Сахар — это отличная штука
Возможно, из-за того, что гордость клана Учиха не позволяла им опускаться до банальной мести детям, массовая драка не имела никаких серьезных последствий. Время пролетело незаметно, прошел целый год. Абурамэ Тэцумару исполнилось пять лет.
Экономическое положение клана Абурамэ становилось всё более удручающим. За прошедший год клан потерял убитыми и покалеченными ровно двадцать два шиноби — почти двадцать процентов от общего числа своих бойцов. Это был тяжелейший удар, задевший самые кости.
Клан Абурамэ никогда не славился деловой хваткой. Их главным источником дохода были проценты с миссий, выполняемых клановыми ниндзя. Доходы падали, а вот число сирот только росло. Концы с концами катастрофически не сходились.
В «Гнезде» прибавилось с десяток новых сирот, а из-за того, что взрослые всё чаще пропадали на заданиях, днем сюда приходили кормиться еще тридцать с лишним детей. Несмотря на то, что Сачико теперь помогали двое ниндзя-инвалидов, ушедших в отставку, они едва справлялись. И что хуже всего — качество еды стремительно падало.
Тэцумару был здесь самым старшим. В несколько укусов проглотив пресный, почти без соли и масла рисовый колобок с дикими травами, он мрачно оглядел полный зал жующих младших братьев и сестер.
Больших мисок больше не было. Каждому полагалось лишь по два рисово-травяных колобка и маленькая плошка похлебки из дикоросов. Этим невозможно было наесться.
Изможденные, зеленоватые лица детей и глубокие морщины на лбах троих воспитателей вызывали у него глухое, тягучее чувство вины и дискомфорта. В прошлой жизни он жил в стране, которая находилась на подъеме и давно избавилась от угрозы войны. О разрухе и голоде он знал только из новостей, у него никогда не было такого прямого, пробирающего до костей визуального опыта.
Покончив с едой, Тэцумару вместе с другими старшими детьми помог убрать посуду и, в подавленном настроении, в одиночестве покинул «Гнездо».
Психологический возраст попаданца перевалил за сорок. Дети интуитивно чувствовали его инаковость. И хотя они безоговорочно признавали его статус «Главаря», играть с ним не могли — слишком разнились интересы.
Да Тэцумару и сам не горел желанием возиться с мелюзгой. По мере того как его новое тело росло, он постепенно избавлялся от детских инстинктивных реакций и теперь сознательно держал дистанцию, чтобы снова не скатиться в песочницу.
После прошлогодней драки с Учихами прозвище «Босс Тэцумару» разлетелось по всей Конохе. Дерется жестко, слова на ветер не бросает, дело знает. В итоге его распоряжениям подчинялись не только дети Абурамэ, но и вся малышня в округе — его авторитет работал куда лучше, чем приказы воспитательницы Сачико.
Бродя по деревне, Тэцумару кожей ощущал давление чудовищной инфляции. Цены на сахар, алкоголь и базовое зерно взлетели в три раза по сравнению с прошлым годом. Свежее мясо, молоко и фрукты вообще перешли в разряд мифических артефактов — их просто не было на рынках ни за какие деньги.
Если Коноха, расположенная в самом богатом и плодородном центре Страны Огня, докатилась до такого, можно только гадать, что творится в других скрытых деревнях.
В мирное время, когда нет ни засух, ни наводнений, цены не должны расти непрерывно. Это хрестоматийный, классический прелюд. Назревает новая война.
Проблема в том, что прошлая война началась непонятно из-за чего и велась крайне хаотично. Никто не был готов к масштабным столкновениям целых армий шиноби, из-за чего уровень смертности оказался просто кошмарным. Обычные ниндзя гибли тысячами, усеивая поля трупами, но даже Каге, стоявшие на вершине пищевой цепи, не избежали этой участи. За исключением Песка, который вовремя вышел из игры, все остальные Четыре Великие Деревни потеряли своих Вторых Каге.
Смертность среди лидеров Пяти Великих Деревень составила 80%, а мелкие поселения, вроде Скрытой Травы, и вовсе были стерты с лица земли. Можно только представить, каков был процент потерь среди рядовых и какую психологическую травму это оставило у выживших.
К тому же, официальное окончание войны было лишь на бумаге. Прошло уже несколько лет, а пограничные стычки оставались ожесточенными. Все страны были истощены до предела, и начать новую полномасштабную бойню было физически тяжело.
Общество мира шиноби застряло в феодальной эпохе. Система примитивна и отстала, но именно эта примитивность делает её невероятно прочной. Обычный экономический кризис не способен развязать здесь войну. Дело не в том, что Даймё [1] и верхушке деревни плевать на страдания низов, а в том, что страдания низов вообще никак не влияют на функционирование их власти.
Даже если целая скрытая деревня вымрет под корень, для непосредственного лорда это будет ощутимой потерей, но для верховного Даймё — вообще ни о чем. Более того, Мировые Войны Шиноби парадоксальны: они охватывают весь мир, но воюют в них только ниндзя. Простых крестьян не мобилизуют. А значит, до тех пор, пока экономический кризис не ударит по сбору налогов для Даймё, о начале официальной войны никто и не почешется.
Возможно, если так продлится еще года три-пять, и шиноби обнищают настолько, что начнут умирать с голоду, страх голода перевесит страх смерти, и война всё-таки вспыхнет.
Но клан Абурамэ загибался уже сейчас. Тэцумару не знал, как клан выжил в оригинальной истории, но имея на руках реальный способ заработать, он не собирался смотреть, как его братья и сестры пухнут от голода.
Дом Тэцумару преобразился. Двор густо зарос бурной растительностью, сквозь которую к небольшой каменной пристройке у западной стены вела лишь узкая, вымощенная камнем тропинка. Эта пристройка была личной лабораторией Тэцумару.
После той драки Абурамэ Вафу перевернул спальню сына вверх дном. И нашел под кроватью и в шкафах больше сотни банок, в которых копошилось около двухсот видов различных насекомых общим числом под десять тысяч.
Разумеется, порция «мяса, жаренного с бамбуком» была тут же увеличена, удвоена и супер-удвоена. Но был и плюс: Вафу плюнул и построил во дворе отдельный каменный домик, чтобы сын хранил своих тварей там.
Именно здесь Тэцумару добился потрясающих результатов. Включая полный цикл технологии по разведению сахарных муравьев.
В прошлом году, экспериментируя со снижением температуры, он смог заставить муравьев выкормить особый подвид — «Муравьев-медовых бочек» (или муравьев-хранилищ) и начать собирать сироп. Но одной лишь температуры было мало. Технически это всё еще был уровень «собирательства», который невозможно масштабировать в промышленное производство.
Позже Тэцумару понял, что поведением колонии управляет не погода, а феромоны королевы. Он использовал вакуумные пробирки для сбора этих веществ. Но феромоны — штука невероятно сложная, и ему пришлось начать долгий и мучительный процесс химического анализа.
Эта пытка длилась шесть месяцев. Тэцумару не раз хотел всё бросить. Одно дело — качественный анализ, когда ты знаешь, что ищешь, и просто проверяешь наличие компонента. В оборудованной лаборатории это занимает пару минут.
Но количественный анализ вслепую — это бездонная пропасть. Нужно применять спектроскопию, рентген, флуоресценцию, чтобы вычислить пропорции элементов. Потом гадать, в какие молекулы они собираются, и проверять каждую гипотезу. В прошлой жизни в лаборатории несколько его коллег потратили два года и 1.2 ТОННЫ образцов биоматериала, чтобы расшифровать состав всего одного нейротоксина.
Без понимания состава невозможен искусственный синтез, а без синтеза — промышленное разведение. Но Тэцумару, выходец из индустриальной эпохи, слишком хорошо знал разницу между собирательством и конвейером. Поэтому он стиснул зубы и продолжал.
Полгода назад его «Золотой палец» эволюционировал. Улучшенная микро-сенсорика позволила ему смутно разглядеть макромолекулярную структуру феромонов. Количество возможных комбинаций сократилось до семнадцати. Анализ был завершен в тот же день. А уж искусственный синтез для химика-биолога — дело техники.
Уже на следующий день он синтезировал четыре основных феромона, управляющих муравьями-хранилищами. Через неделю у него был полный набор. С этого момента Тэцумару стал абсолютным богом для своих муравьев. Он мог по щелчку управлять их поведением, заставлять собирать сахар и покорно отдавать его.
С помощью феромонов он также вывел популяцию древесных муравьев. На самом деле вид был тот же, просто теперь они пасли не тлю, а щитовок. Щитовки тоже выделяют сладкую падь, но помимо этого производят еще и ценный древесный воск. Двойная прибыль.
Используя два больших дерева и траву в своем дворе, Тэцумару развел две колонии древесных и три колонии травяных муравьев. Этого с лихвой хватало, чтобы прокормить семью. Какова разница между природным сбором и промышленной фермой? В дикой природе Страны Травы одной колонии муравьев требуется два квадратных километра территории, а урожай собирают раз в год. Тэцумару же разместил пять колоний на 350 квадратных метрах и снимал урожай шесть раз в месяц.
Разница в эффективности превышала две тысячи раз.
Сахар и воск с пяти ульев приносили бешеный доход, эквивалентный выполнению двух миссий B-ранга [2] каждый день. И всё это — абсолютно стабильно и без малейшего риска для жизни. Какой дурак пойдет подставлять шею под кунаи, если можно грести деньги лопатой, сидя дома?
Его отец мгновенно всё понял и перестал брать миссии, полностью посвятив себя уходу за насекомыми сына. Доходы семьи взлетели до небес, отец был в безопасности дома, а чувство защищенности матери пробивало стратосферу. Жизнь налаживалась.
— Отец, у меня есть мысль. Теперь Тэцумару называл Абурамэ Вафу «отцом» без малейшей тени неловкости.
Вафу, в соломенной шляпе сидевший на корточках в траве и проверявший тлю, поднялся. Сняв шляпу и обмахиваясь ей, он тепло улыбнулся сыну: — Говори, я слушаю. — В «Гнезде» детей кормят всё хуже и хуже. Я хочу передать муравьиную ферму в управление клану. — Хорошо.
А? Тэцумару слегка опешил, но, увидев гордую улыбку отца, всё понял. Семья уже давно хотела поделиться технологией, но ждала, чтобы не ранить его чувства собственника. Ждали, пока я сам дозрею и предложу? Трогательно, черт возьми.
— Для мужчины ответственность — это главное качество, — напутствовал отец. — Иди и сам поговори со старейшиной Сикихуи. — Понял.
Тэцумару сбегал в лабораторию за большой стеклянной банкой и набором инструментов, после чего нырнул в заросли к большому деревянному ящику. Сняв крышку, он обнажил кишащий муравейник. От света насекомые начали паниковать.
Тэцумару достал распылитель и опрыскал рой успокаивающим феромоном. Затем открыл центральный отсек и пинцетом аккуратно достал «Муравьев-бочек», закрепляя их на краях специальной широкой воронки.
«Бочки» — это уникальная каста. Перед зимой они начинают жрать как не в себя, пока их брюшко не раздувается в 200 раз, превращаясь в огромную виноферину, набитую сиропом. В таком виде они не могут двигаться и впадают в спячку в глубине улья, служа живыми кладовыми. Сахар внутри них не переваривается и не портится.
Тэцумару использовал феромоны и лед, чтобы устроить муравьям «Матрицу». В их искаженном восприятии смена четырех сезонов происходила каждые пять дней. В итоге муравьи бесконечно нажирались и впадали в спячку, превращаясь в конвейер по производству сиропа.
Закрепив 24 муравья на воронке, вставленной в горлышко стеклянной банки, Тэцумару взял другой распылитель. Феромон Ранней Весны. Он сигнализировал о том, что колония голодает после зимовки, и заставлял «бочек» отрыгивать запасы.
Вскоре муравьи сдулись, выплеснув сироп, и Тэцумару вернул их в ящик, доставая следующую партию. В центральном отсеке сидело более 300 таких живых контейнеров. Вскоре стеклянная банка была полна под завязку.
Завтра он распылит Феромон Процветания, через три дня — Феромон Запасов и обложит ящик льдом, а на шестой день — снова соберет урожай. Идеальный цикл.
Вот только муравьиный сироп — это не мед. У меда густой аромат, а ферменты пчел делают его природным антисептиком со сроком годности в тысячелетия (чистый мед даже как лекарство использовали). А муравьиный сироп — это просто растительная целлюлоза, расщепленная тлей. Муравьи его не ферментируют, поэтому он сладкий, но абсолютно без запаха. Свежий сироп имел красивый золотистый или зеленоватый оттенок.
Но без обработки сахара в нем начинали распадаться уже через два дня. Сироп становился кислым, вязким, как испорченный уксус, и покрывался мерзкими черными хлопьями. От одного вида аппетит пропадал напрочь.
Но для химика это не проблема. Нет запаха? Добавим! Тэцумару использовал дистилляцию цветочных эфирных масел и холодную спиртовую экстракцию фруктовых эссенций. Быстро портится? Тоже решаемо. Сначала он добавлял щелочной раствор золы, чтобы нейтрализовать кислоты, а затем выпаривал воду и кристаллизовал массу в твердые куски сахара. В таком виде он хранился вечно.
Тэцумару разделил свежий сироп. Одну половину тут же пустил на переработку и кристаллизацию, а вторую половину, вместе с готовым сахаром и инструментами, закинул в рюкзак.
Отец всё это время молча наблюдал. Вернувшаяся со смены мать даже не стала готовить ужин, просто находясь рядом с сыном. Собрав рюкзак, Тэцумару попрощался и, не обращая внимания на сгущающиеся сумерки, уверенно зашагал к запретной зоне клана.
Молодые родители счастливо переглянулись, улыбнулись и пошли убирать дом и готовить плотный поздний ужин для своего маленького гения.
Полночь. Старейшина Абурамэ Сикихуи и еще несколько старейшин сгрудились вокруг стола, неотрывно глядя, как Тэцумару формирует печати.
Крыса, Обезьяна, Кабан. Хлопок ладоней. Стихия Воды: Сбор Воды!
Тэцумару медленно развел руки, и между его ладонями завис водяной шар размером с кулак. Вся влага из банки с сиропом была мгновенно вытянута. Затем Тэцумару взял нож и ловко нарезал обезвоженную массу, получив увесистый, граммов на двести, кусок чистого рафинада.
Старики накрошили кусок на мелкие кусочки с ноготь размером и начали дегустацию.
— Сладко! И пахнет отлично! — Никакого привкуса, великолепно! — Если одна колония дает столько всего за пять дней... да этот муравьиный сахар круче меда! — Такой чистый сахар на рынке сейчас уйдет рё по четыреста за штуку. Сколько тут таких кусочков выйдет? — Штук сто двадцать... Матерь божья, это же... это...
Сикихуи, как главный старейшина, задумчиво смаковал сладость, но его лицо, поначалу сиявшее от восторга, постепенно становилось всё более напряженным и испуганным. — Почти пятьдесят тысяч рё... Это... Это слишком много...
В комнате повисла гробовая тишина. Слышно было только, как старики рассасывают леденцы.
И тут... УРРЧ... БУЛЬ-БУЛЬ-БУЛЬ...
Живот Тэцумару издал звук умирающего кита, заставив всех вздрогнуть. Тэцумару смущенно потер пузо. Он-то планировал быстро всё показать и пойти ужинать. Кто ж знал, что старейшина поднимет по тревоге весь совет, заставит проводить химические опыты в прямом эфире и промурыжит его до глубокой ночи? Из-за растущего организма Тэцумару жрал за троих, а сейчас пропустил и ужин, и поздник. Он был голоден как волк.
— Аха-ха-ха-ха! Старики грохнули со смеху, и гнетущее напряжение вмиг рассеялось.
— Ладно, Тэцумару, ступай домой отдыхать. А мы, старые кости, тут еще покумекаем. — И нечего тут бояться, в конце концов, это же деньги! Вопрос лишь в том, какую долю мы сможем удержать. — Именно. — Главное, что теперь наши дети точно не будут голодать. — Беги домой, герой.
Тэцумару вежливо поклонился: — Я откланяюсь. Старейшины, берегите здоровье.
И старики принялись жарко спорить: как преподнести это Хокаге, как договориться с кланом Сенджу , с кем создать картель и кого взять в долю, чтобы не сожрали.
Вместе с Тэцумару домой отправились двое ниндзя клана. Они забрали из его лаборатории заранее подготовленные 17 пар муравьиных королей и королев, а также несколько тысяч яиц тли и щитовок, приклеенных к картону. Технология была официально передана.
Проводив конвой, Тэцумару с наслаждением умял гигантскую миску маминой лапши и рухнул спать.
Два дня спустя Тэцумару заметил, что сирот в «Гнезде» снова начали кормить три раза в день, причем до отвала. Сахарный бизнес стартовал. И хотя клановые фермы еще только строились и ничего не производили, клан явно получил солидные авансы от новых бизнес-партнеров. Финансовая удавка на шее Абурамэ лопнула.
А это чертовски приятное чувство.
- Даймё: В мире «Наруто» — феодальные правители стран (например, Даймё Страны Огня), обладающие высшей политической и финансовой властью. Каге (правитель деревни ниндзя) формально подчиняется Даймё своей страны.
- Миссии B-ранга: Задания для опытных чунинов или джонинов, часто включающие шпионаж или убийства. Стоимость таких миссий составляет от 80 000 до 200 000 рё (местная валюта). Тэцумару буквально озолотил семью на жуках.