Глава 6. Где побывал Конфуций?

Фан Юнь тихо вздохнул.

У того Фан Юня память была весьма посредственной. К тому же он учился в частной школе только по утрам, а с полудня работал официантом в ресторане, поэтому выучил и запомнил не так уж и много. Если бы не случилось ничего неожиданного, Фан Юню было бы трудно сдать экзамен на звание Туншэн.

А вот Фан Юнь с Земли выучил немало, но от этих знаний толка здесь и сейчас было мало.

Фан Юнь задумался, надеясь, что дополнительные воспоминания помогут ему, а затем положил на стол свои письменные принадлежности – кисть, чернила, бумагу и чернильницу.

Все остальное было вполне приличным, только пресс-папье для бумаги выглядели довольно скромно. У других пресс-папье были из специально вырезанного нефрита, металла или редких пород дерева, а у него просто камни, которые Ян Юйхуань подобрала на берегу реки, а потом медленно отполировала до инструмента для придавливания бумаги с шириной в два пальца и длиной с палочку для еды.

Каждый раз, когда прежний Фан Юнь пользовался этими неказистыми камешками в качестве пресс-папье, он испытывал жгучую неловкость, но нынешнему Фан Юню искренне нравились эти самодельные пресс-папье, потому что они символизировали заботу Ян Юйхуань.

Фан Юнь разложил первый тестовый лист, прижал его верхнюю часть пресс-папье, взглянул на первый вопрос, налил воду в чернильницу и, держа в руке длинный брусок чернил, начал медленно растирать его.

Фан Юнь размышлял, растирая чернила, но по-прежнему не имел ни малейшего представления как ответить на первый вопрос.

«Где находился Конфуций в двадцать седьмой год правления Чжао-гуна? Откуда мне знать! Это первый вопрос, и, судя по моему прошлому опыту, он должен быть самым легким», – не переставал ворчать про себя Фан Юнь, ломая голову над ответом.

Покончив с растиранием, Фан Юнь выбрал небольшую кисть для письма из козьей шерсти, обмакнул ее в чернила, а затем отложил в сторону и подложил под экзаменационный лист кусок войлока. Войлок впитывал излишки чернил, и они не расплывались и не повреждали бумагу.

Фан Юнь взял кисть, с неохотой бросил последний взгляд на первый вопрос, уверенный, что не сможет на него ответить, и уже собирался перейти ко второму, когда в его сознании внезапно возникла обложка старинной книги.

«Исторические записки».

Затем «Исторические записки» сами перелистнулись на семнадцатую главу под названием «Семейная родословная Конфуция». Не успел Фан Юнь обрадоваться, как внезапно вся страница размылась.

Сердце Фан Юня замерло, он почувствовал, что что-то вот-вот произойдет. Внезапно в его сознании всплыли какие-то странные обрывки воспоминаний, и он увидел, как «Семейная родословная Конфуция» быстро превратилась в «Основные летописи Конфуция». Последняя книга содержала гораздо больше информации, чем предыдущая.

Фан Юнь был ошеломлен, но быстро сообразил.

«Исторические записки» состоят из двенадцати «Основных летописей», восьми «Трактатов», десяти «Таблиц», тридцати «Семейных родословных» и семидесяти «Биографий», и содержание каждой из них различается.

«Записки» начинаются с «Основных летописей», представляющих собой план всей книги и описывающих деяния самых значимых императоров и династий, например, «Летописи династии Ся» и «Летописи династии Цинь».

«Семейные родословные», с другой стороны, документируют деяния феодальных лордов и иных особо важных фигур. «Родословные» по своей значимости уступают «Основным летописям».

В «Исторических записках» на Земле Конфуций упоминается лишь в «Семейных родословных».

Однако Конфуций с континента Шэнюань – это не тот Конфуций, что на Земле; его статус и фактическое влияние превосходят любого императора из «Основных летописей», поэтому в «Исторических записках» здесь нет «Семейной родословной Конфуция», а есть только «Основная летопись Святого Конфуция», которая по хронологии расположена между «Летописями династии Чжоу» и «Летописями династии Цинь».

На континенте Шэнъюань автор «Исторических записок» Сыма Цянь является полусвятым, удостоенным титула «Святой истории», и считается великим представителем течения историков – одной из ста школ мысли; его труды и биография также включены в раздел «жития и высказывания мудрецов».

Текст «Летописей Святого Конфуция» стал четким весь заполненный плотными черными иероглифами. В мгновение ока часть текста изменила цвет с черного на золотой.

Фан Юнь пробежал взглядом эти золотые иероглифы и вздохнул с облегчением. Золотым цветом были выделены предложения, относящиеся к теме задания.

Фан Юнь уже внимательно перечитал вопрос, думая, что задающий его действительно хитер; даже в первом вопросе была небольшая ловушка. В нем спрашивается, где находился Конфуций в том году, но на самом деле в том году Конфуций вернулся из царства Ци в царство Лу, то есть он вовсе не находился в одном месте.

Но это было еще не все. Одна за другой книги всплывали в сознании Фан Юня. Первая книга – «Комментарии Цзо», автоматически перелистнувшаяся к 27-му году правления Чжао-гуна. Золотым шрифтом было написано о человеке из государства У по имени Цзи Чжа, посланном в качестве посла в государство Цзинь.

Вторая книга – «Книга Обрядов», открытая на главе «Тань Гун, часть вторая», где описывалось, что когда Цзи Чжа проезжал через государство Ци, умер его старший сын. Он похоронил его между Ин и Бо в государстве У, и Конфуций присутствовал на похоронах. Однако в этом отрывке из «Книги Обрядов» дата похорон не указывалась.

Фан Юнь почувствовал головокружение. Поскольку эти две книги появились одна за другой, они должны быть связаны с этим вопросом. Однако с первого взгляда невозможно определить, состоялись ли эти похороны в двадцать седьмом году правления Чжао-гуна, а значит, невозможно было подтвердить и посещение Конфуцием государства У в том году.

Пока Фан Юнь колебался, одна за другой появились такие книги, как «Иллюстрированный анализ «Родного сообщества» из Аналектов Конфуция», «Записи о достоверности историй о реках Шу и Си», «Исследование возвращения Конфуция из Ци в Лу» и «Школьные Высказывания Конфуция», и их тексты засияли золотом.

Фан Юнь внимательно прочитал эти книги. Золотые иероглифы подтверждали, что некто по имени Цзи Чжа приезжал с посольством в государство Цзинь и его старший сын умер на обратном пути, когда они проезжали через государство Ци. Таким образом, время смерти его старшего сына было установлено.

Поскольку Конфуций присутствовал на этих похоронах, это означало, что на 27-м году правления герцога Чжао он побывал не только в царствах Ци и Лу, но и в государстве У.

Даже Фан Юнь, имеющий под рукой множество справочных книг, чуть не был сбит с толку этим вопросом. Сначала ему показалось, что этот вопрос не имеет никакого практического смысла, но, хорошенько подумав, он понял, что это всеобъемлющий гуманитарный вопрос, охватывающий историю, географию и другие классические дисциплины. Не говоря уже об обычных ученых, даже выдающимся талантам было бы трудно ответить на него правильно.

Фан Юнь взял кисть и начал переписывать текст, написанный золотыми иероглифами.

«Когда в государстве Лу произошли беспорядки, Конфуций отправился в царство Ци. На двадцать седьмом году правления герцога Чжао один из чиновников государства Ци попытался навредить ему, поэтому Конфуций покинул это место и вернулся в страну Лу. Цзи Чжа из рода Яньлин проезжал через государство Ци; когда умер его старший сын, он похоронил его между Ин и Бо. Конфуций говорил: «Цзи Чжа из рода Яньлин – один из немногих в царстве У, кто хорошо разбирается в ритуалах», и отправился присутствовать на похоронах».

Его местонахождение зафиксировано в трех государствах – Ци, Лу и У.

Ответив на первый вопрос, Фан Юнь пригляделся к своему не слишком аккуратному почерку и вытер пот со лба.

«Этот экзамен на звание Туншэн слишком уж сложен!»

Посетовав про себя, Фан Юнь заметил, что книги в его голове исчезли, и невольно задумался об их происхождении.

«Я смутно помню, что когда прыгнул с крыши, охваченной пламенем библиотеки, нефритовый кулон в форме дракона, который я носил не снимая, разбился, и на этом мои воспоминания обрываются. Эти книги не могли появиться в моей голове из ниоткуда, скорее всего, они из библиотеки Дунцзян. Мама говорила, что этот кулон оставил отец и что я должен всегда носить его, потому что он защитит меня. Неужели мое возрождение действительно произошло благодаря этому кулону?»

Фан Юнь поразмыслил минуту, затем собрался с мыслями и приступил к ответу на второй вопрос.

Второй вопрос касался того, когда именно царь Сюань – правитель государства Ци произнес фразу «Мне глубоко стыдно перед Мэн-цзы». На этот раз книги появились сразу, и Фан Юнь быстро записал: «На третьем году правления царя Нань из династии Чжоу».

Кисть Фан Юня стремительно скользила по бумаге, когда он давал ответ на один вопрос за другим. Вскоре он понял, что, за исключением первого вопроса, остальные не особенно сложны, и расслабился.

Фан Юнь изменил свой настрой, замедлил темп и начал писать более аккуратно, штрих за штрихом. Он знал, что экзаменаторы будут оценивать не только правильность ответов, но также аккуратность почерка и чистоту бумаги: если каллиграфия будет неприглядной, а на бумаге расплывется клякса, то ему занизят оценку, даже если он ответит на все правильно.

У обоих Фан Юней почерк был так себе, но практиковаться было уже поздно. Он сможет подумать об этом после сдачи предварительного экзамена.

Дойдя до четырнадцатого вопроса, Фан Юнь вгляделся в экзаменационный лист и отложил кисть для письма. Его худшие опасения сбылись!

В конце концов, это был континент Шэнъюань, а не Земля.

Среди местных мудрецов, помимо тех, кто имел своих аналогов на Земле, были и такие, кого никогда не существовало в древнем Китае, и библиотека Дунцзян никак не могла содержать труды этих людей.

В уездных и префектурных экзаменах существовало одно неписаное правило.

Экзамен на степень Сюцай включал в себя многочисленные вопросы из святых учений, что гарантировало проверку знаний по трудам каждого из мудрецов, но в экзамене для Туншэней все было иначе.

Хотя экзаменационных листов для кандидатов в Туншэни и было тридцать, шрифт на них довольно крупный, и фактический объем содержания получался меньше, чем можно было бы предположить. Это означает, даже несмотря на то, что мудрецов много, включить в тест возможно лишь ограниченное количество вопросов.

Конфуций и шесть Младших Мудрецов занимают исключительно высокое положение, поэтому на их долю приходится как минимум половина экзаменационных вопросов. Кроме того, труды нескольких Полумудрецов, возглавлявших сто школ мысли, также являются важным экзаменационным материалом, чтобы отразить слияние различных школ мысли с конфуцианством – в земных терминах это был бы вопрос «единого фронта» или «политической корректности».

Труды нескольких полусвятых, имеющих чрезвычайно высокий исторический статус, также обязательны к изучению, например, «Великое единство» Дун Чжуншу, «Посвящение себя делу» Чжугэ Ляна, стихи и сочинения Тао Юаньмина и так далее.

В результате для работ остальных полусвятых попросту не остается места.

Поэтому исторически сложилось правило, что «житие и высказывания мудрецов» на уездном экзамене делятся на три части:

Первая часть состояла из трудов и биографий Конфуция и шести Второстепенных Святых, которые обязательно проверяются каждый год;

Вторая часть посвящена известным произведениям трех экзаменаторов этого года;

В третью часть же входят от трех до пяти произведений, ежегодно выбираемых из сочинений остальных полусвятых и проверяемых по очереди.

Фан Юню повезло, потому что, за исключением работ трех экзаменаторов-полумудрецов, все труды мудрецов, проверявшихся на предварительном экзамене этого года, уже существовали на Земле и были собраны в Дунцзянской библиотеке.

Перед уездным экзаменом, как только были определены имена экзаменаторов-полусвятых, кандидаты со всего мира тратили много времени на заучивание их известных трудов.

Вопросы к другим святым различались по сложности, но вопросы относящиеся к экзаменаторам-полусвятым были исключительно легкими.

Это объяснялось тем, что все ныне живущие Полусвятые – мудрецы нового поколения, их фундамент еще не укрепился, и им отчаянно нужна была литературная слава, поэтому они, естественно, хотели, чтобы мир оценивал их по своим лучшим произведениям.

«Говоря языком прошлой жизни, это задания, дающие легкие баллы: ученики и книжники благодарны, а литературная слава нового Святого распространяется – все в выигрыше».

Фан Юнь, тщательно обдумав ситуацию, успокоился, ведь оригинальный владелец тела начал заучивать знаменитые произведения трех экзаменаторов-полусвятых еще в прошлом месяце.

Четырнадцатый вопрос был очень простым: он проверял время и место посвящения Полумудреца по имени Ми Фэндянь. Хотя Фан Юнь не смог сразу вспомнить ответ, он чувствовал, что должен его знать.

Ми Фэндянь был одним из трех экзаменаторов-полусвятых на этом экзамене на звание Туншэна, и об этом было известно по всей стране еще до начала экзамена.

Фан Юнь немного подумал, взял кисть и написал: «Осень 145-го года нового календаря, государство Шу, столица Шу».

Закончив отвечать, Фан Юнь вдруг осознал, что перед ним предстала пустая, голубовато-серая древняя книга. Затем в нее влетел небольшой фрагмент воспоминания.

Эта пустая древняя книга мгновенно превратилась в «Комментарий Фэндяня к пяти классическим текстам» (том первый), автор – Ми Фэндянь, Полусвятой, прошедший посвящение в святость пятьдесят шесть лет назад.

После этого одна за другой появлялись новые пустые древние книги, извлекая фрагменты воспоминаний Фан Юня и формируя сборники сочинений и стихов Ми Фэндяня. Всего было пять книг, ни одна из которых не была полной; некоторые состояли из одного тома, другие – из фрагментов.

На лице Фан Юня появилось выражение восторга от неожиданно-негаданно пролившейся на него благодатным дождем удачи.

«Не знаю, что это такое, но раз здесь хранится столько книг и они могут даже поглощать новые, назовем это место «Миром чудесных книг».

Следующий вопрос касался Чжугэ Ляна, уже умершего Полусвятого из царства Шу.

Опыт Чжугэ Ляна в разных мирах различался, и Фан Юнь некоторое время размышлял, чтобы не дать неправильного ответа.

Лю Бэй основал свое государство под названием «Хань», провозгласив себя законным преемником династии Хань. Основанное им государство никогда не носило названия Шу, просто другие не признавали данное им своему царству имя и прозвали его уничижительно «Шу», и это название в конце концов прижилось.

На континенте Шэнъюань Лю Бэй также основал государство под названием «Хань», стремясь унаследовать империю Великого Хань и объединить континент. Однако он столкнулся с противодействием со стороны объединенных сил Восточного У и Вэй, и в конечном итоге был вынужден сменить название страны на «Шу». В итоге благодаря Полусвятому Чжугэ Ляну государство сохранилось и просуществовало до наших дней как одно из Десяти Царств.

Благодаря «Миру Чудесных Книг» Фан Юнь глубже понял Чжугэ Ляна с Земли.

Примечания:

1. Древнекитайская иерархия титулов, особенно сформировавшаяся к эпохе Западная Хань, включала 20 рангов, где высшими были Ван (удельный князь), Гун (герцог), Хоу (маркиз), Бо (граф), Цзы (виконт) и Нань (барон). Система менялась, но базовые титулы знати (гун, хоу, бо, цзы, нань) сохранялись на протяжении веков, дополняясь военными и гражданскими чинами.

2. Если кто-то читал «Библиотеку небесного пути», то он легко узнает чит гг. У него тоже внутренняя библиотека, вот только вся разница в том, что его библиотека не только записывает информацию из нового мира, но имеет в своих архивах книги из прежнего. Поймите правильно, я вовсе не имею в виду, что автор этой работы «слямзил» у автора «Библиотеки небесного пути». Как никак данная работа написана двумя годами ранее. Просто чит вроде библиотеки или некой священной книги, содержащей многие знания, уникальная особенность для книг данного жанра.

3. Под экзаменаторами-полумудрецами понимаются не те трое, что были нам представлены в сцене со Святилищем Конфуция. А те великие фигуры из Священной академии, которые своим внутренним взором обозревают все проводимые на континенте экзамены, о которых говорил солдат в предыдущей главе.

4. То есть вместо актуального названия государство основанное Лю Бэем (не путать с Лю Баном. Лю Бан основатель династии Хань, а Лю Бэй далекий потомок, который жил во времена Троецарствия, то есть в период распада династии Хань, когда каждый могущественный военачальник пытался урвать себе кусок некогда великого государства/династии) называли по географическому расположению, тем самым как бы говоря, что Лю Бэй вовсе не законный правитель, а местный тиран.