Зарабатывать слишком много денег — это тоже страшно
Спустя два месяца, после третьего разделения колоний, сто сорок муравейников наконец-то принесли первую промышленную партию сиропа. Чистая прибыль с продаж составила шестьсот тысяч рё.
Доход, настолько превзошедший все ожидания, привел всех участников в дикий восторг, но одновременно с этим — до смерти напугал.
Тэцумару с самого начала понимал, что его семья не сможет вести этот бизнес в одиночку. Он даже подозревал, что и всему клану Абурамэ не хватит веса, чтобы единолично проглотить такой куш. Но разовая прибыль в 600 тысяч ясно дала понять: все они катастрофически недооценили ценность муравьиного сахара.
Мир шиноби застрял в феодализме. Правительства не занимаются организацией производства, поэтому производительность труда находится на уровне плинтуса. К тому же, не так давно закончилась эпоха Воюющих Государств, а за ней прокатилась масштабная и разрушительная Мировая Война Ниндзя. Все были нищими.
Дефицит одежды и постоянное недоедание были здесь нормой. А подсластители считались вообще недосягаемой роскошью. Сейчас попросту не существовало понятия «не смогли продать». Даже если увеличить производство сахара в сто раз, это не привело бы к падению цен.
В военное время ситуация станет еще безумнее. Сахар — это стратегический военный ресурс. Кусочек сахара в перерыве между боями мгновенно восстанавливает силы, а кружка горячей сладкой воды может спасти жизнь раненому. Сахар также является важнейшим компонентом Пилюль Солдата (Хьёроган), поэтому во время войны спрос и прибыль взлетят до небес.
В Стране Огня было несколько аристократов, которые производили солодовый и свекловичный сахар. Но феодалы не умели грамотно организовывать людские ресурсы, поэтому объемы были смехотворными, а качество — отвратительным. В самой Конохе монополию на мед держал клан Яманака, и у них не было конкурентов. Даже во время войны прибыль от меда позволяла им покрывать все расходы клана.
Настоящим источником богатства клана Яманака был мед, клана Нара — медицина, а клана Акимичи — животноводство. Эти скрытые монополии приносили куда больше денег и были куда важнее, чем их публичные ширмы в виде цветочных магазинов, оленьих парков и барбекю-ресторанов. Надежный бизнес, колоссальная экономическая мощь и выдающаяся боевая сила — вот три кита, на которых незыблемо стоял альянс Ино-Шика-Чо.
Но медоносные пчелы зависят от цветов. Короткий период цветения и мизерное количество нектара и пыльцы жестко ограничивают выход продукта. А яростная территориальная конкуренция между пчелиными роями не позволяет размещать ульи слишком плотно. На Земле такой смешной объем от пасеки едва прокормил бы семью из пяти человек, но в мире шиноби он содержал огромный клан ниндзя. Можно только представить, насколько дикой была их норма прибыли.
Симбиоз муравьев и тли не зависел от цветения. Производительность муравьиного сахара была в сотни раз выше меда. Даже если он уступал в качестве и стоил дешевле, общая прибыль всё равно превосходила доходы медовой индустрии раз в сто.
Но мир шиноби — это мир со сверхъестественными силами и бинарной феодальной системой. Первое правило этого мира: размер твоего куска пирога зависит от размера твоего кулака. От отдельного человека до целой страны — огромные блага всегда принадлежат только тем, у кого есть сила их удержать.
Клан Абурамэ с самого начала не имел смелости монополизировать этот бизнес, поэтому привлек к делу несколько других кланов. Но теперь казалось, что пирог разрезали на слишком крупные куски, а союзников оказалось маловато.
Старейшина Сикихуи мгновенно принял решение продолжить дробление прибыли. Ему даже не нужно было советоваться с главой клана — он просто начал действовать.
Во-первых: отказаться от использования собственных земель. Клан начал арендовать участки под пастбища для тли у кланов Ино-Шика-Чо. Во-вторых: запретить своим людям выполнять повседневное обслуживание ферм. Всю рутину оформили в виде официальных миссий в Конохе с щедрой оплатой, чтобы деньги потекли в карманы обычных ниндзя. И в-третьих: отказаться от самостоятельных продаж. Оставив себе только долю для личного пользования клана, весь остальной сахар передали на реализацию деревне, отдав полный контроль над сбытом в руки Хокаге.
Когда к делу подключился глава клана Нара, он заявил, что даже этого недостаточно. Собрав лидеров более чем десяти кланов, он убедил их еще сильнее расширить «Сахарный Картель».
Вскоре в деревне появились две новые долгосрочные миссии. Одна официально поручала Полиции Конохи (Учиха) усилить патрулирование и охрану ферм с тлей. Вторая поручала клану Хьюга вести ежедневное наблюдение за состоянием ферм.
Эти гениальные бюрократические маневры просто взорвали мозг Тэцумару, обнажив всю его сущность задрота-домоседа. Все эти пастбища для тли — как уже работающие, так и строящиеся — и так находились на территории деревни, в зоне юрисдикции Полиции Конохи! А клану Хьюга вообще строжайше запрещено активировать Бьякуган внутри деревни! Какой смысл в их надзоре, если они будут пялиться на фермы обычными глазами?!
Ответ был прост: это была завуалированная дань. Крупным кланам просто платили за «крышу».
Если бы от клана Сенджу не осталось лишь пара калек, для них тоже выдумали бы какой-нибудь спец-квест. Слава богу, сейчас им можно было просто заносить долю напрямую, без этих театральных постановок.
Впрочем, Тэцумару это уже не касалось. Никто в деревне, кроме пары человек в верхушке Абурамэ, не знал, что эта империя началась с него.
Да, он недооценил ценность сахара, но это была лишь ошибка в масштабах. Будучи попаданцем, он за километр чуял опасность и никогда бы не стал рисковать своей шеей. Тэцумару до одури боялся смерти. Тот опыт абсолютного небытия и распада личности, который он пережил до перерождения, выжег в нем новую черту: он боялся умереть, но еще больше он боялся скуки.
Поэтому он был в восторге от своей новой жизни. Особенно когда в четыре года начал изучать ниндзюцу, чакру и управление Кикайчу. Совершенно новые знания и сверхъестественные силы манили его с невероятной силой.
Он с головой нырнул в океан новой информации, жадно поглощая все свитки, до которых мог дотянуться, и быстро превратился в того, кого старейшины с любовью называли «книжным червем». Для него возможность спокойно учиться была высшим счастьем. Выпендриваться и лезть на рожон? Какая глупость. Сначала нужно как следует раскачаться.
Ему всего пять лет! Впереди целая жизнь, полная наслаждений и открытий. Никакого риска, тихо фармить и качаться — вот идеальная стратегия.
Но при всей своей осторожности Тэцумару был готов сделать вклад в развитие клана. Клан защищал его, давал ресурсы, растил и оберегал. Это был огромный долг, а его моральные принципы из прошлой жизни не позволяли ему пользоваться благами и не нести ответственности.
На следующий день после передачи муравьев он лично навестил старейшину Сикихуи и убедил его приписать создание технологии всему клану. Старый и мудрый лис понял Тэцумару с полуслова. Информация о том, что пятилетний ребенок владеет полным циклом такой технологии, была бы для него смертным приговором. Столкнувшись с такой колоссальной прибылью, даже «союзные» кланы могли бы не удержаться и попытаться выкрасть его втихаря.
Даже на верхушку Конохи нельзя было положиться. За последние семь-восемь лет только слепой не понял, что Сарутоби Хирузен и Шимура Данзо разыгрывают классическую партию в «доброго и злого полицейского». Эти двое были жадными и эгоистичными до мозга костей. Достаточно взглянуть на статистику: за эти годы население и количество ниндзя в кланах Сарутоби и Шимура выросло в два раза!
Поэтому клан Абурамэ официально заявил, что муравьиный сахар — это плод многолетних усилий всего коллектива. И никто в этом не усомнился. Поверить в то, что такое мог провернуть один человек, было просто невозможно (никто же не знал, что Тэцумару использовал чит-сенсорику вкупе со знаниями из другого мира).
Убедившись, что его имя нигде не всплывет, Тэцумару со спокойной душой вернулся к своему любимому занятию — тихому качу.
...
— Сформировать Печать Противостояния! — Готовы. Начали!
Бзззз... Бзззз...
Тренировочная площадка мгновенно почернела от роев Кикайчу. Два облака насекомых разбились на группы и вступили в ожесточенную воздушную схватку.
С одной стороны рой был явно больше. Он разделился на пять крупных формаций и каждый раз пытался задавить противника массой. Но другой рой, уступая в численности, разбился аж на двенадцать мелких отрядов! Они виртуозно уклонялись от лобовых столкновений, затягивали бой и постоянно совершали диверсионные выпады в сторону самого хозяина, заставляя более крупный рой в панике разворачиваться для защиты.
Массивный рой легко выигрывал прямые стычки, но ритм боя полностью контролировал противник. В итоге огромный рой заметался, не успел перекрыть все бреши, и горстка вражеских жуков успешно приземлилась прямо на макушку Тэцумару.
— Абурамэ Шиби побеждает. Тренировка окончена.
Оба участника сложили Печать Примирения. Маленький Абурамэ Шиби вприпрыжку подбежал к противнику: — Братик Тэцумару, я снова выиграл! — Ты просто молодец, Шиби. Сразу видно сына главы клана, — Тэцумару потрепал мальчика по волосам. Мягкие, приятные.
Был ли он подавлен? Расстроен? Абсолютно нет. Потому что он привык.
Это был уже десятый раз, когда он проиграл Шиби. Да и другим братьям он проигрывал не реже. Конечно, это касалось только боев на насекомых. Если бы разрешили рукопашную, Тэцумару одним только телом размотал бы любого ребенка младше восьми лет. Ему было пять, но его рост составлял 130 см, а вес — 40 кг. Физически он был настоящим мутантом.
А вот четырехлетний Шиби был обычным ребенком: 101 см роста и 18 кг веса. С такой разницей в габаритах спарринг в тайдзюцу обернулся бы избиением младенца.
Зрители вокруг перешептывались, восхищаясь гениальностью Шиби и поражаясь тому, насколько «криво» прокачалось древо талантов Тэцумару. Даже старейшина Сикихуи, который души не чаял в мальце, мог лишь горестно вздыхать, глядя на его навыки контроля.
У клана появились деньги, и, естественно, солидную часть стали вкладывать в образование детей. Церемония принятия Кикайчу теперь проводилась не раз в год, а каждые четыре месяца, а тренировочные бои шли почти без остановки.
Именно на этих боях все и осознали аномалию Тэцумару. Высокий, мускулистый, сильный, быстрый, а чакры в нем плескалось столько, будто его бабка согрешила с кем-то из Сенджу [1]. Но при этом его талант к микроконтролю Кикайчу был на уровне плинтуса. Он побеждал только в том случае, если успевал задавить врага грубой силой, огромным резервом чакры и полчищами откормленных жуков.
Если говорить о реальном бое (без ограничений), то во всем клане его мог побить только девятилетний Шикуро, который уже стал официальным генином. Все остальные дети были бы просто размазаны по стенке. Но если говорить только о секретных техниках Кикайчу... Тэцумару не мог победить никого.
Короче говоря, его таланты свернули куда-то не туда. Он вообще не был похож на типичного ниндзя Абурамэ.
...
Весна 27-го года от основания Конохи. Чтобы ослабить политическое напряжение и спасти экономику, после долгих пререканий и торгов, спустя пять лет после фактического прекращения огня, Пять Великих Деревень наконец подписали мирный договор. Сроком на... два года.
Тэцумару и другие дети, уже принявшие жуков, присутствовали на клановом собрании в качестве слушателей-резервистов. На лицах взрослых, скрытых за темными очками, невозможно было прочесть эмоции, но воздух в зале буквально искрил от ярости и возмущения.
Дело было в том, что по условиям этого мирного договора Коноха не получила ничего. Ладно земли — куски бесплодной пустоши никому особо не сдались. Но как можно было отказаться от репараций?! Как можно было не взять денег?!
Только один клан Абурамэ за эту войну потерял убитыми, пропавшими без вести и искалеченными более 120 человек. К концу войны у них оставалось менее сорока боеспособных ниндзя, и среди них было всего девять чунинов (включая отца Тэцумару). Финансовые потери за войну вообще не поддавались подсчету. Если бы не чудо с муравьиным сахаром, клан бы уже обанкротился.
Они пожертвовали всем, в надежде на то, что деревня компенсирует их потери после победы. И что в итоге? Деревня подписывает мир без контрибуций. И чем теперь Хокаге будет им платить?
Собрание закончилось быстро. Политическая позиция Абурамэ не позволяла им открыто критиковать Хокаге, так что это была просто сессия коллективного выпуска пара.
Старейшина Сикихуи проводил всех, оставив лишь Тэцумару и еще нескольких старших детей 5-6 лет. — В этом году вы должны серьезно отнестись к экзаменам, — строго приказал он. — Ваша цель — всем поступить в Академию Ниндзя. Тэцумару, ты должен попасть в класс «А». — Слушаюсь, — спокойно ответил Тэцумару. — Отлично. Ступайте по домам. — До свидания, старейшина.
...
Еще с прошлого года, окончательно убедившись в своей бездарности к микроконтролю насекомых, Тэцумару начал искать другие пути к обретению силы. В первую очередь он нацелился на Ниндзюцу. В конце концов, это основа основ, классический и надежный путь большинства шиноби.
К сожалению, клан Абурамэ слишком сильно зациклился на жуках, поэтому их база традиционных ниндзюцу была жалкой. В архиве пылилось от силы несколько десятков свитков. Из-за того, что клан их не ценил, охранялись они слабо, и Тэцумару легко брал их почитать. Но когда он их изучил, его ждало разочарование.
Максимум, что там было — это техники С-ранга. Причем голые основы: ни личных заметок авторов, ни советов по тренировкам, ни техник усиления, ни хитростей по сокращению количества ручных печатей. Старейшина честно признался, что без этих наработок техники слишком слабы, а длинные цепочки печатей делают их неприменимыми в современных высокоскоростных боях.
Огорченный Тэцумару начал расспрашивать всех подряд, пока отец не выдал ему шокирующе очевидный ответ: — Хочешь учить ниндзюцу? Просто иди в Академию. — Э? — В библиотеке Академии Ниндзя самая огромная коллекция техник. Ни один клан с ними не сравнится. ???
Подождите-ка. Что-то тут не клеится. Харуно Сакура проучилась в Академии шесть лет. Будучи абсолютной отличницей со стопроцентными баллами по теории, эта мега-заучка вышла оттуда со знанием целых шести базовых техник Е-ранга! Я что, сюжет забыл?
Заметив недоверие сына, Абурамэ Вафу запереживал. Неужели он так часто шутил над мальцом, что потерял всякий авторитет? — Я серьезно! — поспешно добавил он. — Там даже Запретные Техники есть!
Тэцумару: w(Д)w Бред собачий! Запретные техники хранятся в Свитке Печатей! Да даже сам главный герой, сын Четвертого Хокаге и Джинчурики, смог выучить одну только после того, как его втянули в заговор и заставили этот свиток украсть! Этот старый хрыч совсем испортился. Опять лапшу на уши вешает.
— Я тебе не верю! Пойду у старейшины спрошу! — Тэцумару пулей вылетел из дома.
Отец: （′Д`） — Жена, это катастрофа. Тэцумару мне больше не верит. — Так тебе и надо. Будешь знать, как ребенку мозги пудрить. Карма настигла.
В главном доме Запретной Зоны. — Аха-ха-ха-ха-ха! Вафу правду сказал, — просмеявшись, ответил старейшина Сикихуи. — В Академии Ниндзя действительно хранится величайшее наследие ниндзюцу. Тэцумару стоял с отвисшей челюстью. Немыслимо.
И старейшина неспешно рассказал ему историю Академии. Оказывается, во времена правления Второго Хокаге, Тобирама активно продвигал идею интеграции кланов и поддержки гражданских ниндзя. Он распустил побочные ветви клана Сенджу, лишил их фамилии и смешал с обычным населением. А всё накопленное наследие ниндзюцу клана Сенджу он передал в только что созданную Академию Ниндзя, открыв к нему свободный доступ. Это был гениальный ход для привлечения талантливых детей из других кланов и взращивания мощных бойцов из простолюдинов.
Стиль преподавания в те времена был по-настоящему суровым и диким. Ученик хотел что-то выучить? Иди и бери. Ниндзюцу А-ранга, S-ранга, и даже многочисленные Запретные Техники, которые Тобирама клепал одну за другой — всё это лежало в открытом доступе без малейших ограничений. В глазах шиноби той кровавой эпохи логика была проста: если ребенок покалечился во время изучения техники — значит, он бракованный. И слава богу, что покалечился сейчас, хоть на поле боя не пойдет и не подставит других.
Такая спартанская система приводила к бесчисленному множеству несчастных случаев на тренировках, но она же породила плеяду невероятно могучих шиноби. Именно эти выпускники стали костяком той чудовищной мощи Конохи, которая позволила деревне, даже после смерти Бога Ниндзя Хаширамы, раздавить всех в Первой Мировой Войне Шиноби.
— Я слышал, там был один бесталанный мальчишка-неудачник, который выбрал для изучения «Восемь Внутренних Врат», — вспоминал старейшина. — А еще был один гений, который освоил «Технику Трансформации Духа»... Нынешняя молодежь вообще страх потеряла.
Майто Дай? И этот... Дан Като [2], вы ли это?! Голова Тэцумару шла кругом от этих откровений. Это же просто праздник какой-то! Хочу в Академию прямо сейчас!
— Но вся эта вольница скоро закончится, — вздохнул старейшина, обрубая крылья мечтам Тэцумару. — Сарутоби Хирузен предложил реформу: «Ради безопасности детей» Запретные Техники будут запечатаны, продвинутые ниндзюцу изъяты из программы, а обучение ограничат максимум С-рангом. — Он говорит, что так им не придется каждый день возить детей в реанимацию, да и Академию не будут разносить в щепки на каждом уроке. Неплохая экономия бюджета.
#%…@&$…&%%# Этот удар исподтишка был слишком жесток. Тэцумару мысленно харкнул кровью.
Проблема была в том, что эта политика Хокаге не встретит никакого реального сопротивления. Наоборот, ее поддержат почти все. Могущественные кланы опираются на свои Кеккей Генкай или секретные техники. Им плевать на общественные библиотеки — они ищут только то, что усиливает их узкую специализацию. Мелким кланам эта идея явно не понравится, но их голос слишком слаб. К тому же у детей из мелких кланов всегда остается второй путь к знаниям — распределение к наставнику-джонину после выпуска. А кто распределяет джонинов? Лично Сарутоби Хирузен. Кто в здравом уме посмеет ему возразить? Что касается гражданских ниндзя... Их родители ничего не смыслят в шиноби. Они будут счастливы уже от того, что их детей вообще чему-то учат и при этом не калечат.
Опираясь на знания канона, Тэцумару понял: реформа Сарутоби увенчается абсолютным успехом. К моменту его смерти в Академии будут преподавать только жалкий Е-ранг. Элитой среди выпускников станут почти исключительно дети из кланов, получившие знания от семей.
Вспомнить ту же Сакуру — она ведь даже не была стопроцентной простолюдинкой. Ее отец был чунином, что по меркам Конохи ставило их на уровень мелкого клана. Единственным исключением был Рок Ли, но он заранее попал в ученики к элитному джонину, что круче любых клановых связей.
Обычные гражданские ниндзя к тому времени превратятся в пушечное мясо. Гениальная Сакура была бесполезной обузой, главный герой Наруто был еще хуже — даже украв свиток и выучив Теневое Клонирование, он всё равно решал проблемы банальным мордобоем толпой на одного. В те времена генины Конохи не шли ни в какое сравнение с генинами Песка или Тумана. Целая команда коноховцев не могла справиться с одним нормальным выпускником из другой деревни.
Так куда же исчезло великое наследие ниндзюцу Конохи? Оно, с вероятностью 99%, осело в клане Сарутоби.
Клан Сарутоби на момент основания Конохи не представлял из себя ничего выдающегося. Но во что он превратится после сорока лет правления Третьего Хокаге? В Четвертой Мировой Войне этот клан выставит на поле боя четыре тысячи шиноби, и КАЖДЫЙ из них будет виртуозно владеть Стихией Огня!
Что это значит в цифрах? При тотальной мобилизации всего мира шиноби удалось собрать армию в 80 000 человек (включая самураев). Доля Конохи в этой армии составляла чуть больше 20 000. И клан Сарутоби в одиночку выставил пятую часть всей боевой мощи Конохи! Причем это были исключительно элитные бойцы уровня чунина и выше. А если прибавить к этому генинов, детей, стариков и тех, кто остался охранять деревню? Две тысячи в тылу наберется легко. По стандартной статистике мира Наруто, где шиноби становится один из десяти, население клана Сарутоби должно было составлять минимум 60 000 человек! Четверть населения всей Конохи!
К 60-му году основания Конохи три величайших клана-основателя (Сенджу, Учиха и Хьюга) вместе взятые будут казаться жалкой горсткой на фоне Сарутоби. Этот клан в буквальном смысле слова выжрал Коноху изнутри, как паразит.
Жадность Сарутоби Хирузена поражала воображение. Да он был настоящим Сюй Цзе [3] мира шиноби!
Тэцумару прикинул сроки: к моменту его поступления в Академию такие легендарные вещи, как "Восемь Врат" и "Трансформация Духа", уже точно исчезнут из программы. Еще через год пропадут техники В-ранга. Он упустил лучшее время для обучения.
Светлый путь Ниндзюцу был для него отрезан. В клане Абурамэ не было мастеров Тайдзюцу или Гендзюцу. У Тэцумару не оставалось выбора — ему придется вернуться к Кикайчу и попытаться, опираясь на семейное наследие, совершить революцию и пробить себе совершенно новую дорогу.
- Согрешила с кем-то из Сенджу: Клан Сенджу славился своими чудовищными, практически бездонными резервами чакры и колоссальной физической выносливостью.
- Майто Дай и Дан Като: Дай — отец Майто Гая, тот самый "Вечный Генин", который посвятил жизнь освоению Восьми Врат. Дан Като — возлюбленный Цунаде, чьей коронной техникой была "Трансформация Духа" (выход души из тела для убийства врагов). Тэцумару в шоке осознает, что эти легендарные техники раньше просто валялись в школьной библиотеке.
- Сюй Цзе (徐阁老 / Xu Ge-lao): (Историческая справка от автора, вплетенная в контекст). Сюй Цзе — реальный исторический деятель, Старший канцлер (премьер-министр) династии Мин. В истории он остался как знаменитый "честный и неподкупный" чиновник, чьим главным подвигом стало свержение коррумпированного канцлера Янь Суна. Янь Суна казнили, и при конфискации его имущества нашли 50 000 му земли и 3 млн лянов серебра. А вот когда "честный" Сюй Цзе уходил на пенсию, его семья владела 600 000 му полей, 150 000 му тутовых рощ (площадь полутора уездов!), на него работало 10 000 ткачей, а годовой доход от контрабанды и шелка превышал 2 миллиона лянов. Ирония в том, что оба они начинали как нищие студенты. Автор сравнивает Хирузена с Сюй Цзе: тот тоже строил из себя "доброго дедушку", пока его клан под шумок прибрал к рукам всю Коноху.