Злодейка, рисующая картину

— Мероприятие требует соблюдения этикета. Я считаю, что и одежда — это тоже этикет.

— Поэтому неуместно выделяться в одиночку. Ведь это место, где все вместе пьют чай, не так ли?

— …Я лишь соблюдаю этикет посредством наряда.

— Вот как? В таком случае, одежда, которая больше всего нравится Её Величеству императрице, устроившей это чаепитие, и будет самым подходящим для этого места этикетом.

Вайолет с улыбкой парировала выпад.

Скрытое обвинение в том, что наряды Вайолет и Эйлен неуместны, она перевернула в ответное: «Это ты одна здесь слишком вычурная», добавив к этому негласное «поскольку императрица ничего не сказала, тебе лучше помалкивать».

Леди из дома Толопии, не меняя выражения лица, лишь опустила глаза.

Вайолет непреднамеренно защитила и Эйлен. Разумеется, Эйлен не выказала ни малейшей радости.

Да и Вайолет не ждала от неё благодарности.

Атмосфера, едва не ставшая ледяной, быстро вновь потеплела. Конечно, лишь на первый взгляд — под столом все продолжали пинаться.

Выслушивая завуалированное хвастовство и пассивную агрессию, Вайолет время от времени отвечала тем, кто к ней обращался. Она не вела беседу, а наблюдала.

Тем не менее, многие леди поглядывали на неё с опаской.

— Кстати говоря, сегодня наряды леди Эйлен и леди Вайолет одинаковы. Это совпадение?

Кто-то снова поднял тему одежды. Хотя Алеша тоже была в брюках, её наряд напоминал скорее костюм для верховой езды или униформу, поэтому в центре внимания оказались две другие девушки.

На самом деле, эта тема всплыла довольно поздно.

Удивительно, что её не подняли раньше, но, видимо, все опасались реакции Вайолет. После такого бестактного и смелого замечания несколько леди замерли.

Они и сами подражали образу Вайолет с прошлого бала, но одно дело — похожий наряд, и совсем другое — одинаковый.

Особенно в высшем свете, где покупка платья того же дизайна в том же бутике воспринималась как вызов.

Эйлен уже собиралась что-то сказать, но Вайолет её опередила.

— Просто Эйлен меня очень любит.

— Что?

Эйлен, внезапно оказавшаяся «слишком любящей» Вайолет, выглядела ошарашенной. Вайолет одарила её лучезарной улыбкой.

‘Ты же создала себе публичный образ любящей сестры, неужели не подыграешь?’ Если она не подыграет, пострадает только её собственный имидж.

Эйлен, прикусив изнутри щеку, улыбнулась.

— Да, я так люблю сестрицу. Хотела быть на неё похожей, вот и надела… но, может, мне и правда не идёт?

— Что вы! Леди Эйлен, вам очень идёт.

Какой предсказуемый ход.

Вайолет усмехнулась про себя. Улыбка была настолько естественной, что насмешки в ней никто не заметил.

На самом деле, разница в их положении была очевидна уже из обращений.

Леди Эйлен и леди Вайолет. Хоть они и носили один титул — леди из дома Эверетт, — Эйлен, презираемую за низкое происхождение, никогда не называли подобающим образом.

Одного этого было достаточно, чтобы Эйлен испытывала к Вайолет комплекс неполноценности.

Конечно, достаточно или нет, но Вайолет не любила Эйлен, которая вела себя с ней как лиса.

И это чувство не изменилось даже сейчас, когда она стала смотреть на неё свысока.

А потому.

— Очень идёт, говоришь… На самом деле, мне неловко перед Эйлен.

— Неловко? Почему же?

Спросила одна из леди, сидевшая рядом. Улыбка на губах Вайолет стала шире.

— Эйлен с давних пор часто подражала мне в одежде. Но, как вы видите, мы с ней отличаемся всем: и внешностью, и атмосферой, и телосложением… А значит, и одежда нам подходит разная, а она продолжала носить вещи, сшитые по моим меркам.

— Ох, неужели?

— Да когда я!..

— Поэтому мне очень жаль. Я несколько раз советовала ей надеть что-то другое, говорила, что это ей не идёт, но она продолжала, и мне часто приходилось говорить с ней сурово… Наверное, она до сих пор таит обиду.

— …

Эйлен, забыв держать лицо, выглядела совершенно ошарашенной. Вайолет же, не обращая на это внимания, невозмутимо улыбалась.

Прошлое Вайолет, в котором она выливала на Эйлен вино, давала пощёчины, без колебаний сыпала оскорблениями и часто распускала руки, теперь было сведено к «суровым словам». Хотя Эйлен сама её провоцировала, для неё, как для пострадавшей стороны, это было просто абсурдно.

Но возразить она не могла. Любое возражение лишь выставило бы её «сестрой, которая подражает старшей, нося неподходящую ей одежду».

Разве на лицах нескольких леди, включая дочь графа Толопии, уже не появилось заинтересованное выражение?

Стоило закинуть наживку, как леди, схватившие её, оживлённо защебетали.

— Действительно, леди Эйлен пошли бы наряды ярких цветов.

— А этот наряд… Всё-таки, благодаря высокому росту, на леди Вайолет он сидит гораздо лучше.

— …Это всё потому, что я так сильно любила сестрицу.

Эйлен, сцепив зубы, попыталась спасти положение. Но даже если она сейчас что-то предпримет, да что уж там, даже если она уже всё исправила, слухи всё равно поползут.

Эйлен пристально посмотрела на Вайолет. Зелёные глаза встретились с фиолетовыми.

‘Что ты творишь? Почему не устраиваешь скандал, как обычно?’

‘С чего бы мне, сумасшедшей, делать всё по-старому? Ты бы лучше за собой следила’.

Между ними завязалась безмолвная битва воль. Победителя не было, но был проигравший. Для Вайолет эта стычка была слишком незначительной, чтобы считать её победой.

Эйлен, не зная об этом, снова заставила мышцы лица сложиться в улыбку.

— Эйлен, у тебя есть одежда, которая тебе подходит, так что впредь, вместо того чтобы подражать мне… надеюсь, ты найдёшь свой собственный цвет.

Вайолет доброжелательно улыбнулась. В глазах Эйлен это выглядело не доброжелательностью, а ядовитой насмешкой.

Молча согласиться было обидно, но ответить пришлось смиренно.

— …Как вы думаете, какая одежда мне подойдёт?

— Леди Эйлен, вам бы…!

Несколько леди, обрадовавшись любимой теме, с энтузиазмом ринулись в обсуждение.

Их манера говорить была сродни обращению с Эйлен как с куклой.

Вайолет цокнула языком. Судя по тому, как вела себя Эйлен после своего такого самоуверенного возвращения, беспокоиться о ней не стоило.

После этого инициатива в разговорах перешла к другим, и на чаепитии обсуждалось множество тем.

— Конечно, вам подойдёт одежда тёплых пастельных тонов. Жёлтая или светло-зелёная.

— А как насчёт одежды из пушистой ткани? Я знаю хороший бутик, могу вас познакомить.

Голоса звучали возбуждённо.

Эйлен, не имея поддержки от Эвереттов и не имея возможности тратить большие деньги, лишь уклончиво отвечала.

В других уголках зала обменивались холодными взглядами. И в этом утомительном поле битвы воль и пассивной агрессии был лишь один человек, которому было абсолютно всё равно.

— А разве нельзя просто носить то, что хочется?

— Ох.

Это была Алеша, которая до этого лишь хмуро ковыряла десерты, изредка отвечая, когда к ней обращались напрямую.

— Хо-хо. В этом тоже есть смысл. Но ведь хочется носить красивую одежду.

— Но это не значит, что нужно заставлять себя носить то, что не нравится. Если разница между подходящей и желаемой одеждой велика, я думаю, можно найти компромисс.

— Хм. Если подумать, в этом тоже что-то есть. Хо-хо-хо!

Это было невероятно бестактное замечание.

Она что, оставила всю свою тактичность в другом мире? Алеша выглядела так, будто искренне не понимала, в чём проблема, что, наоборот, смутило остальных.

Изначально Алеша была не самым подходящим собеседником для обсуждения нарядов.

‘Алеша действительно такая бестактная или просто притворяется, чтобы не обращать внимания на других?’ — на секунду задумалась Вайолет, но тут же отбросила эту мысль.

В любом случае, главное, чтобы она сама была счастлива.

‘Вот что значит по-настоящему не заботиться о чужом мнении’, — заключила для себя Вайолет, находя удобное объяснение.

Конечно, в том, что касается игнорирования чужого мнения, Вайолет и сама была не лучше.

После этого последовали и другие пустые разговоры.

Эйлен и дочь графа Толопии то вступали в перепалку друг с другом, то объединялись, чтобы напасть на Вайолет.

Вайолет, почерпнув великое прозрение у Алеши, лишь улыбалась, притворяясь бестактной.

Эйлен и дочь графа Толопии, осознав, что никакие нападки не действуют на Вайолет, избравшую тактику безмятежной улыбки, мысленно кипели от злости.

Но Вайолет, не обращая на них внимания, безмятежно наслаждалась чаем и десертами.

Иногда она заговаривала с Алешей о всякой ерунде. Алеша отвечала ей то ли небрежно, то ли искренне — было не разобрать.

За этими двумя наблюдали девушки с трепещущими сердцами.

— Почему, когда я вижу их вместе, у меня так болит сердце?

— …Ах. Леди Вайолет.

— Вы слышали? Говорят, леди Алеша собирается стать женщиной-рыцарем.

Наблюдая за Вайолет и Алешей издалека, эти девушки, охваченные опасными чувствами, прижимали руки к груди. Это был поистине другой мир.

Поклонницы Вайолет, появившиеся ещё на балу, теперь дошли до того, что создали собственное общество.

Хоть от этого поклонения им и не было никакой выгоды, девушки были просто счастливы.

Вопреки слухам о её злобности, Вайолет была очень элегантна и даже отвечала им с милой улыбкой.

Видя её лучезарную улыбку, девушки хихикали и краснели.

Заметив их раскрасневшиеся щёки, Алеша обеспокоенно нахмурилась.

— Вы больны? Я позову лекаря.

Девушка, удостоившаяся беспокойства Алеши, беззвучно взвизгнула от восторга.

С тех пор как Алеша коротко остригла волосы, у неё тоже появилось много поклонниц.

Они без умолку щебетали и смеялись, непонятно чему так радуясь.

Вайолет, покосившись на их взгляды и реакцию Алеши, мысленно цокнула языком и отпила чай. ‘В таком случае, она точно оставила всю свою тактичность где-то в космосе’.

Но поклонницы Вайолет не сводили с неё глаз даже в такой момент.

Так и сложилась эта странная картина.

Вайолет, Алеша и их поклонницы.

Эйлен и те, кто попал под её чары, а также дочь графа Толопии и её изначальные сторонницы.

В этой причудливой битве воль победителей не было. Были лишь проигравшие, сдерживающие гнев от того, что у той, кого они пытались унизить, лишь прибавилось поклонниц.