Боже, мы и не заметили

— Йо-кун, смотри, смотри! Мне идёт?

— Да! Тебе невероятно идёт, Хару-тян! Особенно эти брызги краски, похожие на кровь. Ободок с рожками и это украшение в виде глазного яблока на ленте – просто идеальны!

— Ты сейчас точно меня хвалишь?..

— Хвалю, конечно. С чего бы мне тебя ругать? Моя любимая девушка.

— Йо-кун!..

— Хару-тян...

Облачённая в наряд для «Мэйд-кафе», Ямада преданно смотрела на Йоджиро, и они держались за руки. В углу жутковато украшенного класса витала приторно-сладкая атмосфера.

— Эти двое собираются ворковать целую вечность, что ли?

Прошла примерно неделя с тех пор, как они начали встречаться. Отведя взгляд от милующихся друзей детства – зрелища, которое уже успело стать привычным, – я вернулся к оформлению меню.

«Сок из свежей крови – 200 йен, Кофе отчаяния – 200 йен...»

— И не говори.

— Им совсем не стыдно?.. – прошептала мне на ухо Джунна, прижимаясь к моей спине.

— От тебя-то я точно не ожидала это услышать, Джунна-тян!

Уловив слова Джунны, Ямада взвизгнула. Слух у неё был адский, под стать горничной из преисподней.

Классический чёрно-белый наряд горничной был забрызган тёмно-красными чернилами, имитирующими кровь на переднике. Подол юбки был коротким, а чёрные гольфы выгодно подчёркивали «абсолютную территорию» Ямады, чья кожа была исключительно бледной для участницы спортивного клуба.

Глядя на это, я невольно...

«А ведь Джунне такой наряд подошёл бы просто идеально...»

Поймал себя на фантазиях.

『С возвращением, господин.』

Неземной, слегка смущённый взгляд. Джунна в костюме горничной, смотрящая на меня снизу вверх своими раскосыми глазами...

Да. Это слишком мило. Я бы хотел, чтобы она осталась со мной и служила мне до конца жизни.

— Сигурэ... не мог бы ты перестать смотреть на мою девушку такими непристойными глазами?

— Я не смотрю. И вообще, Джунна, не надо душить меня.

Сзади, прямо задевая сонную артерию.

— Ха-ха! Шучу, шучу. Точно так же, как я вижу только Хару-тян, ты ведь тоже не замечаешь никого, кроме Амамори-тян, верно, Сигурэ?

— Нет, замечает. Например, нашу учительницу. Я постоянно подозреваю его в изменах.

— Да нет же... Какая измена, мы даже не встречаемся... Ай, больно, больно!

— Не мог бы ты опровергнуть ту часть, где «замечает»?..

— Твои критерии для оправданий слишком строгие.

Наблюдая за нашей перепалкой, Йоджиро рассмеялся.

— Ха-ха-ха! Да вы сами воркуете без остановки. Как и ожидал от наших соперников.

— Соперников?..

Первое или второе место в рейтинге главных парочек-дуралеев школы.

Именно так ученики оценивали Йоджиро и Ямаду, которые раньше были известны как «вечно цапающиеся друзья детства, которые так близки, что постоянно дерутся».

Похоже, главными конкурентами выступали мы с Джунной.

Однако...

— Йо-кун.

Обняв со спины разговаривающего Йоджиро, Ямада...

— У тебя ведь есть сейчас немного времени? Тогда я хочу, чтобы ты мне кое в чём помог... Мне нужно попрактиковаться в обслуживании клиентов. Тщательно, там, где никого нет. Пожалуйста, Хозя-а-а-ин.

Прошептала она сладким голосом, игриво ластясь к нему.

Лицо Йоджиро расплылось в глупой, довольной улыбке.

— Х-Хару-тян... нет, рискну назвать тебя «Харука». Понял, Харука – я научу тебя всему, как ты и просишь! А именно – правильному распределению ролей между Господином и служанкой!

— Кья-а!

— ...

Проводив взглядом самую карикатурную парочку школы, устроившую знатный переполох, я с абсолютно пустым выражением лица (точь-в-точь как у Джунны) смотрел, как Йоджиро бесцеремонно утащил Ямаду из класса, крепко сжав её руку.

— Конкурировать с этим решительно невозможно.

— Бешеный пёс превратился в преданного щеночка, надо же.

— Бешеный? Ты про Ямаду-сан?

— Угу… Она по уши влюблена. С тех пор как начала встречаться с Кузуджиро... то есть с Кудзуми-саном, она, кажется, совсем перестала слушать песни YOHILA. Говорят, теперь у неё в плейлисте только яркие, суперсладкие поп-песни о любви.

— Вот как.

— Да. Хотя могла бы послушать и то, что мне нравится, например, Spitz...

— «Unmei no Hito»?

— Или «Haruka». Хотя сейчас осень, ей бы больше подошла «Kaede».

— Это же песня про расставание... Почему ты такая вредная? Оставь их в покое, всё ведь хорошо.

Я и сам буквально на днях слушал её в автобусе по дороге домой.

Если отношения с Йоджиро умерили одержимость Ямады-сан группой YOHILA, то в конечном итоге всё сложилось к лучшему.

Я вспомнил решимость, которую Йоджиро озвучил перед нашим двойным свиданием.

『Я сделаю так, что она снова влюбится в меня без памяти. До такой степени...』

『что ей станет плевать на Сигурэ, Амамори-чан, JUN и музыку YOHILA. В её мире останусь только я.』

Всё случилось именно так, как он и задумал.

По крайней мере, на данный момент можно было не беспокоиться, что Ямада выкинет какую-нибудь глупость касательно JUN или YOHILA.

— Наверное… – Джунна кивнула и отстранилась от меня.

— Но...

Когда я обернулся, её лицо оставалось бесстрастным, но брови были нахмурены.

— Это по-своему раздражает, – проворчала Джунна, надув губки.

☂

Закончив подготовку к культурному фестивалю, мы с Джунной направились домой.

Погода была дождливой. Под прозрачным зонтом мы шли к станции, естественно прижимаясь друг к другу. Медленно, словно смакуя каждый шаг.

Поскольку мы с Джунной ездили по разным железнодорожным веткам, у станции нам предстояло расстаться.

Именно поэтому мне хотелось потянуть время.

— Сигурэ.

Голосом, который, казалось, вот-вот утонет в шуме дождя, барабанящего по зонту, Джунна позвала меня. Я поймал себя на мысли, что безумно люблю звук её голоса на таком расстоянии, здесь, под куполом зонта.

— М?

— Культурный фестиваль...

Зелёный свет светофора уже мигал.

Пока люди вокруг срывались на бег, шумно шлёпая по лужам, мы остановились у края дороги, словно перед линией прибоя.

— ...

Джунна не продолжила фразу. Пауза затянулась настолько, что свет успел смениться на красный, а затем снова на зелёный. Не отрывая взгляда от дороги впереди, она твёрдо произнесла:

— Я решила выступить. На сцене, как JUN из YOHILA.

Этот голос принадлежал не Джунне, это была JUN.

Мимолётный, но мощный; сильный, но хрупкий. Сочащийся тяжёлыми, глубокими эмоциями.

Казалось, на этом оживлённом перекрестке, где сновали машины, исчезли все звуки, кроме её голоса. В наступившей тишине я спросил:

— Ты будешь выступать вживую?..

— Да. В спортзале.

— А как же участники? Саппорт-музыканты?

— Нет. На сцене я буду одна. Все инструменты, кроме гитары, будут идти в записи – я выступлю под минус.

— Понятно. А агентство и лейбл в курсе?..

— Я уже сообщила им. Точнее, мы утвердили это на собрании.

Светофор уже давно горел зелёным.

Однако мы не сдвинулись с места. Уворачиваясь от потоков людей, мы отошли к краю тротуара и продолжили разговор, застыв под дождём.

— Новое промо-фото, где JUN наконец откроет своё лицо, и клип на песню «YOU & I» выйдут в сеть сразу после окончания лайва на фестивале. Все последующие шаги тоже уже распланированы.

— Серьёзно?..

Целый шквал эмоций обрушился на моё сердце.

Удивление, радость, предвкушение, тревога, глубокое волнение, укол одиночества... Когда я глубоко вздохнул, мою грудь наполнил запах дождя, смешанный с её сладким ароматом.

В конце концов, с моих губ сорвался вопрос:

— Но я думал, ты принципиально не даёшь живых концертов?

Этот вопрос возвращал нас к её прошлому ответу.

После нашего первого свидания в караоке, почувствовав, что певческий голос Джунны должен услышать весь мир, я спросил: «У тебя нет желания выступить вживую?». На что Джунна ответила...

Что никогда не сделает этого.

Голосом и с выражением лица, в которых сквозил абсолютный ноль.

Она была окутана глухим неприятием и тёмными эмоциями, словно леденящей аурой.

Тогда я ещё не мог и не имел права переступать эту черту.

Но теперь.

— … – Джунна закрыла глаза. Сделала вдох… — Понимаешь, я...

Открыв глаза, она посмотрела прямо на меня и открыла правду. Причину, по которой JUN и YOHILA до сих пор никогда не выступали на сцене.

— ...

Тихий шёпот посреди проливного дождя, предназначенный только для моих ушей.

☂

Разноцветные зонтики парили в воздухе, заслоняя собой серое небо.

Красные, жёлтые, розовые, белые, синие, фиолетовые. Это было украшение под названием «Небо из зонтиков», подвешенное на нитях, натянутых над школьным двором.

Территория школы была украшена множеством других ярких декораций, превращая привычное учебное заведение в декорации иного мира.

День культурного фестиваля.

Множество гостей заполнили школу, открытую сегодня для всех желающих, отчего ощущение параллельной реальности только усиливалось. Поскольку само место было до боли знакомым, точнее всего это можно было назвать параллельным миром. Поистине странное чувство.

На фоне гула голосов и смеха по школьному радио крутили любительскую передачу, организованную учениками. По заявке одного из слушателей заиграла песня King Gnu – «Hikoutei» (хотя лично я в такую погоду предпочёл бы «Ame Sansan»)... Стоило мне подумать об этом, поднимая телефон, чтобы сфотографировать парящие зонтики...

— Сигурэ.

Знакомый голос. Опустив телефон, я нажал на кнопку затвора. Раздался щелчок, и в памяти телефона остался снимок девушки в школьной юбке и сине-фиолетовой футболке. Это была Джунна.

— Прости, что опоздала. Народу тьма, – сказала она, вплотную притираясь к моему плечу. — Раз уж ты фотографируешь, давай сделаем совместное фото... ладно? – спросила она, складывая пальцы в замысловатую фигуру. Большой палец вытянут, указательный слегка согнут.

— А…

Я мгновенно всё понял и свободной рукой зеркально повторил её жест, соединяя наши пальцы.

Сердечко из пальцев.

На фоне «Неба из зонтиков» мы сфотографировались как типичная влюблённая парочка дураков.

— Как успехи у 4-го класса?.. Их деревянные американские горки пользуются спросом?

— Ага, там огромная очередь, все хотят прокатиться. Им что, жить надоело? Прямо как в песне: «I DON'T WANNA DIE»!

— Это песня Ging Nang BOYZ.

— А как дела в твоём «Мэйд-кафе», Сигурэ?

— Огромный успех. Благодаря нашим изысканиям у него теперь репутация «самого жуткого места на фестивале».

— Хм... мне интересно. Я ведь люблю хорроры.

— Погоди, а куда делась твоя отговорка «я не выношу ужастики»?..

— Ложь. Я. Не. Вы-но-шу. Страшные. Вещи.

— Как обычно – на лице ни одна мышца не дрогнула, но читаешься как открытая книга.

— Сигурэ.

Джунна пристально посмотрела на меня.

Точнее, на мою сине-фиолетовую футболку – точно такую же, как у неё.

— Ты всё-таки переоделся ради меня...

— Само собой. Скоро выступление YOHILA. Какой смысл в классной футболке, если есть официальный мерч группы!

На груди красовался печатный логотип YOHILA. Футболки выпускались в трёх цветах: белом, чёрном и сине-фиолетовом.

— И мы в одинаковых...

Я сразу догадался, что Джунна выберет сине-фиолетовый, поэтому подстроился под неё.

Опустив взгляд, она тихо пробормотала:

— Мы выглядим как приторная парочка, это смущает…

— Поздновато для стеснения. И это говорит человек, который секунду назад без тени сомнения заставил меня делать милое сердечко на камеру. Ты уж определись: либо хвастайся, либо смущайся, девочка-противоречие.

☂

— Джунна, хочешь сходить куда-нибудь ещё, кроме нашего класса? Или, может, перекусим чем-нибудь?

— В медпункт.

— Не пытайся дезертировать с самого начала.

— Н-но...

Коридоры школы буквально ломились от наплыва людей.

Джунна опустила голову и едва слышно прошептала:

— На нас все смотрят... Даже те, кто вообще не из нашей школы...

— Ну ещё бы. Если парень и девушка ходят, намертво прижавшись друг к другу, да ещё и в парных футболках, люди будут пялиться, – вздохнул я, сверяясь с программкой фестиваля.

Я скосил глаза на Джунну, которая мёртвой хваткой вцепилась в мою руку.

Так цепляется за спасательный круг человек, совершенно не умеющий плавать. Отпустишь – и сразу ко дну, в её жесте сквозило именно это отчаяние.

Джунна уже давно перестала отсиживаться в медпункте вместо уроков, но эта её черта никуда не делась с тех пор, как она начала нормально посещать школу. И это меня беспокоило.

— Ты точно справишься?.. На сцене к тебе будет приковано в сотни раз больше внимания, понимаешь?

— На сцене всё будет нормально… У меня там включается тумблер.

— Вот как это работает?

— Именно так. Я из тех девушек, которые собираются и делают, когда это действительно нужно.

— На спортивном фестивале ты тоже была полна уверенности.

— Это потому, что я хотела покрасоваться перед тобой, Сигурэ...

— О, Амамори-сан!

Кто-то окликнул Джунну.

— ?!..

Перед нами стояла ученица с очень короткой стрижкой и в вызывающе короткой юбке.

У неё были андрогинные, правильные черты лица – её запросто можно было принять за парня, если бы не школьная юбка.

Джунна тихо выдохнула: «А...» – и заметно расслабила плечи.

— Сена-сан.

— Знакомая?..

— Да, из моего класса... Она круто играла в волейбол на соревнованиях.

— А, вспомнил. Та высокая нападающая, которая была в одной команде с Джунной.

Рост подошедшей девушки действительно почти не уступал моему – где-то в районе 170 сантиметров.

— Простите, что прерываю ваше свидание с парнем.

— О-он мне не парень... пока ещё.

— Да знаю я. Просто хотелось посмотреть, как ты занервничаешь.

Сена понимающе улыбнулась, глядя на Джунну, чей голос от смущения подскочил на октаву, а затем мазнула по мне оценивающим взглядом. Ничего мне не сказав, она снова повернулась к Джунне:

— Жду твоего выступления.

Коротко бросив это, она пошла дальше. Из-за её спины послышалось:

— Эта девчонка слишком...

— Да ничего подобного!

Оказывается, позади Сены шла ещё одна девушка, которую я сначала не заметил из-за высокого роста нападающей. Миниатюрная, с волосами, собранными в пучок, и очень упрямым взглядом.

— Ладно, так и быть, я приду посмотреть... Так что выложись на полную!

— Ах, да... Спасибо большое, Камэгаи-сан.

— И она тоже знакомая?

— Знакомая знакомой. Подруга Сены... связующая из команды соперников на тех соревнованиях.

— А, из волейбольного клуба.

Видимо, ради рекламы, на спине удаляющейся Камэгаи висела табличка с яркой надписью: «Barē-bu no Kurēpu» (Крепы от волейбольного клуба). Забавная игра слов на японском.

— Хочешь купить? Креп.

— Угу. Я люблю крепы.

Болтая, мы продолжили наш путь. Пока я сверял маршрут по карте...

— Ах, кстати. Если говорить о клубах, я бы хотела заглянуть к легкоатлетам. В твой клуб, Сигурэ.

Вспомнила Джунна.

Я недовольно поморщился:

— Пожалуй, не стоит.

— Почему?

— Почему, спрашиваешь...

Я проглотил истинную причину: «Потому что это будет выглядеть так, будто мы пришли похвастаться своими отношениями перед всеми».

— В нашем клубе не продают ничего, что тебе бы понравилось, Джунна... Там только окономияки с протеином или такояки для «русской рулетки», где в один из шести шариков залит адски острый соус.

— Протеин – это хорошо. Вообще-то я прилично тренируюсь, знаешь ли. Сэнсэй тоже говорила, что для вокалиста важны мышцы... Хочешь посмотреть? Мой живот.

— Н-не вздумай задирать футболку в таком месте!

Я поспешно перехватил руки Джунны, которые уже потянулись к подолу. На нас и так все смотрят!

— Боже... Ты либо вообще забей на чужие взгляды, либо веди себя скромнее, одно из двух...

— Куримото!

На этот раз окликнули уже меня.

Помяни чёрта: это был мой приятель по секции лёгкой атлетики. Парень с умеренным спортивным загаром. Сверкнув белозубой улыбкой, он подбежал к нам.

— Даров.

— Привет…

— И Амамори-сан привет! Как дела?

— Сигурэ…

Джунна проигнорировала приветствие парня и, глядя исключительно на меня, спросила:

— Это кто?

— Я Накано! – ответил он сам за себя, ткнув пальцем себе в грудь.

За его спиной маячили ещё несколько парней, с которыми он ошивался. Не из нашего клуба. Одноклассники? Все они с нескрываемым, жгучим любопытством уставились на Джунну.

— Мы с Куримото в одном клубе бегаем. И в караоке вместе постоянно ходим!

— Вообще-то нет. Ты меня звал, но я ни разу не ходил.

— Амамори-сан, ты ведь занимаешься музыкой? Значит, в караоке просто божишь, да?

— ...

— Рад бы послушать, как ты поешь. А какую музыку ты любишь?

— ...

— Кстати, ты капец какая милая вживую!

Джунна сохраняла ледяное молчание и каменное выражение лица. Она даже не повернула голову в сторону Накано, но того это совершенно не смущало – он продолжал тараторить. Пробивная менталка, ничего не скажешь.

— Реально, вблизи ещё круче! Даже как-то обидно, что ты досталась Куримото...

— Накано.

Джунна впервые подала голос, в упор уставившись на парня. Затем с абсолютно мёртвым лицом она подняла средний палец и выдала:

— Убью.

— За что?!

— Эй, эй...

Я поспешно опустил её руку со средним пальцем и шикнул на неё. К слову, «nakano kill you» – это название песни группы Ling tosite sigure, однако...

— Не надо бросаться фразами «я тебя убью» перед людьми, которые не выкупят твою музыкальную отсылку.

— Хмф… – фыркнула Джунна, отвернулась и решительно зашагала прочь в одиночку.

— Эпик фейл.

— А, подожди! Прости... она просто дико стеснительная.

— А-а...

Накано на секунду опешил, но затем...

— Амамори-сан! – крикнул вслед уходящей Джунне, сложив ладони рупором: — У тебя же сегодня лайв?! Мы все придём посмотреть, так что порви там всех!

Парни из его компании тут же подхватили: «Мы за тебя болеем!», «Ждём с нетерпением!».

Джунна замерла. Медленно обернулась и...

— ...сибо.

Едва заметно шевельнула губами. Её голос полностью растворился в фестивальном шуме, но даже не слыша его, я прекрасно понял, что она сказала.

Скривив губы в ироничной улыбке, я перевёл её слова:

— Она говорит: «Большое спасибо».

☂

После этого мы с Джунной обошли ещё кучу мест.

— Добро пожаловать в ад, примите наши соболезнования.

— Что это ещё за приветствие».

— У нас тут заведение в адском стиле. Кстати, в слове «Ирассяймасэ» (Добро пожаловать) мы используем иероглиф «смерть», а на прощание говорим «Мата Ирассяймасэ» – «Пожалуйста, умирайте ещё».

— Жуть.

— Фухи-хи. Интересно, выберетесь ли вы отсюда живыми?

— Жуть...

Если мне не кажется, то однажды меня туда чуть действительно не отправили.

Мы заценили сервис горничной Ямады в «Мэйд-кафе»...

— Хей, Сигурэ. Амамори-тян. Одинаковый мерч, кто бы сомневался! У Хару-тян как раз закончилась смена, и мы собираемся погулять. Если хотите, могу подсказать пару «местечек для парочек»?

— Да, было бы кстати.

— Спасибо большое, Кудзуми-сан.

— И ты даже не отрицаешь, что вы парочка? И кстати, хм... Я рад, что ты сменила то прозвище на мою фамилию, но Кузуджиро и Кузуми... разница невелика, оба начинаются на "Кузу" (мусор).

Получили наводку от Йоджиро, который патрулировал школу в качестве члена исполнительного комитета...

— Наша совместимость с Сигурэ – 92 процента?

— Ого, высоко.

— Ничего не высоко! То, что здесь не 100 процентов... это бред. Этот гадатель – шарлатан, Сигурэ. Он просто несёт чушь.

— Прекрати… Простите её, она у меня с приветом.

— С приветом? Очки Депрессии плюс 1000000.

— Миллион, надо же. Ну и инфляция у тебя.

Немного поспорили на аттракционе «Гадание на совместимость», который нам посоветовали...

Вдоволь нагулявшись по локациям, где царила неповторимая атмосфера хэндмейда – совсем не то, что летний фестиваль или парк аттракционов, – мы решили направиться к медпункту, прихватив с собой еду из уличных ларьков.

Если бы там кто-то был, мы бы просто поздоровались и ушли есть в другое место.

Однако Акаги-сэнсэй на месте не оказалось. Вместо неё дежурила другая учительница, которая сообщила, что Акаги «отошла по делам».

— Она в последнее время какая-то слишком занятая...

В поисках безлюдного места мы набрели на пожарную лестницу западного корпуса. Жуя свой протеиновый окономияки, Джунна задумчиво произнесла:

— По идее, сэнсэй не должна быть глубоко вовлечена в вопросы нашего крупного дебюта... Но может, она втайне от меня решает какие-то вопросы за кулисами?

— Кто знает. Если она расскажет слишком много, ты начнёшь за неё переживать, так что она вполне может намеренно молчать. В её духе.

— Ну да... Погоди, Сигурэ? – Джунна уставилась на меня с укоризной. — Что это за тон «я знаю её как облупленную»? Раздражает.

— Кажется, я уже выслушивал подобную несправедливую претензию… Ты становишься невероятно ревнивой, когда дело касается сэнсэя, Джунна.

— Потому что…

Зажав в зубах одноразовые палочки, Джунна обиженно замолчала.

Набив рот такояки, я понимающе кивнул:

— Я понимаю. Она ведь привлекательная женщина. EIMEE-сан... Ой! – я вскрикнул от ощутимого подзатыльника.

— Кха-кха! О-остро!..

В довершение всего, мне попался именно тот единственный такояки, в который от души плеснули «Адского соуса».

☂

Живое выступление YOHILA закрывало программу на сцене спортзала – то, что называют хедлайнером фестиваля.

— Я так жду этот концерт!

— Угу.

— Я буду поддерживать тебя изо всех сил! Буду слэмиться, хедбэнгить и яростно размахивать сине-фиолетовым светящимся стиком!

— Это кринж, так что не мог бы ты поумерить пыл?..

После обеда. Разделившись с Джунной, которой нужно было готовиться к выходу, я закончил свою дневную смену и сразу побежал в спортзал. До заявленного начала оставалось ещё много времени, но я просто не мог усидеть на месте.

Мне хотелось как можно скорее увидеть и прочувствовать сцену, на которую выйдет Джунна – JUN из YOHILA. Я хотел ждать этого момента, задыхаясь от предвкушения.

Похоже, кто-то думал абсолютно так же.

— А, Куримото-кун. Хорошая работа.

В самом первом ряду раскладных стульев, прямо по центру. Там уже сидел гость на местах, которые Джунна забронировала для нас.

Это была Ямада. Такая же безумная фанатка YOHILA, как и я, а теперь ещё и девушка моего друга.

— Привет, Ямада-сан. А где Йоджиро? Его нет?

— Ага. Он застрял на делах студсовета... но обещал успеть прямо к началу лайва.

— Понятно…

Всего в ряду стояло четыре стула с наклеенными бумажками «VIP». Ямада сидела на самом крайнем справа. Я сел на крайний слева.

— Эй, ты чего там сел? Возле меня место для Йо-куна, так что садись на соседнее, Куримото-кун!

— Ладно…

По её указке я пересел на один стул правее, и...

— И вообще!

— ?!

Ямада тут же пересела на один стул левее, мгновенно сократив дистанцию. Моё сердце пропустило удар. Это не было похоже на то, как кокетливо приближается девушка – скорее на бросок дикого хищника.

Тело зажалось, пульс участился, но я постарался скрыть волнение:

— Ч-что такое?

— Я знаю, что поздно спохватилась, но... Мне так жаль!

Громко хлопнув ладонями перед собой, Ямада низко склонила голову в знаке извинения. В спортзале как раз наступило затишье между номерами, на сцене было пусто. К счастью, поблизости никого не было.

К моему удивлению, Ямада, не поднимая головы, начала исповедоваться:

— То, что я говорила... будто влюбилась в тебя, Куримото-кун... Э-это всё было ложью! – слова сыпались из неё сплошным потоком. — Причина, по которой я крутилась вокруг тебя, вовсе не в том, что ты нравишься мне как парень... Я хотела увести тебя у Джун-тян. Хотела отобрать у неё то, что ей дорого, чтобы... чтобы она написала ещё более мрачную, тяжёлую, депрессивную песню. Чтобы JUN-сама сотворила шедевр.

Голос Ямады дрожал. Он буквально сочился слезами. Её фанатичная преданность Джунне, вина передо мной и раскаяние вырывались наружу.

— Я знала, что поступаю мерзко. Всё понимала, но ничего не могла с собой поделать, мне так отчаянно хотелось услышать эту песню! Я... Я ведь тогда на платформе чуть не толк...

— Всё нормально. – оборвав Ямаду на полуслове, я произнёс подчеркнуто буднично: — Правда. Я в принципе и сам обо всём догадывался. Да и Джунна мне рассказала. О том, зачем ты внезапно устроила весь этот цирк, Ямада-сан.

Перед нашим двойным свиданием Ямада во всём призналась Джунне. О том, как пыталась увести меня, зачем она это сделала, и о том, что тайно записала звук во время студийной сессии и утащила файлы к себе домой. Однако...

— Джунна тебя простила, Ямада-сан. А значит, и я прощаю... абсолютно всё.

Оставалась лишь одна вещь, которую они сохранили в тайне. Осознав, что не сможет завоевать моё сердце... то, что Ямада попыталась сделать со мной на краю платформы. Кажется, именно это она собиралась озвучить сейчас.

Именно поэтому я её остановил.

В тот момент, когда Ямада решилась высказать эту жуткую правду своими губами, я для себя решил окончательно отпустить прошлое. А раз так, то и озвучивать это вслух не было никакой нужды. Чтобы закрепить мысль, я добавил:

— Слышишь? Вообще всё. Поняла?

— Куримото-кун...

Ямада подняла голову и уставилась на меня. Вытерев покатившиеся слёзы, она закивала:

— Угу... Я поняла. – облегчённо и весело рассмеявшись, Ямада выглядела так, словно у неё с души свалился огромный камень. — Спасибо-о-о! Спасибо, что простил меня за то, что я на автомате чуть не скинула тебя под поезд, Куримото-кун!

— Я искренне рад, что это осталось лишь попыткой…

— Правда ведь? Нам обоим хочется отдать свои «первые разы» тем, кого мы любим больше всего. Ну... судя по всему, вашей паре до этого ещё плыть и плыть! Фухи-хи.

☂

После школьных спектаклей, стендап-комедий, рэп-баттлов и выступления оркестра духовых инструментов наконец пришла очередь YOHILA.

Предыдущая рок-группа, судя по всему, состояла из популярных старшеклассников, так что спортзал был забит до отказа. Толпа знатно разогрелась. В основном они играли каверы на известные рок-хиты, без капли оригинального материала.

Как и следовало ожидать, проверенные временем треки на таких сценах заходят на ура. Чем лучше люди знают песню, тем охотнее беснуется толпа.

YOHILA же, напротив, привезла исключительно свой, оригинальный материал. Да и узнаваемость бренда на этот момент времени была, мягко говоря, невысокой.

Именно поэтому...

— У-у-у... Неужели никто не будет качать? Всё точно будет хорошо? – испуганно шептала Ямада, пока на сцене переставляли оборудование, испуганно озираясь по сторонам.

Я скрестил руки на груди:

— Всё будет отлично. Это же YOHILA. Даже если они их не знают, стоит им услышать музыку – их затянет.

— Такк говоришь, а у самого голос дрожит. Сигурэ, ты, кажется, нервничаешь сильнее, чем Амамори-чан, которой сейчас на сцену выходить, – усмехнулся Йоджиро, листая соцсети в телефоне. Он сидел как раз между мной и Ямадой. — В сети пока тишина... В соцсетях есть пара постов с упоминанием названия YOHILA из программок, но все пишут в духе: "Да ну, бред, быть не может".

— Ещё бы... Анонсов ведь не было, – отозвался я. Официальный аккаунт YOHILA действительно ничего не постил об этом выступлении.

Всё задумывалось ради того, чтобы не привлекать лишнего внимания масштабным ивентом. Своего рода реабилитация для YOHILA, которая слишком долго не выходила на сцену.

И всё же.

— Лично мне за глаза хватает того, что я увижу их вживую!

Грудь буквально разрывало от шквала эмоций. Даже если абсолютно каждый человек в этом зале, кроме нас троих, не поймет YOHILA и останется стоять столбом, я буду отрываться за всех и раскачаю это болото сам.

С этими мыслями я ждал начала.

У Ямады заблестели глаза, она шумно задышала: «Мне тоже! Боже, я так счастлива...»

Йоджиро внешне сохранял напускное хладнокровие, но его нога отстукивала по полу бешеный ритм, выдавая крайнюю степень волнения.

Я случайно перевёл взгляд налево.

Крайний стул в нашем ряду пустовал. Сиротливое пустое пятно.

В качестве фоновой музыки в спортзале включили трек ENDY – «Red Hot Bomb». Причем не обновлённую версию, а оригинальный инди-трек из их ранних времён.

— Извините!

Пока я вслушивался в аккорды, меня прервал незнакомый голос.

Обернувшись, я увидел девушку нашего возраста. Белая кепка-каскетка была натянута на самые глаза.

— Здесь... можно присесть? – робко спросила она. На ней было милое цветочное платье розового цвета, выглядела она очень опрятно. Скорее всего, пришла со стороны, обычный посетитель фестиваля.

Я перебил Ямаду, которая уже начала было говорить: «А, это место нашей сэнсэй...»:

— Да, конечно. Место свободно, присаживайтесь.

Я сорвал скотч с надписью «VIP» со спинки и пригласил её сесть.

Девушка низко поклонилась, рассыпаясь в благодарностях: «Правда?! Спасибо вам огромное!» Лицо скрывал козырёк кепки, но было видно, как её рот расплылся в довольной улыбке – радость буквально сочилась из её тела.

В воздухе повеяло отчётливым ароматом роз.

Тоже фанатка YOHILA, получается?

Только у меня проснулось любопытство, и я собрался задать ей вопрос, как в спортзале резко погас свет, а громкость фоновой музыки взлетела до максимума. Словно обрывая гул толпы.

— !..

Музыка резко оборвалась.

В наступившей темноте и звенящей тишине вспыхнул одинокий прожектор, осветив сцену.

Пурпурный и синий – цвета цветущей гортензии.

В луче этого света на стойке одиноко покоилась электрогитара морского зелёного цвета. Выглядело это пронзительно и сиротливо.

Задний фон украшал баннер с логотипом и маской YOHILA. В качестве интро, отсылающего к иллюстрациям группы, где гортензии бьёт проливной дождь, из динамиков зазвучал эмбиент падающих капель. Настоящий, глубокий звук ливня.

И тогда...

С правой стороны сцены появилась Джунна.

Фирменная футболка YOHILA и школьная юбка. Точь-в-точь тот наряд, в котором она была со мной совсем недавно.

— ...

В абсолютном молчании подойдя к инструменту, JUN перекинула ремень через плечо, поправила гитару и впервые посмотрела в зал.

Сонный взгляд, полное отсутствие мимики. Никаких признаков паники или чрезмерного волнения – обычная Джунна, какой я её знал. Но здесь, на сцене, она казалась невероятно отрешённой, будто источающей невидимую, мощную ауру.

Одним своим появлением она полностью подчинила себе атмосферу в зале.

Никто не проронил ни звука. Ни единого шороха.

Лишь фоновый шум дождя продолжал резать тишину.

— ...

Застыв перед микрофонной стойкой, JUN обвела взглядом толпу и наткнулась на меня.

Наши взгляды пересеклись.

В это мгновение JUN едва заметно прищурилась, а её плотно сжатые губы тронула лёгкая, почти невидимая улыбка.

Ответив на мой ободряющий кивок «Покажи им всем!», JUN закрыла глаза. Звук дождя резко оборвался. Наступила глухая тишина.

— «Hydrangea and the Ghost»…

Сквозь эту тишину просочился её тихий шёпот.

И в тот же миг полились чарующие, плавные переливы фортепиано, напоминающие стук дождевых капель.

Вступление к песне, название которой JUN только что озвучила. Мелодия, которую я прослушал сотни, тысячи раз.

Поверх клавишных лег грязный, перегруженный гитарный звук. Грубый и резкий. Но в то же время невероятно хрупкий – исполнение, в котором угадывалась сама JUN.

Гитара, по струнам которой ударяла JUN, сплелась с чистым тоном фортепиано, поймала ритм баса и ударных, разрастаясь в мощное, всепоглощающее цунами ансамбля.

Шедевральное исполнение, заставившее весь зал затаить дыхание.

Но всё самое главное, то, в чём YOHILA и JUN были действительно гениальны, начиналось дальше – с вокалом.

Словно отвечая моим мыслям, JUN сделала глубокий вдох.

Певческий голос JUN.

Её песня, которая когда-то полностью перевернула мою жизнь...

Так и не зазвучала.

Звука не было. Из губ JUN вырвался лишь тихий, беспомощный выдох.

— !..

Лицо JUN, до этого бывшее каменным, исказилось от невыносимой боли.

Она опустила голову, пытаясь скрыть это, и в конце концов её руки бессильно соскользнули со струн. Музыка продолжала играть, но теперь инструменты без ведущей гитары звучали пусто, безжизненно и механически.

— Я... не могу... – тихо выродила JUN.

Из её безвольно опущенных пальцев на пол спортзала выпал медиатор в форме слезы.

— Я не могу играть!

С её опущенного лица хлынули слёзы. Как капли дождя – одна за другой.

В зале поднялся невообразимый гул.

Музыка оборвалась.

Из колонок раздался механический голос дежурного: «В связи с техническими неполадками выступление временно приостанавливается. Пожалуйста, подождите немного до возобновления программы».

Всё выглядело так...

Будто именно этот исход был предопределён с самого начала.

— Джун… на?.. – имя девушки прошептал не я.

Пока тяжёлый театральный занавес медленно закрывал сцену, я тяжело, глубоко вздохнул.