Глава 5. Вход в экзаменационную кабинку

– Он просто сообразителен, но до способности запоминать все с первого взгляда ему еще далеко. Такие способности обычно достигаются лишь на уровне Цзиньши, – заметил Лу Чжань кисло. – К тому же под управлением Цзянчжоу находятся девять префектур и префектура Даюань – лишь одна из них. Если бы он действительно был гением, ниспосланным свыше, глава провинциальной академии — великий ученый муж Ли (не путать с рангом Великий Ученый) — уже сделал бы исключение и принял бы его к себе, позволив ему учиться там в качестве Туншэна наряду с самыми выдающимися Сюцай и Цзюйжэнь провинции! Вы думаете, это возможно? Великий Ученый Ли – это чиновник третьего ранга, как и магистрат провинции, а его литературный статус еще выше; он отвечает за образование нескольких десятков миллионов человек в провинции. Без его одобрения никто не может называться вундеркиндом!

Все тихо посмеялись. В прошлом году Фан Чжунъюн побывал в городке Луцзя, где как раз проходил небольшой поэтический вечер. В результате Фан Ли заставил Фан Чжунъюна сочинять стихи на вечере, что затмило всех присутствующих ученых и опозорило студентов городка Луцзя. Лу Чжань был среди них и не раз выражал свое недовольство по поводу Фан Чжунъюна.

– В словах Лу Чжаня есть смысл, – тихо проговорил Лян Юань. – Фан Чжунъюн, в конце концов, еще слишком молод. Его лучшее стихотворение не превышает уровня уезда и еще не достигло уровня префектуры, но со временем, возможно, он достигнет больших высот.

– Верно! – подхватил Лу Чжань. – Чтобы считаться вундеркиндом, нужно написать хотя бы одно стихотворение, превосходящее уровень префектуры и достигающее уровня провинции. Что же касается национального уровня или более высоких уровней, то это уже не нам обсуждать.

Уезд, префектура, провинция, государство – каждый уровень выше предыдущего. Таково общепринятое административное деление на континенте Шэнъюань.

– На самом деле, стихотворение уездного уровня – это уже неплохо, – неловко заметил Гэ Сяомао. – Многие ученые за всю свою жизнь не могут сочинить стихотворение такого уровня, а кандидат на звание Туншэн способный достичь этого достоин праздничного банкета.

– Варвары сеют хаос, а Цинское царство давно засматривается на наше королевство Цзин, – низким голосом произнес молчавший до этого Лу Линь. – Вместо того чтобы бороться за славу и прибыль, нам следует сосредоточиться на том, как отразить внешнюю угрозу!

Лу Чжань и Гэ Сяомао выглядели пристыженными, а Лян Юань с улыбкой проговорил:

– Лу Шитоу, мы просто болтаем, не будь таким серьезным.

– Эх, пограничные войска в сражениях с варварами терпят одно поражение за другим, а некоторые люди, такие как Лю… пренебрегают опасностью, грозящей государству, ради собственной корысти! Если бы я сдал экзамен на звание Туншэн, я бы непременно взялся за перо и вступил в армию – не для того, чтобы служить двору, а только ради своего народа!

Слова Лу Линя были полны страсти, и вокруг воцарилась тишина. За исключением редких насмешливых взглядов, большинство людей смотрели на него с восхищением.

На континенте Шэнъюань проживают три племени варваров: травяные варвары, песчаные варвары и лесные варвары. Каждое из этих племен в свою очередь подразделяется на различные подплемена, такие как волчьи варвары и тигриные варвары. По преданию, они являются потомками смешанных браков между демонами и людьми.

Фан Юнь внимательно присмотрелся к Лу Линю. У него были густые брови, большие глаза и квадратное лицо. Он также был самым честным человеком в частной школе. Когда Фан Юнь только поступил туда, несколько ребят над ним издевались, но Лу Линь вмешался и помог ему.

Из пяти юношей Лу Линь был самым немногословным, но пользовался наибольшим уважением.

Однако даже он не осмеливался публично критиковать левого канцлера Лю Шаня.

После этих слов Лу Линь перевел взор на Фан Юня.

Фан Юнь был застигнут врасплох и осознал, что допустил оплошность. Прежний Фан Юнь, хотя и не был столь принципиальным, как Лу Линь, но из-за своего бедного семейного происхождения глубоко понимал человеческие страдания и искренне стремился сдать экзамены, а затем принести мир и стабильность в страну. Короче говоря, он был ярым сторонником войны.

– Лу Линь прав! Настоящий мужчина должен быть полон решимости сражаться на поле боя и умереть завернутый в конскую шкуру! – тут же ответствовал Фан Юнь.

Лу Линь одобрительно кивнул, а Лян Юань усмехнулся:

– Фан Юнь, ты все лучше и лучше умеешь подлизываться.

Остальные тихо рассмеялись.

Ребята беседовали, продвигаясь вперед вместе с очередью. Фан Юнь говорил очень мало, сосредоточившись на осмыслении полученных воспоминаний.

У входа в Академию Искусств и Наук стояли два солдата с бесстрастными лицами. Один из них требовательно протянул руку к Фан Юню.

– Экзаменационный жетон и документы.

Лян Юань передал учебную сумку Фан Юню. Тот же открыв ее, сначала достал деревянный экзаменационный жетон и удостоверение личности, лежащие сверху, и передал их одному из солдат, затем протянул сумку уже другому солдату.

Солдат справа принял учебную сумку и осмотрел ее: внутри обнаружились кисть, чернила, чернильница, подставка для кистей, подставка для бумаги, пресс-папье, бамбуковая трубочка для воды, тканевый мешочек с лепешками и прочие предметы. Солдат кивнул и вернул сумку Фан Юню.

Солдат слева взглянул на экзаменационный жетон, затем на удостоверение личности с нарисованным портретом Фан Юня, сделанный при подаче заявления на экзамен, а также на приписанное текстовое описание его телосложения и внешности. Он сравнил эти портрет и описание с стоявшим перед ним Фан Юнем, наконец, зафиксировав взгляд на повязке, которой была повязана голова Фан Юня.

– Что происходит? Это ты приехал на воловьей повозке? – потребовал ответа строгим голосом солдат.

– Прошлой ночью на меня напали четверо злодеев с акцентом префектуры Даюань, – ответил Фан Юнь. – К счастью, я остался жив. Рану перевязывал доктор Ли из зала Цышэн, он может это подтвердить.

– При проведении каждого императорского экзамена три мудреца председательствуют в Священной Академии и наблюдают за его проведением на всем континенте, – предупредил солдат, кивнув с пониманием. – Ничто не сможет ускользнуть от их священного взора. Ты ведь знаешь, каковы будут последствия?

– Знаю.

Солдат вернул Фан Юню экзаменационный жетон и удостоверение личности, пропустив его внутрь.

Только тогда друзья Фан Юня узнали, что его избили, и пришли в ярость, но, поскольку это был двор Академии Искусств и Наук, они не осмелились выразить свой гнев вслух и могли лишь сдерживать его.

Площадь за главными воротами Академии Искусств и Наук была просторной. Фан Юнь приподнял голову и увидел, что небо над головой было синим и безоблачным. Этот клочок синего неба представлял собой неправильный круг, за которым собирались темные тучи и продолжал лить дождь. Казалось, что какая-то величественная сила рассеивает тучи поблизости, чтобы обеспечить беспрепятственное проведение экзамена.

Когда все две тысячи кандидатов вошли в академию, они вместе направились к Святилищу Конфуция: солдаты и приставы шли по обе стороны от экзаменующихся, а впереди – местные чиновники. Возглавляли шествие три главных экзаменатора предварительного экзамена – магистрат уезда, глава уездной Академии Искусств и Наук и ректор префектурной академии.

На континенте Шэнъюань академическая система имеет чрезвычайно важное значение, которая наряду с военной и гражданской службами входит в тройку основных столпов каждого государства. Она отвечает за просвещение народа, проводит императорские экзамены, а также представляет лучшие школы в каждом регионе. В случае войны с демонами и варварами преподаватели и ученики Академий отправляются на поле боя.

На уровне уезда или префектуры глава академии, как правило, занимал несколько более низкую позицию в сравнении с магистратом этих областей, но в провинциях статус главы провинциальной академии по должности был равен статусу магистрата провинции и часто даже превосходил его по литературному званию, занимая, таким образом, более высокое общее положение.

Национальные академий также известные как императорские школы, находятся под руководством одного из четырех великих секретарей кабинета министров – «министра литературы», также называемого «исполняющим обязанности Учителя». Это объясняется тем, что право называться «Учителем» принадлежит исключительно Конфуцию, почитаемому мировым наставником.

Единственным истинным руководителем всех академий и учебных заведений считался один лишь Конфуций. Будь то глава академии или министр литературы, они лишь действовали от его имени.

Академия было местом, где мудрецы читают лекции, в то время как различные правительственные учреждения были лишь частью двора монарха. В сердцах многих ученых академия занимала несравнимо более высокое положение.

Перед тремя экзаменаторами стояла бронзовая курильница высотой примерно в половину человеческого роста, три толстые палочки благовоний источали сизоватый дым.

Позади бронзовой курильницы располагалось святилище с красными стенами, черными карнизами, алыми воротами и багряными колоннами.

В самой дальней части святилища стояла статуя Конфуция. У каменных ног Конфуция были размещены шесть меньших по размеру статуи Младших Святых: Вэнь-ван (царь Вэнь из династии Чжоу), Мэн-цзы, Сюнь-цзы, Цэн-цзы, Цзысы и Янь-цзы.

Под статуями же Младших Мудрецов в свою очередь покоились десятки мемориальных табличек в память о полумудрецах.

Фан Юнь с удивлением смотрел на святилище. Он ясно чувствовал, что это здание излучает ощутимую, но невидимую силу, сочетая в себе величие гор и бескрайние просторы открытого моря.

«Вероятно, это талант, заключенный в святилище, а также та сила, что рассеивает над академией темные тучи», – подумал про себя Фан Юнь.

– Поклонитесь Мудрецу! – торжественно изрек магистрат уезда.

И все склонились в поклоне.

– Почтите Квази-мудрецов! – с не меньшей церемонностью крикнул глава уездной академии.

Толпа снова поклонилась.

– А теперь воздайте почести Полумудрецам! – громко провозгласил ректор префектурной школы.

Экзаменующиеся вместе с магистратом уезда и обоими главами академий согнулись в поклоне третий раз.

Затем уездный магистрат зачитал «Хвалебную речь мудрецам».

Фан Юнь помнил этот текст: первоначально он был написан полусвятым Дун Чжуншу. В нем перечислялись имена всех мудрецов и было приведено краткое изложение биографии каждого из них. После смерти Дун Чжуншу текст был дополнен герцогом Яньшэном, прямым потомком Конфуция.

Затем глава уездной академии зачитал правила экзамена.

Наконец, уездный магистрат объявил о начале экзамена, и все кандидаты под руководством приставов направились в сторону экзаменационных комнат в соответствии с номерами на своих экзаменационных жетонах.

Фан Юнь внимательно изучил взглядом свой экзаменационный жетон с обозначением конкретной секции экзаменационного зала, куда ему следовало проследовать, и номера его комнаты, а затем, неся на спине учебную сумку, продолжил следовать к указанному месту.

Экзаменационные комнаты представляли собой ряды небольших соединенных между собой кабинок с проходами между ними, достаточно широкими для проезда двух экипажей.

Экзаменационные кабинки были ориентированы с севера на юг, а их высота не превышала одного чжана. Если бы Фан Юнь вошел внутрь и вытянул руки, то мог бы дотянуться до стен с обеих сторон – настолько узкой и маленькой была означенная кабинка.

Внутри стояли стол, стул и ночной горшок. На столе находилась емкость для мытья кистей, наполненная водой, и больше ничего.

Фан Юнь нашел свою кабинку, остановился у входа и огляделся. Согласно правилам, с момента, как он войдет внутрь, он не сможет покинуть кабину что бы ни случилось; выход из нее будет расцениваться, как окончание экзамена, а повторный вход строго воспрещен.

Фан Юнь невольно сжал кулаки и медленно вошел в экзаменационную кабинку.

«Я справлюсь!» – твердо сказал себе Фан Юнь.

Фан Юнь тихонько уселся и посмотрел на небо. Солнце было частично скрыто карнизом, поэтому видна была лишь небольшая его часть.

Солнечный свет внутри академии был необычайно мягким. Даже глядя прямо на светило, Фан Юнь не испытывал никакого дискомфорта.

Фан Юнь вспомнил ауру таланта, которая пронизывала Святилище, и его желание обрести эту таинственную силу только усилилось.

С востока доносился скрип колес приближающейся кареты, который становился все громче.

Вскоре перед экзаменационной кабинкой медленно остановился экипаж, и вышедший из него человек, протянул ему стопку слегка пожелтевших листов бумаги.

Фан Юнь встал, принял экзаменационные тестовые задания обеими руками и поблагодарил его.

Человек, раздававший задания, кивнул, бросил взгляд на Фан Юня и продолжил раздавать их следующим кандидатам.

Фан Юнь положил стопку листов на стол, сел и, глядя на знакомую и в то же время незнакомую контрольную работу, улыбнулся странной, горьковатой улыбкой.

«Даже в другом мире не отделаться от экзаменов. В прошлой жизни я не был отличником, надеюсь, в этой жизни не стану отстающим», – подумал Фан Юнь про себя и не стал сразу браться за кисть, а сначала принялся пролистывать весь тест.

Он когда-то читал рассказ, в котором несколько человек сдавали экзамен. Вопросов было очень много, а времени – всего десять минут, так что ответить на все было невозможно. Многие все же поспешно принялись отвечать, надеясь написать как можно больше.

И все для того, чтобы увидеть последний вопрос в экзаменационном тесте, который гласил: «Отвечайте только на последний вопрос».

После того как Фан Юнь прочитал эту историю, он взял за правило на каждом экзамене сначала просматривать все страницы теста, обращая внимание не только на последний вопрос, но тщательно проверяя его на наличие повреждений, ошибок или пропусков.

Однажды во время контрольной Фан Юнь обнаружил проблему со вторым тестовым заданием и заранее попросил учителя заменить свою контрольную работу. А ведь если бы он дождался, пока закончит отвечать на первое задание, это отняло бы немало времени.

Почувствовав вкус успеха однажды, Фан Юнь сделал это привычкой.

В этой экзаменационной работе было больше страниц, чем в любых других тестах, которые когда-либо доводились сдавать Фан Юню. Всего в ней было сорок листов: на тридцати были напечатаны вопросы, а остальные десять оставались пустыми. Если бы с предыдущими страницами обнаружились какие-то проблемы или же если бы он случайно допустил ошибку, экзаменуемый мог вручную переписать весь лист.

Качество бумаги и печать были превосходными, всего на несколько десятилетий отставая от земных стандартов. Фан Юнь не удивился: ведь это был мир литературных талантов и если бы он отставал в таких элементарных вещах, как письменные принадлежности, бумага и книгопечатание, его бы давно захватили демоны и варвары.

Фан Юнь бегло просмотрел тест и получил общее представление.

Первые три листа теста проверяли знание жизни и деяний различных Мудрецов, причем вопросы, посвященные Конфуцию и шести Младшим Мудрецам, всегда являлись обязательной частью данного экзамена. На первый взгляд это кажется простым, но ответы должны быть взяты из текстов классических произведений мудрецов, нельзя отвечать своими словами, иначе это не будет считаться цитатой из классических книг.

Еще три листа проверяли знание стихов, лирики и прозы мудрецов.

На следующих пятнадцати же – было представлено по одной цитате, и кандидаты должны были заполнить пропуски предшествующим или последующим текстом.

Последние девять листов предполагают переписывание по памяти длинных отрывков или даже целых глав из трудов мудрецов.

Вот так выглядели эти экзаменационные кабинки. Хотя в рамках этой работы между кабинками больше пространства и они не жмутся так сильно друг к дружке.

Примечания:

1. Город Луцзя (陆家镇) – это небольшой город или поселение, населенное преимущественно представителями семьи Лу.

2. В новеллах этого жанра поэзия и иные произведения ученых имеют свои уровни, которые делятся на уровень уезда, префектуры, провинции, королевства и так далее. «военные стихи и лирические произведения, которые могли передаваться из поколения в поколение» из предыдущей главы – это тоже определенный уровень. Ведь как бы не были хороши стихи пусть даже национального уровня, это не гарантирует, что они заслуживают чести передаваться из поколения в поколение. С другой стороны, если какое-то стихотворение обрело популярность среди людей и народ сам, по собственной инициативе, стал передавать его из поколения в поколение, то это также может постепенно повысить изначальный уровень этого стихотворения.

3. То есть получается, что на низших уровнях административные чиновники влиятельнее; но на более высоких уровнях, по мере роста влияния «литературной власти», литературная академия постепенно превосходит правительство, в конечном итоге формируя структуру власти, основанную на литературной силе.