Куцуно Ши

После битвы Тантей помогла своим коллегам подняться и проверила их состояние. Если с Райаном всё было относительно нормально, то вот Ши до сих пор еле стоял на ногах.

— Сможешь сам добраться до дома?

— Да... думаю... смогу... — бормотал подросток еле слышно.

К тому моменту Кара вернулась к своему стандартному размеру – около полутора метров. Её габариты определялись эмоциональным состоянием владельца, и именно поэтому, когда от нахлынувших воспоминаний о школе юношу переполнила ярость, секира приняла соответствующий облик. Сейчас же он чувствовал не то, чтобы спокойствие, а скорее разочарование. Разочарование в себе и в Падальщике.

— Я полагаю, на ближайшую неделю нам придётся обойтись без твоей помощи. Отдохни и восстановись... а потом выходи на связь. Будем ждать тебя, Палач Тьмы.

— Я могу... — попытался он догнать детектива, но от резкого движения свалился на пол. — помочь...

Команде стало очевидно, что, несмотря на порыв геройства, Ши неспособен сейчас им как-либо помочь. Сев в машину и дождавшись начальника, Райан поспешно уехал, оставив подростка в одиночестве.

— Я... бесполезен...

Именно с этой мыслью он медленно шагал в сторону дома, опираясь на своё оружие, как на трость. Родной двор, знакомый подъезд и, почему-то уже открытая дверь в квартиру – всё это будто бы проходило мимо его взгляда, оставаясь лишь указателями, промежуточными пунктами, на пути к родной комнате. Только там он лёг на кровать и, отложив секиру, уставился в потолок.

— А что я должен был сделать?..

— Ну, например, догнать меня...

Молодой мужской голос отдавался эхом в голове парня, однако, в отличие от ожиданий, не шёл оттуда же будучи галлюцинацией. Этот голос принадлежал тому, кого Ши не так давно пытался убить. Тому, с кем он, как думал, встретится ещё не скоро.

— Хагеваши?.. — дрожащими губами прошептал подросток, медленно поднимаясь с кровати.

Падальщик стоял прямо перед ним всё в той же одежде, однако без крыльев.

— Уютная у тебя, однако, комнатка... А я ведь догадывался, что ты просто школьник!

— Но как... откуда ты здесь?..

— Так ты же сам сюда приковылял прямо от моей лаборатории. Я просто последовал за тобой и оказался прямо тут.

— Нет... нет... НЕТ... Ты же... нет... теперь все... узнают... кто я... узнают, кто такой Палач Тьмы...

— Да-а-а... ты абсолютно прав... очень скоро личность Палача Тьмы станет известна всем... включая Детективное Агентство... включая полицию... включая твою семью... Все узнают, что Палач Тьмы – Это Куцуно Ши!

— Откуда... откуда ты знаешь моё имя?..

— Ах да... я ведь ещё не рассказывал... — Хагеваши надел на лицо свою маску и все десять глаз засияли ярко-алым светом. — мой финальный эксперимент... мой последний шаг к воссоединению с Фундаменталом Души... Метаморфоза!

Всё как в тот раз. Одежда, кожа, плоть, всё, кроме светящейся маски опадало на пол, словно расплавленный пластилин. Суставы на конечностях множились и оголённые кости покрывались тонкими мышцами и тёмной шкурой.

— Как?.. нет... почему?.. откуда?.. зачем?..

Подросток схватился за своё лицо. Глаза перестали моргать, из них медленно потекли слёзы. Ногти впивались в кожу, оставляя глубокие раны. Кровь смешивалась с потом и слезами, падая на пол. Юноша не мог смотреть на появление Соула. Появление того, кто олицетворял главный его страх.

— Но ты ведь понимаешь, что всё это нереально?..

Ши открыл глаза. Он лежал на кровати, почти в таком же положении, что и поза, в которой он был во сне.

— Голова... болит...

Этот кошмар повторялся уже третью ночь подряд, однако, каждый раз ощущался как первый. Со дня встречи с Падальщиком подростка мучили последствия удара головой. Конец того дня в памяти был запечатлён крайне скомкано, однако, начало сна описывало расставание с Детективным Агентством достаточно близко к истине. Юношу оставили в покое, дабы тот смог поскорее встать на ноги. Очевидно, своей матери он ничего не рассказал, до сих пор опасаясь попадания в больницу. Но и в школу он не вернулся и потому его терзала паранойя: скоро родители или учителя начнут задавать вопросы. Тонкий лёд, по которому юноше пришлось ходить ради двойной жизни, вот-вот мог треснуть.

— Ещё одна травма... и всему конец...

Ни выстрел в плечо, ни удар головой не должны были повториться.

— Всё хорошо?..

Ласковый голос, пробудивший его от кошмара, принадлежал очень знакомому человеку, чьих речей Ши не слышал уже давно.

— Почему... Наи, почему ты вновь здесь?..

— Тебе стало плохо и грустно... ты помнишь, как, когда тебе раньше было плохо и грустно, ты вспоминал меня? Это было очень мило, поэтому я решила теперь приходить к тебе сама вместо твоих воспоминаний.

И ведь действительно. Прошлые её появления хоть и были лишь на мгновение, однако всегда тогда, когда подростку её не хватало – в минуту отчаяния и сомнений.

— Быть может... — он аккуратно взялся за голову. — эта боль не такая уж и плохая...

Очевидно, что после того, как Ши успокоился, призрак Сонзайши Наи вновь покинул его. Однако, в душе теперь теплилась вера. Вера в то, что, когда нужно, возлюбленная вернётся вновь.

После того, как юноша тем самым утром вспомнил про душ, он взял себе привычку мыться каждый день, и в это самое прохладное ноябрьское утро он решил принять тёплую расслабляющую ванну. Медленно раздевшись, он направился в нужную комнату, придерживаясь за стены, местами, чуть не впиваясь ногтями в обои. Судя по всему, Ши заработал себе неслабое сотрясение, так что, несмотря на слегка усиленную регенерацию, которая досталась ему, как одна из дополнительных привилегий Кары, заживать такая травма будет минимум неделю, а уверенно держать равновесие на ногах подросток сможет и вовсе лишь через месяц-другой.

Дойдя до ванной, он включил кран и медленно ждал, пока наберётся нужный уровень воды. Это был достаточно долгий процесс, поэтому юноша успел пожалеть о том, что не начал его заранее. В шуме воды ему слышались различные звуки, из которых, как будто бы, тот состоял: весенняя трель соловья, который будто бы приветствует своего слушателя; низкая мелодия флейты, больше напоминающая чьё-то дыхание; шипение недовольной кошки, которую кто-то пытается погладить против воли; неуверенно несущийся вдаль легковой автомобиль, то ускоряющийся, то замедляющийся на разных отрезках своего пути... Парейдолийные фантазии можно было продолжать ещё долго, однако, к моменту перечисления этих четырёх пунктов, ванна наконец заполнилась и Ши лёг в тёплую, даже слегка горячую воду.

— Хорошо... — прошептал он, выдыхая из лёгких весь воздух.

Температура воды была ровно такой, чтобы позволить полностью расслабиться без риска вызвать осложнение симптомов сотрясения. Тело ощущалось в разы легче, а влажный воздух медленно циркулировал по лёгким. Закрыв глаза, юноша сосредоточил своё внимание только на этих ощущениях. Не считая света лампы, что слегка пробивался сквозь веки, вокруг стало очень темно. И в этой тьме каким-либо значением сейчас обладали лишь Ши и ванна, в которой он лежал. Полный покой... И этот покой наконец позволил забыть о головной боли, Падальщике, Детективном Агентстве, Соуле, Искажённых Душах и Палаче Тьмы. Даже о проблемах с родителями, школе и одноклассниках... Даже о самом Куцуно Ши в тот момент парень мог не думать. Лишь один образ, одно единственное сожаление до сих пор не покидало память.

— Наи... только ты могла раньше даровать мне такое же забвение... только ты...

Пролежав в ванной почти час, подросток вытерся и переоделся. Благодаря хорошему отдыху, последствия удара удалось облегчить. Он специально не освежился холодной водой, как делал всегда до этого. Контрастный душ вернул бы его в жизнь, а это сейчас, как раз, требовалось меньше всего. Будто ленивец, юноша медленно ходил по дому туда-сюда абсолютно без единой мысли в голове. Лишь через пару десятков минут к нему пришло первое осознанное чувство:

— Хочу... есть...

Привычным маршрутом Ши пошёл на кухню. Коридор выглядел бесконечным. Каждый шаг, как казалось, лишь отдалял парня от его цели. Тяжело дыша, он продолжал идти. Медленно... Медленно идти.

— Есть... — вновь озарил квартиру тихий стон голода.

Коридор был пройден. Оставалось лишь найти еду. В такие моменты, чтобы сэкономить энергию и мыслительные силы, ну, или когда просто было лень, юноша предпочитал взять что-то из выпечки и запить фруктовым соком или молоком. Так же он решил поступить и сейчас. Тарелка. Печенье. Пакет сока.

— По-моему... я так завтракаю уже день пятый подряд... или только четвёртый?..

Чтобы окончательно накрыть на стол, оставалось лишь достать стакан. На полке с сосудами лежал простой круглый прозрачный бокал с еле-заметной ребристой поверхностью. Он был слегка мокрым – видимо, перед уходом на работу, мать успела из него что-то выпить и помыть за собой. Неуверенной хваткой Ши взялся за стекло и понёс стакан к сто-... Громкий и звонкий хруст разнёсся на всю кухню, разбивая в дребезги так долго создававшийся покой.

— Ну нет... опять прибираться ту-... — подросток замер, будто его вдруг заклинило. — Боже... только не опять... нет... Нет!.. НЕТ!!!

Он упал на пол, попятившись назад от разбитого бокала. Его абсолютно не тревожили мелкие кусочки стекла, которыми он мог пораниться. Его вниманием завладело оно – отколотое дно стакана.

— Мама... нет... только не снова... зачем... зачем я это вспомнил... мама... прости... МАМА!.. — дрожащий шёпот плавно перешёл в крик.

Ши схватился за голову руками, беспорядочно прочёсывая каждый сантиметр макушки и лица. Длинные нестриженные ногти давали о себе знать, оставляя лёгкие, но чувствующиеся царапины. Из глаз ручьём текли слёзы. Истерику Куцуно было не остановить.

— М-да уж... — появился, как всегда, именно в такой момент, Соул. — я думал, что следующий наш диалог состоится совершенно по другой причине...

— Мама... мама... мама, прости... пожалуйста, прости, мама...

Голос Фундаментала не мог достигнуть сознания юноши. Сейчас он думал совершенно о другом. Все его мысли были заняты эхом детского инцидента, за который парень чувствовал вину по сей день. Отколотое дно стеклянного стакана – это причина, из-за которой его бросает в самую страшную паническую атаку, без исключений, каждый раз.

— Я должен был... должен был быть аккуратнее... а что если это повторится... что, если я... я... я снова всё испорчу...

Головная боль вернулась с большей силой. В глазах постепенно темнело. Юноша беспорядочно бормотал какой-то бред о матери, беспрерывно извиняясь. Его полностью выбросило в воспоминания. Обрывчатые воспоминания, в которых сохранились только горе, страх и вина.

— Тише... — зазвучал нежный голос над ухом.

Ши вмиг замер, остановив свой шёпот.

— Успокойся... всё хорошо... ты не виноват...

— Виноват... я... я... по моей вине мама до сих пор страдает... только из-за меня... — его голос стал немного чётче, однако до сих пор неуверенно дрожал.

— Даже если так... прошло уже десять лет! Ты не должен сейчас корить себя за это. Всё в прошлом. Мама давно тебя простила.

— Ты... ты уверена?.. — подросток медленно поднёс руки к своему лицу, вытирая слёзы.

— Всё хорошо...

Призрак спустился на уровень пола и аккуратно обнял юношу. Её рука опустилась на макушку парня. Тот слегка дёрнулся, чувствуя тепло этих прикосновений. Слёзы вновь побежали по его щекам. Однако, это были не те слёзы, что раньше... это были слёзы облегчения и тихой горечи.

— Если бы ты сейчас была здесь...

— Я здесь, милый... я всегда с тобой... Ты ведь помнишь, что я тебе сказала тогда?

В памяти всплыла сцена прощания:

Несмотря на то, что Наи находилась на грани смерти, она думала лишь о своём любимом. В тот момент её не беспокоила собственная гибель, её беспокоило только то, как одиноко будет чувствовать себя Ши без неё. Эта воля передалась призраку вместе с последними словами возлюбленной, что прозвучали хором, как в памяти, так и в ушах юноши:

— Не дай миру себя сломать.

Не без помощи Сонзайши, подросток выбросил дно стакана в мусорное ведро, после чего, уже без особых проблем убрал остальные осколки. Взяв себе новый бокал, он с особой осторожностью донёс его до стола, придерживая сразу двумя руками. Дальнейшая трапеза помогла подростку слегка успокоиться и забыть о случившемся. Повезло, что благодаря своему быстрому метаболизму, он может заедать стресс сколько-угодно и не толстеть. После завтрака, его тут же потянуло обратно в сон, и, не в силах сопротивляться этому желанию, он отправился в так и не заправленную кровать. Голова болела так сильно, что он не смог толком выспаться ночами, поэтому дрёма распределилась маленькими кусочками по всем двадцати четырём часам в сутках.

— Быть может... несколько дней и не проходило... я ведь мог видеть этот сон раз за разом в одну ночь... или наоборот... боже... какое вообще сейчас число?..

За прошедшее время Ши ни разу не взял в руки телефон, так что не знал ни о том, какое сейчас время, ни о том, какой сейчас день. От одной только мысли, что кошмар может повториться, ему поплохело. Превращающийся в Соула Хагеваши выглядел одновременно и страшно, и разочаровывающе, и противно. Как только юноша прокрутил у себя в голове этот момент, к горлу подкатила тошнота. Он поспешно бросился в коридор, споткнувшись по пути раза три и еле-как успел добраться до туалета, где его и вырвало.

— Надеюсь... это так и останется лишь кошмаром...

Удача была на стороне Ши, и весь день он проспал без непреднамеренных пробуждений и мерзких кошмаров. Звуком, разбудившим его, стал проворот ключа в замочной скважине входной двери. В этот момент, как только подросток осознал, что мать вернулась домой, он вспомнил слова Наи и, игнорируя прежние опасения, бросился к родителю. Точнее, он хотел броситься, но в конечном счёте лишь медленно поволок своё тело по коридору, упав на колени прямо перед порогом.

— Мама... мама я... — в голове тут же всплыл утренний инцидент. — я случайно разбил стеклянный стакан...

— Ши!.. ой... стакан, говоришь?.. — она явно не ожидала такого (как и, в целом, любого) приветствия от сына. — Стакан... ты всё стекло собрал?..

— Мгм... Всё...

— Тогда... — мать на мгновенье замолчала, после легко улыбнувшись. — Тогда всё хорошо... Прости... надо было остаться с тобой дома, пока ты в таком состоянии.

— Нет!.. Не надо... я бы только доставил тебе проблем... Да и... я не заслуживаю такого внимания... особенно после того, как я к вам относился...

— Что ты такое говоришь?! — она слегка повысила тон. — «После того, как я к вам относился»... Ты что совсем забыл?.. Что бы не случилось... помни... ты всегда для нас останешься единственным сыном... даже если будешь поодаль... главное – будь счастлив... или хотя бы стремись к этому... А как достигнешь счастья, надеюсь, наконец сможешь поделиться им с нами...

— Мама...

Женщина прекрасно понимала, что, скорее всего, из-за сотрясения, для сына этот диалог подвергнется забвению или запомнится, как невнятный сон, однако, даже так, этот короткий разговор по душам позволил ей наконец ощутить то тепло, что находилось где-то в глубине сердца Ши Куцуно... узнать, что это тепло, как и предполагалось, взаправду там есть...

— Я люблю тебя, мама... — неаккуратным движением, он бросился в объятия, привставая с пола.

— Мгм... и я тебя... — ответила мать, принимая руками дрожащее тело сына.

Именно в этот момент, юноша, впервые за долгие годы, посмотрел в лицо родного человека, которое из-за многолетнего отстранения по причине былого страха, успел позабыть. Женщина под пятьдесят с такими же седыми, как у сына, волосами, смотрела на него улыбаясь, как губами, так и... глазом... На щеках были видны глубокие, незажившие с давних времён шрамы, а левый глаз был закрыт белой квадратной повязкой, скрывая от окружающих печальное прошлое семьи Куцуно.