Робин. Девочка из Балтиго

1

«…Таким образом, технологии датировки найденных документов постепенно совершенствовались. За всем этим кроются плоды неустанной борьбы наших предшественников, их неутолимая жажда познать истину…»

— Опять ты свои книжки читаешь!

Стоило мне углубиться в чтение, как сверху на меня обрушился визгливый, словно у горной мартышки, голос. Это был голос Босы.

«А-а, ну за что мне это», — мысленно взмолилась я, возведя глаза к потолку.

Боса с трудом стащил со спины железную трубу и плюхнулся на стул рядом со мной.

— Ну и чё ты сегодня читаешь?

— Какая тебе разница?

Я с громким хлопком закрыла «Очерки по истории археологии» и демонстративно отвернулась.

Ну вот почему этот Боса каждый божий раз приходит мешать мне в мои драгоценные часы чтения?

Читаю ли я в библиотеке или в архиве — он всё равно меня находит. А сегодня я вообще решила сменить место и спряталась в самом дальнем углу столовой, но он и тут меня унюхал. У этой мартышки что, нюх такой острый? Да нет. Ему просто нечем заняться. Как говорится, даже бесцельно бродящая обезьяна рано или поздно наткнётся на читающую девочку…

— Я тебе уже сколько раз говорил: здесь Революционная армия! Армия! А раз так, значит, все, кто здесь находится, — солдаты. Тебе тоже давно пора прекратить целыми днями торчать за книжками и начать хоть немного тренировать своё тело.

— Оставь меня в покое. Мне нравится читать.

— И как чтение сделает тебя сильнее? Если не будешь тренироваться каждый день, как я, то в нужный момент просто не сможешь сражаться!

С этими словами Боса с невероятно гордым видом сжал кулак.

Тоже мне, «тренировки». То, чем он занимается, — это просто игры. Собирает вокруг себя шести-семилетних малышей и просто играет с ними в «солдатиков», подражая взрослым...

Я подумала, что даже отвечать на это — пустая трата времени, и потому просто промолчала. Мне хотелось поскорее закончить этот бессмысленный разговор и вернуться к книге.

Но Боса, совершенно не замечая моего настроения, продолжал болтать:

— Эй, да ты послушай! Я наконец-то научился использовать Кулак Драконьего Когтя, как у Сабо-сана!

— Ты?

Ну вот зачем я спросила? Ведь могла же просто промолчать. Но слова вырвались сами собой.

— Ага! Благодаря тому, что я каждый день тренировал силу хвата, сегодня у меня получилось раздавить яблоко! Ну... то есть не то чтобы прямо в кашу раздавить, но можно смело сказать, что оно было почти раздавлено, о как!

— М-м. Поздравляю.

— О, спасибо!

Глядя на Босу с его сверкающими от восторга глазами, я в очередной раз подумала, насколько же мальчишки просто устроены. Хотя нет, тут дело не во всех мальчишках, а конкретно в Босе.

Кстати, «Боса» — это не настоящее его имя, а прозвище, которое я ему дала. Он до безумия восхищается вторым человеком в Революционной армии, начальником штаба Сабо-саном, но совершенно на него не похож. Поменяв местами слоги в имени «Сабо», я назвала его «Боса», что созвучно со словом «лохматый». Так что он не Сабо, а самый настоящий лохматый Боса. Он нацепил на лоб защитные очки, таскает за спиной кусок железной трубы и всячески пытается внешне походить на своего кумира. Вот только стекло на очках у него треснуло, а труба слишком длинная, из-за чего она то и дело с грохотом волочится по земле. Так что выглядит он не очень-то круто.

Ему десять лет, как и мне. Но сюда, в главную базу Революционной армии на Балтиго, его забрали на год раньше, чем меня, поэтому он при каждом удобном случае строит из себя старшего товарища. Вообще-то, он отлично ладит с малышами, так что парень он, наверное, неплохой, но я бы всё на свете отдала, лишь бы он перестал мешать мне читать.

— Уж если так любишь читать, лучше бы взяла книгу о том, как обращаться с оружием или как собирать бомбы, — не унимался он.

— Мне это неинтересно. Я хочу стать археологом.

— Хочешь, я научу тебя Кулаку Драконьего Когтя?

— Нет уж, спасибо.

«Уж лучше я попрошу Коалу-сан научить меня рыбокаратэ, чем буду учиться у тебя», — хотела было добавить я, но вовремя осеклась.

Это плохая идея. Мне с самого детства претила любая жестокость и грубость.

— И ещё, у меня для тебя крутая новость, — продолжил Боса.

— Да что ж такое. Неужели есть что-то ещё?

Обычно Боса, отпустив пару-тройку язвительных шуточек, быстро ретировался, но сегодня он почему-то решил задержаться.

— Да не злись ты так! Эта новость и тебя точно удивит.

— Меня?

— Ага! Я тут подслушал разговор взрослых... Говорят, скоро сюда прибудет та самая Нико Робин-сан!

— Что?!

Я резко развернулась к нему всем телом, а Боса раздул ноздри с таким видом, будто говорил: «Ну чё, съела? Удивил?»

2

В сопровождении Банни Джо-сана в здание штаба вошла Нико Робин-сан.

Все, кто это заметил, мгновенно прекратили работу и замолкли. Тишина разошлась по залу, словно круги по воде.

Робин-сан сразу же направилась в зал заседаний, где собрались главнокомандующий Драгон-сан и другие высшие чины, так что нам довелось видеть её лишь несколько мгновений. Но даже за это короткое время её присутствие просто ошеломляло. Блестящие чёрные волосы, глубокий цвет глаз, точёный профиль — она была истинным воплощением взрослой женщины, в которой безупречно сочетались ум и красота.

— Значит, это она и есть... Свет Революции... — тихо прошептал кто-то из взрослых солдат, глядя ей вслед.

— И правда свет. Такая же длинная и худая, как свечка.

Эта дурацкая ремарка принадлежала стоявшему рядом со мной Босе. Не замечая моего гневного взгляда, он с глупой ухмылкой добавил:

— Но для свечки у неё грудь ого-го!

За это я со всей силы наступила ему на ногу.

— Ай! Ты чего творишь?! — завопил этот горный бабуин, но я полностью выбросила его из головы.

Свет Революции — так в Революционной армии называли Робин-сан, и, говорят, они разыскивали её долгие годы. Я не до конца понимала истинный смысл этих слов, но могла догадаться. Раз она — свет, значит, её предназначение — освещать какую-то тьму. И этой тьмой, несомненно, была тьма этого мира, тьма его истории. А свет, который способен её рассеять, — это её глубокие знания и сила слова...

Как же мне хочется с ней поговорить...

Я неотрывно смотрела туда, куда ушла Робин-сан.

Единственная выжившая из Охары. Единственный человек в мире, способный читать древние письмена... С того самого дня, как я решила, что моя мечта — стать археологом, Нико Робин-сан стала для меня кумиром, человеком, с которым я безумно мечтала хотя бы раз поговорить.

Но как долго она пробудет здесь, в штабе? Мне вдруг стало тревожно. А вдруг она пообщается с Драгоном-саном и сразу же уедет? И даже если она задержится, будет ли у такой маленькой девочки, как я, шанс к ней подойти? А если и будет, захочет ли она вообще тратить своё время на болтовню со мной?

Но... но мне всё равно очень хотелось с ней поговорить! Я, видевшая в своей жизни только родную страну да этот остров Белой Земли, хотела, чтобы она рассказала мне о мире и его истории.

И этот шанс выпал мне на удивление скоро...

3

Через два дня после прибытия Робин-сан, когда я привычно сидела с книгой в столовой, ко мне подошёл один из офицеров.

— Извини, не могла бы ты отнести этот кофе Робин-сан?

Оглядываясь назад, я думаю, что это поручение было великодушным жестом с его стороны. Зная о моей мечте стать археологом, этот офицер намеренно отправил меня к моей великой предшественнице, вложив в эту просьбу надежду, что мне удастся перекинуться с ней парой слов. По крайней мере, так мне показалось.

Но в тот момент от внезапно свалившейся на меня удачи мне хотелось прыгать от радости. Ура! Я смогу подойти к Робин-сан!

— Да, сию минуту! — выпалила я.

Сунув недочитанную книгу под мышку, я взяла у офицера поднос с кофейником и чашкой.

— Хочешь, я пойду с тобой? — тут же подал голос Боса.

Да, этот бездельник тоже был здесь, чтобы, как обычно, поиздеваться над моим чтением. Уж кому-кому, а ему точно нечем заняться.

— Обойдусь, — отрезала я и спросила у офицера, где сейчас находится Робин-сан.

Здание главной базы Революционной армии было вырублено прямо в скале, и примерно на середине высоты там располагалась широкая площадка, похожая на террасу.

Робин-сан сидела там совершенно одна. Она устроилась на стуле возле маленького столика и, то и дело поправляя развевающиеся на ветру волосы, читала какую-то толстую книгу.

Едва завидев её, я вдруг так сильно занервничала, что моё тело словно окаменело. Я шла сюда в приподнятом настроении, но внезапно меня накрыла паника.

А что, если я не смогу связать и двух слов? А что, если она отнесётся ко мне с холодным безразличием?

— Ах!

Из-за охватившего меня волнения я споткнулась на ровном месте. Потеряв равновесие, я уже видела, как поднос с кофейником и чашкой летят вниз... но они не упали.

Фьють! — прямо из моего запястья расцвела чужая рука и изящно подхватила накренившийся поднос, спасая посуду от неминуемой гибели. А книга, выскользнувшая у меня из-под мышки, была поймана ещё одной рукой, выросшей прямо из земли.

— Ты в порядке? — ласково спросила Робин-сан, видя, что я стою ни жива ни мертва.

— А... да, с-спасибо!

— Вот и славно.

Увидев её нежную улыбку, я почувствовала, как моё напряжение медленно растворяется.

4

— Хочешь стать археологом? — спросила Робин-сан, взглянув на книгу, которую я уронила.

Это был сборник копий различных древних рукописей. Не сочтите за хвастовство, но книга была действительно сложной. Для десятилетней девочки это был тот ещё вызов.

— Да, хочу, — ответила я.

И тут, подумав, что это, возможно, слишком дерзко, но понимая, что другого такого шанса может и не быть, я собралась с духом и выпалила:

— Простите, в этой книге есть место, которое я никак не могу понять. Не могли бы вы мне подсказать?..

— Конечно, с удовольствием.

Робин-сан пододвинула мне второй стул, и я разложила книгу на столике.

Я долго пыталась расшифровать этот древний текст сама, опираясь на разные источники, но одно место оставалось для меня абсолютной загадкой. Я указала на него пальцем.

— Вот это предложение я никак не могу прочесть. Здесь много незнакомых символов. Вот, например, этот.

— Ах, это просто декоративный символ. Это значит, что если его убрать, смысл предложения не изменится. В древних документах, преподносимых королям, часто использовали подобные витиеватые знаки для украшения. В текстах Морского календаря той эпохи такой стиль встречается нередко. Помимо этого, декоративные символы делятся на следующие типы...

Я была поражена. И восхищена. То, над чем я ломала голову несколько месяцев, Робин-сан разгадала с одного взгляда! И хотя для неё это было естественно, это было настолько невероятно и блистательно, что я едва не рассмеялась от радости.

После этого Робин-сан ещё какое-то время терпеливо отвечала на мои вопросы. Получать знания Робин-сан, находясь рядом с Робин-сан, напрямую от самой Робин-сан! Для меня это было временем абсолютного блаженства. Конечно, я радовалась новым знаниям. Но было и ещё кое-что.

Находясь рядом с Робин-сан, я чувствовала удивительное умиротворение. Что же это за чувство?.. Точно. Это было так, словно я сидела рядом с мамой...

— А почему ты решила стать археологом? — спросила Робин-сан, когда с вопросами было покончено.

Я рефлекторно опустила глаза. Мои губы, до этого растянутые в счастливой улыбке, превратились в прямую, суровую линию.

Если я расскажу, мне снова станет больно. Но если это Робин-сан... Робин-сан, которая потеряла свою родную Охару...

Я подняла взгляд.

— ...Моя родина — это маленькое островное государство в Норт Блю. Но эту страну захватила Мировая Знать. И те, кто там жил, либо стали рабами, либо, как я, бежали за границу...

Моя маленькая страна была богата полезными ископаемыми. Мировая Знать положила на них глаз и ввела войска. Были те, кто пытался сопротивляться, и Революционная армия тоже пришла нам на помощь, но в конце концов родина пала под гнётом их жестокости. В пламени войны погибла вся моя семья. И если бы Революционная армия не забрала меня, я бы тоже умерла на той земле.

— ...Мировая Знать отняла у моей страны землю, отняла ресурсы... но и это ещё не всё. Они отняли у нас наши слова.

Моя родина была многоязычной страной. Помимо общепринятого мирового языка, у нас была своя собственная, уникальная языковая культура. Но Мировая Знать убила её.

— Такой язык — грязь, — заявили они. — Слова низшего сословия должны быть стёрты с лица земли.

Использование нашего языка было строго запрещено, а все написанные на нём книги — сожжены.

— ...Тебе пришлось пережить столько боли, — мягко, едва слышно произнесла Робин-сан.

Я кивнула, подтверждая её слова.

— Но я верю. Я верю, что в истории этого мира есть и другие страны, и другие языки, которые постигла участь моей родины. Их существование просто стёрли, словно их никогда и не было... Поэтому я хочу...

Стать археологом и спасти их из небытия.

— Вот как... — тихо кивнула Робин-сан. — Это очень благородная цель.

— Я даже не знаю, сбудется ли эта мечта...

— Если ты хочешь, чтобы она сбылась, — сказала Робин-сан, ласково погладив меня по волосам, — читай как можно больше книг, путешествуй, смотри на мир своими глазами и думай своей головой. Договорились?

— ...Да.

— Я буду с нетерпением ждать того дня, когда ты станешь археологом и покажешь миру плоды своих трудов.

— ...Обещаю!

Я изо всех сил закивала. Хоть нас и объединяло общее горе потери родины, я была счастлива, что вместо дежурных слов утешения и жалости она подарила мне такую искреннюю, прямую поддержку. Мои губы снова расплылись в счастливой улыбке.

— О, чуть не забыла! Робин-сан, у нас на базе есть один невыносимый мальчишка, мой ровесник.

И я рассказала ей про Босу. Разговор стал немного грустным, а история про эту горную мартышку как раз отлично подходила, чтобы разрядить обстановку.

— Где бы я ни читала, он специально приходит, чтобы поиздеваться надо мной.

— Надо же, специально, — тихонько рассмеялась Робин-сан.

— Да, просто сил никаких нет. И через каждое слово твердит мне: раз уж ты в Революционной армии, иди тренируйся. И так каждый раз!

Тут я сделала паузу и немного понизила тон.

— ...Хотя в глубине души я понимаю, что Боса не так уж и неправ. Ведь сколько бы книг я ни прочла, я не смогу победить врага или защитить своих товарищей...

— Это неправда, — ясный, отчётливый голос Робин-сан уверенно перекрыл моё неуверенное бормотание. — У каждого свой способ сражаться. И оружие бывает разным. Это не только мечи и пистолеты. «Знания» и «слова» — это тоже оружие. И порой знания и слова способны сокрушить то, что не возьмёт ни одна пуля.

— ...Знания и слова... это тоже оружие...

Я медленно, словно пробуя на вкус, повторила её слова, и почувствовала, как внутри меня начинает закипать смелость.

— Я в это верю.

Глубокие глаза Робин-сан внимательно смотрели на меня.

— ...Да!

Всё-таки она невероятная. За этот короткий урок она подарила мне не только новые знания, но и смелость сражаться!

И тут мне в голову пришла мысль. Неужели такая невероятная, такая совершенная Робин-сан могла чего-то бояться? И я спросила:

— Робин-сан, а вам когда-нибудь бывало страшно?

— Хм... — Робин-сан на мгновение задумалась. — Когда я была совсем одна и спасалась от Морского Дозора и Мирового Правительства — да, мне было страшно. Но теперь — нет. Теперь мне ничего не страшно.

— Ничего?

— Верно. Потому что у меня появились очень сильные и надёжные накама.

Сказав это, Робин-сан озарила меня самой широкой улыбкой за весь сегодняшний день. Улыбкой, распустившейся ярко, словно прекрасный цветок.

Загадочно улыбающаяся Робин-сан — это замечательно, но такая искренне улыбающаяся Робин-сан прекрасна ещё больше…

Я невольно заулыбалась ей в ответ.

— Послушай, — вдруг сказала Робин-сан, хитро сощурившись, словно ей в голову пришла забавная мысль. — Насчёт того мальчика, о котором ты рассказывала.

— Про Босу?

— Да. Если он снова придёт мешать тебе читать, почему бы тебе не сказать ему вот что?..

5

— Ого! Какой мелкий шрифт! И как ты только можешь такое читать?! Я бы за секунду отрубился!

На следующий день после разговора с Робин-сан я сидела в архиве за книгой, как вдруг, по своему обыкновению, появился Боса.

— Нет, ну серьёзно, ты бы реально лучше шла тренироваться!

В любой другой день я бы просто бросила «Отстань!» и отвернулась. Но сегодня я поступила иначе.

Я легонько кашлянула и медленно, с расстановкой произнесла:

— Скажу прямо: сражаться я не умею. Поэтому я решила… пусть меня защищают мои накама, которые в этом хороши.

С этими словами я вплотную приблизила своё лицо к лицу Босы.

— Так что ты уж постарайся, защищай меня как следует!

— А... — лицо Босы стремительно залилось краской. — Э-это ж... с-само собой...

С того самого дня Боса перестал мешать моему чтению. Он всё так же находил меня, где бы я ни пряталась, но больше не подходил вплотную и не отпускал своих глупых шуточек. Он замирал на почтительном расстоянии, и, стоило нашим взглядам встретиться, тут же смущённо отворачивался, заливаясь густым румянцем.

«Слава богу», — с облегчением выдохнула я. Теперь я наконец-то могу спокойно читать.

Робин-сан была абсолютно права. Слова — это действительно оружие...

Ну, или что-то в этом роде.