Злодейка, рисующая картину

— Тц-тц, в конце концов, такова была его судьба. Таланта не хватало, а зависти к гению было через край…

Кто-то сказал это, цокнув языком. Вайолет, внезапно ставшая «гением», лишь молча потягивала безалкогольное шампанское.

‘Лучше притвориться, что меня здесь нет’.

Подумав так, она наблюдала за дамами и господами средних лет. Все они с увлечёнными лицами погрузились в обсуждение тенденций в мире искусства.

— Это верно. Искусству пора сворачивать на новый путь. Переосмысление мифов — это хорошо, но хочется чего-то более нового в живописи…

— Да, да. Словно та картина леди Эверетт, что мы видели в тот день!

Голос был довольно громким для того, кто говорил о человеке, стоящем прямо перед ним. Вайолет задумалась, не могли ли они забыть, что она здесь.

Но ведь они только что поздоровались, так что это невозможно. В тот миг, когда она прищурилась, кто-то сказал:

— Не так ли, леди Эверетт?

Нет, не забыли. То, что они продолжали говорить, прекрасно зная о её присутствии, во многих смыслах говорило об их смелости.

— Ох, чёрт, точно. Вы же здесь! Ха-ха, простите. Мы так привыкли собираться одной и той же компанией, что я и забыл о появлении нового лица.

А был и тот, кто и вправду забыл о её существовании.

— Ничего страшного. Разговор был таким интересным, что я и сама заслушалась.

— Ха-ха, а ведь и правда, леди наверняка хорошо в этом разбирается!

Полноватый господин средних лет радушно рассмеялся. Вайолет, глядя на его почему-то знакомую бороду, изобразила вежливую фальшивую улыбку.

Как можно забыть о человеке, с которым только что познакомился, как бы ни был увлечён разговором?

Вайолет не могла понять эту ситуацию.

Как бы то ни было, они без стеснения поднимали интересные им темы и болтали без умолку.

— Если вас пригласили сюда лично, значит, та картина и впрямь была так хороша?

— Она была настолько великолепна, что её можно назвать восходящей звездой мира искусства. Сама идея была просто гениальна.

— Мне до сих пор снится та картина, что я видел в тот день. Как только можно было додуматься до такого…

— Ходят слухи, что она заключила сделку с дьяволом, так что мне и вправду любопытно.

Любопытные взгляды устремились на Вайолет.

Хотя она и планировала выставку, но всё ещё не была уверена в том, стоит ли показывать свои работы. Вайолет с улыбкой отмахнулась, сказав, что это преувеличение.

На её скромность аристократы в шутку рассмеялись, заметив, что излишняя скромность тоже не к добру.

Эти люди были настолько же бесцеремонны, насколько и дружелюбны.

— К счастью, леди сказала, что тоже устраивает выставку. Ха-ха! Так что я с нетерпением жду.

— Что?

— Ох, неужели?

— Младший герцог Роэн шепнул мне, что точная дата ещё не назначена, так что это пока секрет. Ой, кажется, теперь это уже не секрет!

— Ох, ох. Наконец-то мы сможем увидеть мастерство леди!

— …

Кто-то захлопал в ладоши от радости. Вайолет приложила руку ко лбу.

Безусловно, такая реклама позволяла широко оповестить публику, не тратя на это ни копейки. Роэн выбрал отличный способ.

Но Вайолет, вынужденной выслушивать их полные ожидания голоса, было не по себе.

Во взглядах, устремлённых на неё, проскальзывало простое любопытство, но предвкушение казалось гораздо сильнее.

Граф Ласенг, чьи глаза особенно ярко блестели, вкрадчиво спросил:

— Так когда же именно планируется выставка? Кхм-кхм.

— …Ещё многое нужно подготовить, так что точная дата пока не определена.

— Ха-ха, я бы хотел увидеть выставку леди как можно скорее, но не стоит, наверное, оказывать лишнее давление!

Это уже было давлением. Причём огромным.

— Неужели так ново?

— Не может не быть новым. Вы не видели, поэтому не знаете, но…

Разговор, начавшийся с картины Вайолет, в итоге расширился до макроскопических тем: история искусства, текущее положение дел в этой сфере, прогрессивные и консервативные интерпретации, пути развития, тёмные века и так далее.

Новые попытки — это хорошо, но нельзя игнорировать традиции. Если слишком следовать традициям, в искусстве наступит застой. Разве не во времена засилья косных идей храма процветало худшее из искусств? Даже оно в наше время переосмысливается с новой точки зрения и считается прекрасным… и так далее.

В конце концов, речь зашла о различных техниках живописи и о том, можно ли считать краски, созданные алхимиками, настоящими.

Конечно, темой обсуждения стала и «краска Стелла», недавно вошедшая в моду. Вайолет, первая заказчица «краски Стелла», созданной по аналогии с современными акриловыми красками, и на этот раз предпочла промолчать.

После долгих разговоров беседа вернулась к первоначальной теме — «выставке Вайолет».

— Да, пора бы уже подуть новому ветру.

— Его Высочество наследный принц не из тех, кто с лёгкостью выставляет свои вещи на всеобщее обозрение, так что увидеть ту картину снова вряд ли удастся. Придётся возлагать ещё большие надежды на эту выставку.

— Вы действительно преувеличиваете. Выставка планируется на конец года или начало следующего.

— В таком случае… как вы собираетесь рассылать приглашения?

Их вопросы были обращены к Вайолет.

Хотя они и были экспертами, но скорее критиками, чем художниками, поэтому у них, похоже, было много вопросов к Вайоолет.

Начиная с даты выставки и заканчивая тем, какие слова больше всего вдохновляют художника, а какие — отбивают желание творить, как выглядит современный мир искусства с точки зрения нового мастера, когда приходит вдохновение и так далее.

На Вайолет посыпались вопросы, которые они не могли задать художникам, которых непосредственно поддерживали, из-за иерархии между покровителем и подопечным.

Она отвечала, но всегда добавляла вступление: «Не все такие, как я».

Вайолет, поначалу чувствовавшая себя неловко от их внимания, незаметно втянулась в разговор. В нём было много полезного.

Ещё недавно она считала, что не может понять тех, кто, увлёкшись беседой, забывает, кто стоит рядом, а теперь и сама стала такой же.

— Есть так много людей, достойных восхищения.

— Хо-хо, а леди Эверетт, похоже, и впрямь в этом разбирается.

Когда она, наговорившись вдоволь, очнулась, прошло уже довольно много времени.

Только тогда она поняла, что о чём-то забыла. А также то, что тот, о ком она забыла, был где-то схвачен и обливался холодным потом.

— Такой был прекрасный человек, какая жалость.

— Вот поэтому и нельзя бездумно подрезать крылья.

Адин был окружён любителями театра и оперы. Было видно, как он держится, отвечая односложно и отрывисто, при своей-то необщительности.

Было очевидно, что ему неловко, но те, кто его окружил, казалось, этого не замечали.

— Прошу прощения, мой спутник там.

— Спутник? Хм.

— А-а, тот самый из Эширов…

Когда Вайолет попросила разрешения пройти к нему, на Адина устремились взгляды, полные эмоций. Это был не тот взгляд, которым жалеют «незаконнорожденного сына из знатного герцогского рода».

Сожаление о сломленном таланте, брошенный ребёнок и, несмотря на всё это, расцветший дар — всё это смешалось в их взглядах.

— Понимаю, почему они так себя ведут.

— Ах, какой был талантливый человек. Какая жалость.

Подобные разговоры вполголоса велись и в кругу любителей живописи. Вайолет по наитию поняла, о чём они говорят.

‘Наверное, речь о матери Адина’.

Говорили, что она была очень красивой женщиной, так что, возможно, она была известной актрисой или оперной певицей.

Вайолет, решив не лезть в чужую болезненную семейную историю, легко зашагала к нему.

— Сэр Адин.

— !

Адин, вздрогнув от зова Вайолет, резко поднял голову. Хотя выражение его лица почти не изменилось, но, зная его обычное состояние, можно было сказать, что он словно встретил спасителя.

— Что вы здесь делаете?

— …Здесь были люди, знавшие… мою мать, и я немного поговорил с ними.

Он, словно наполовину потеряв рассудок, отвечал невпопад, и даже уши его покраснели. Вайолет, глядя на такого Адина, рассмеялась.

— Мой спутник, оказывается, был у вас в гостях.

— Ох, а вы…

Появление нового лица вызвало любопытство у некоторых.

Причиной их интереса была не только новизна. Редкая примадонна могла похвастаться такой аурой.

— Хе-хе, рад встретить такую известную особу.

Снова последовали приветствия. С начала приёма прошло уже довольно много времени, а они только сейчас здороваются — определённо, это было не обычное собрание.

— Когда вы вдвоём стоите рядом, это так красиво.

— И не говори. Когда они вместе, это… хм-м…

Среди них даже оказался драматург. Более того, вид Вайолет и Адина, стоящих рядом, словно бы подарил ему вдохновение.

— …О-о, да, вот она, моя следующая пьеса!

Не было ничего противозаконного в том, что аристократ зарабатывал на жизнь искусством, да и сама Вайолет была художницей, так что в этом не было ничего странного, но всё же это было очень необычно.

Вайолет, собиравшаяся лишь забрать Адина, оказалась в ловушке. Ей пришлось выслушать длинную тираду о силе и чарующей магии «истории» и о том, как велики те, кто, вживаясь в роль, превращает её в произведение искусства.

Здесь тоже собрались лишь фанаты своего дела, поэтому, разговорившись, они не могли так просто остановиться.

— Обязательно посмотрите самую известную сейчас пьесу, «Красную трагедию». Ах, какой там прекрасный финал…

— Какой же это прекрасный финал! Это трагическая концовка. Как с ними могло такое случиться…

Содержание пьесы обсуждалось в хитроумных выражениях, без прямых спойлеров.

Адин, раздобывший билеты, нервничал, боясь услышать что-то важное, а Вайолет было всё равно, и она оставалась невозмутимой.

— Ах, надоело каждый день разговаривать с одними и теми же людьми. Вот бы услышать какое-нибудь новое мнение…

— Эй, приятель, что ты такое говоришь!

Было очевидно, что они хотят прорекламировать своё дело. Вайолет сдержанно улыбнулась в ответ.

— Если будет время, я обязательно схожу посмотреть.

Ответ был неопределённым, но дамы и господа остались довольны и такой реакцией. Адин, раздобывший билеты, обрадовался ещё больше. Вайолет, увидев, как он внезапно округлил глаза от радости, машинально погладила его по голове.

‘Как щенок’, — подумала она.

Увидев это, кто-то снова произнёс: «Вдохновение, ко мне приходит вдохновение…!». Только тогда Вайолет, вздрогнув, отдёрнула руку.