, которую Ян Юйхуань одолжила у соседей.

– Спасибо тебе, сестра Юйхуань, – пробормотал Фан Юнь, почувствовав тепло в душе.

Ян Юйхуань слегка озадачилась, а затем ее глаза заблестели, и она мягко улыбнулась:

– Почему ты так вежлив со мной?

«Не зря же она считается красавицей, не имеющей себе равных, даже в мельчайших жестах есть какое-то естественное очарование,» – подумал про себя Фан Юнь.

Пока Ян Юйхуань говорила, она помогла Фан Юню сесть в повозку. Сама усевшись на козлы, она взяла кнут и осторожно хлестнула вола.

– Мууу… – громко замычал бык, поднял копыта и двинулся вперед.

Фан Юн тихо наблюдал за Ян Юйхуань. Ей было уже девятнадцать лет, и она была в самом расцвете красоты.

Ее синее платье было слегка выцветшим от стирки и заштопанным в нескольких местах, на ногах надеты туфли, сшитые ею самой. Ее иссиня-черные волосы были собраны в пучок, и особенно бросалась в глаза деревянная шпилька, которую она сама же вырезала. Помимо этой шпильки, ничем не отличавшейся от тонкой палочки, на ней не было ни единого украшения.

Фан Юнь почувствовал укол грусти, и в его памяти всплыли обрывки воспоминаний о Ян Юйхуань.

В год смерти родителей Фан Юня Ян Юйхуань было двенадцать лет, а Фан Юню – девять.

Уже тогда Ян Юйхуань была необыкновенно хороша собой. После того как родственники семьи Фан Юня помогли с похоронами, несколько семей изъявили желание удочерить Ян Юйхуань, но она предъявила одно условие: усыновить Фан Юня вместе с ней и обеспечить ему надлежащее образование. Родственники были вынуждены отказаться от этой идеи.

Большинство этих родственников были из простых семей: вырастить двоих детей не составляло труда, но обеспечить Фан Юня образованием было непростой задачей. Более состоятельные семьи, с другой стороны, опасались, что если они усыновят его, он сможет претендовать на долю наследства, когда вырастет, в то время как с дочерью таких проблем не предвиделось.

Обучение требовало посещения частных школ, покупки кистей, чернил, бумаги и чернильных камней, а также приобретения большого количества книг. Даже заимствование книг стоило денег. Чтобы сдать экзамен на звание одного только Туншэн, нужно было прочитать огромное количество книг. В те времена в книгах отсутствовали знаки препинания, и без руководства учителя, который направлял бы обучение, даже тем, кто был грамотен и знал каждый иероглиф, было бы трудно по-настоящему понять текст. Ученым при чтении приходилось самим расставлять в уме знаки препинания.

Эти родственники, хотя и не взяли детей к себе, но время от времени помогали брату и сестре, благодаря чему в последующие годы они не умерли с голоду.

Когда Фан Юню исполнилось двенадцать лет, он смог начать подрабатывать и, по крайней мере, больше не голодал. Но жизнь все еще оставалась трудной, потому как расходы на учебу были непомерно велики.

Ян Юйхуань заботилась о Фан Юне семь лет, исполняя обязанности матери и сестры, и ни разу не пожаловалась. Все соседи обожали Ян Юйхуань и хотели видеть ее своей невесткой.

Сейчас Ян Юйхуань уже девятнадцать лет, что считается перестарком в царстве Цзин. Большинство девушек выходят замуж в шестнадцать лет, и менее десяти процентов остаются незамужними в этом возрасте.

Фан Юнь не остался равнодушным к небесной красоте Ян Юйхуань; скорее, он считал, что жениться на ней, пока он без гроша в кармане, было бы безответственно по отношению к ней. Поэтому он поклялся подождать, пока не добьется официального успеха, прежде чем жениться на ней торжественно и с помпой. Таким образом, хотя они были номинально близки, они по-настоящему не стали мужем и женой и продолжали жить раздельно.

Ян Юйхуань относилась к Фан Юню как к младшему брату.

В самый трудный год она каждый день ела только одну миску жидкой каши в день, но говорила Фан Юню, что уже поела, чтобы он мог лучше питаться.

Яйца, снесенные домашними курами, либо продавались для оплаты образования Фан Юня, либо использовались для питания его организма. В течение пяти лет Ян Юйхуань никогда не ела яйца по собственной воле, лишь неохотно съедая одно на китайский Новый Год по настоянию Фан Юня.

Однажды Фан Юнь не почистил яйцо как следует. Убирая со стола, Ян Юйхуань, думая, что Фан Юня нет рядом, тайком съела приставший к скорлупе яичный белок, но Фан Юнь это заметил.

Фан Юнь молча вернулся в кровать, накрылся с головой и горько заплакал. С тех пор он стал более рассудительным и с еще большим уважением относился к своей старшей сестре.

В прошлом году они оба сильно простудились. Ян Юйхуань купила лекарство только для Фан Юня. Лишь когда он выздоровел, она заварила себе остатки лекарства. Когда Фан Юнь это обнаружил, она улыбнулась и сказала, что не любит горечь; лекарство, заваренное несколько раз, не так горчит и это как раз то, что ей нужно.

По мере того, как эти воспоминания постепенно сливались воедино, у Фан Юня начало пощипывать в носу и заныло в груди. Он отвернул голову и посмотрел в другую сторону, лишь когда его эмоции улеглись, он снова повернулся, чтобы внимательно рассмотреть Ян Юйхуань.

Хотя ее одежда была изношена, это не могло скрыть ее природную красоту. У нее была изящная шея, светлая и безупречная кожа.

Взгляд Фан Юня упал на ее руки, и он невольно вздохнул. Кисти ее рук были грубее его собственных, слегка опухшие и покрытые множеством шрамов.

Если судить только по этим рукам, никто бы не поверил, что их обладательница может сравниться в красоте с Си Ши и Дяочань.

Но в глазах Фан Юня руки Ян Юйхуань были самыми красивыми, потому что именно они поддерживали эту семью!

Ян Юйхуань оглянулась через плечо на Фан Юня. Когда он посмотрел на нее в ответ, ее улыбка стала еще пленительнее. Ее глаза были ясными, как вода, а зрачки настолько темными, что в них можно было увидеть отражение человека.

– Сяо Юнь, ты обещал, что когда сдашь экзамен на звание Туншэна, купишь сестре серебряную заколку. Ты сдержишь свое слово?

– Конечно, сдержу! Но сдать экзамен на звание Туншэна будет нелегко, – с беспомощной улыбкой ответил Фан Юнь.

– Я верю, что мой Сяо Юнь обязательно добьется успеха! Он не только сдаст предварительный экзамен, но и экзамен на уровне префектуры, а может быть, даже станет ученым провинциального уровня!

Фан Юнь слегка опешил, прежде чем понял, что Ян Юйхуань не болтала попусту; она услышала, как он вздыхает, и намеренно пыталась его приободрить.

– Если мне удастся сдать предварительный экзамен, это определенно будет благодаря тебе, сестра Юйхуань, – рассмеялся Фан Юнь, не желая ее волновать. – Когда это произойдет, я буду относиться к тебе как к сокровищу, буду следить за тем, чтобы ты каждый день вдоволь ела и пила, а ты будешь каждый день подбадривать меня на сдачу экзаменов на уровне префектуры. А когда я таки сдам экзамен на уровне префектуры, ты будешь каждый день подбадривать меня, чтобы я смог сдать уже экзамен на уровне провинции!

Ян Юйхуан не смогла сдержаться от тихого смеха, обнажив свои белоснежные зубы. Но затем...

– Сяо Юнь, ты как будто стал другим человеком, – Ян Юйхуань посмотрела на Фан Юня с легким беспокойством.

Примечания:

1. «Сердце, охватывающее весь мир», означает, что сердце Фан Юня открылось; он больше не ограничен выживанием маленького человека, а обладает видением и великодушием, чтобы выйти на большую сцену. У него теперь более широкий кругозор, сильное чувство собственного достоинства и он способен брать на себя ответственность.

2. Одной из самых больших трудностей чтения в древнем Китае была «пунктуация без правильных пауз», и умение правильно расставлять эти паузы (в сущности, знаки препинания) было фундаментальным навыком для ученых и важным критерием для определения уровня владения языком.

3. Дяочань – так же, как и Си Ши одна из четырех великих красавиц древнего Китая.