Осень, культурный фестиваль и школьные дни
Я думаю, что осень – это сезон увядания.
Пора перехода от яркой, сияющей жизни лета к блеклой зиме, когда растения сохнут, а звери впадают в спячку.
Возможно, именно поэтому, когда проект нашего класса 1-8 был утверждён, я почувствовал, что он подходит идеально.
『Мэйдо-кафе』
Концепция, объединяющая кафе с горничными и дом с привидениями, построенная на игре слов: «мэйдо» (горничная) и «мэйдо» (загробный мир).
Шло начало сентября, время сразу после летних каникул. В школе закипела подготовка к культурному фестивалю, который должен был состояться в начале следующего месяца.
В этот период учебные часы и время клубных тренировок сокращались, и ученики посвящали все дни работе, используя перемены и свободное время после уроков.
Наша старшая школа не отличалась особой активностью в клубах, но к фестивалю здесь относились с фанатизмом, и администрация была полна энтузиазма.
Масштаб приготовлений поражал: по школе уже вовсю гуляло фестивальное настроение.
Коридоры, превращенные в мастерские, были завалены недоделанными вывесками и реквизитом; в воздухе стоял густой запах краски, спреев и картона.
Суета и смех. Шум стоял невероятный, словно на смену стихающему стрекоту цикад пришло это беспокойное оживление.
После уроков. Переодевшись в физкультурную форму, я молча водил кистью в углу класса, рисуя картину ада для заднего плана, когда вдруг...
— Сигурэ-кун, Сигурэ-кун.
Меня окликнула Ямада. Резкий запах акриловой краски смешался с ароматом цитрусовых.
— Это типа, ну... супер «нормисно», да?
— Угу.
Я вздохнул и мельком взглянул в сторону.
Ямада Харука.
С ярко-коричневыми волосами и плотным макияжем, по одному виду она казалась типичной экстравертной гяру, но на самом деле была бывшим хиккикомори, которая только-только дебютировала в старшей школе, и заядлым отаку, обожающим ранобэ.
Впрочем, большинство учеников об этом не знали.
Потому что сама Ямада хотела держать это в секрете. И потому:
— Всё такое кричащее... Это утомляет.
— Мои «очки рассудка» – ну, в смысле значение шкалы SAN¹ – просто зашкаливают... ха-а, – прошептала она мне прямо в ухо, чтобы одноклассники не услышали, ведь я был единственным, кто знал её тайну.
— Ямада-сан…
— Рядом с тобой так спокойно, Сигурэ-кун...
— Ямада-сан.
Я придал голосу твёрдости и указал на проблему:
— Ты слишком близко.
— ...
Ямада на мгновение замерла, но тут же парировала:
— Не кажется ли тебе, что это просто воображение?
Она слегка наклонила голову, пропуская моё предупреждение мимо ушей.
— В любом случае, получается просто круто!
Она плюхнулась на пол и уставилась на мои руки. Мне показалось, что она стала ещё ближе. Наши плечи почти соприкасались.
— Ад Кровавого Пруда?² Текстура крови выглядит супер-реалистично! Ты и в рисовании хорош, Сигурэ-кун.
— Ямада-сан.
— Почему ты зовёшь меня по фамилии? – я плавно отодвинулся в сторону, увеличивая дистанцию.
— Почему, спрашиваешь... разве нельзя?
— Не отвечай вопросом на вопрос.
— Правда нельзя?..
— Перестань пытаться прорваться через оборону, спамя этим своим «нельзя?».
Я бросил взгляд на Ямаду, которая смотрела на меня снизу вверх щенячьими глазами.
Лицо Ямады расплылось в широкой улыбке, и она выдала «Аха!».
— В этом нет никакого глубокого смысла. Называть друг друга по фамилиям, когда мы друзья – это как-то... ну, дистанция чувствуется, понимаешь? Типа, я хочу сократить расстояние между нашими сердцами!
С этими словами Ямада придвинулась ещё ближе. На этот раз наши плечи соприкоснулись вплотную. От этого движения прядь её волос щекотно коснулась моей щеки.
— Тебе тоже стоит называть меня по имени, Сигурэ-кун.
Пока я изображал недовольство, Ямада продолжала настаивать. Её ясные глаза оказались совсем рядом.
— Зови меня Харука.
— Н-нет...
— Общение без суффиксов – это как-то слишком фамильярно, не находишь? И в то же время добавлять «-сан» к имени ровесника странно... а я не из тех персонажей, что используют «-тян» с девушками, – сказал я, отстраняясь и отводя взгляд.
— Ну, ты можешь просто отбросить суффиксы, понимаешь?
Ямада довольно ухмыльнулась. Улыбка, обнажающая белоснежные зубы и розовые дёсны, напомнила мне хищника. В голове всплыл термин «девушка-хищница».
— Я была бы счастливее от «Харуки», чем от «Ямады-сан»!.. Ну давай, это же нормально? Ты ведь общаешься без суффиксов с Джун-тян.
На улице было пасмурно. В глазах Ямады ярко отражался свет люминесцентных ламп. Ветер, врывающийся в распахнутое окно, смешивал запахи парфюма и смолы.
— Я тоже...
— Та-ак, на этом закончим.
Внезапно…
Кто-то схватил Ямаду, которая пыталась придвинуться ещё ближе, за загривок. Её с силой дёрнули назад, и она издала сдавленный писк: «Гх?!».
— Не мешайся. Во всех смыслах.
— Йоджиро...
— Привет, Сигурэ. Ты скучал по своему абсолютному лучшему другу, пока меня не было?
Широко улыбался мне утончённый парень с такими же светло-каштановыми волосами, как у Ямады.
Кузуми Йоджиро.
Я бы не зашёл так далеко, чтобы называть его «лучшим другом», но он был моим приятелем, и...
— Кузуджиро! – взвизгнула Ямада, бросаясь на Йоджиро. — Ты что творишь?! «Не мешайся» – это моя реплика!
— Нет-нет, это моя реплика. Моя и Амамори-тян.
— Ха?.. Что ты вообще знаешь о Джунне-тян, а? Ещё раз откроешь свой умный рот, и я отправлю тебя прямиком в ад, ублюдок.
— Твои слова и действия как-то не вяжутся друг с другом.
Йоджиро с привычной лёгкостью парировал нападки разъярённой Ямады.
Они были друзьями детства.
— Извини за это, Сигурэ. С нашей Харукой бывает непросто.
— Кого это ты назвал «нашей»?! Я тебя на части разберу и на витрину выставлю, кусок дерьма!
— Давай-ка я заберу эту вороватую кошку.
— Да, сделай одолжение.
— Не проси его об этом! Это так жестоко, Сигурэ-кун!
Ямада театрально запричитала. И Йоджиро, и я проигнорировали её.
— Кстати говоря, – Йоджиро, всё ещё держа Ямаду за загривок, заговорил так, будто внезапно что-то вспомнил. — Амамори-тян в последнее время снова не видать, а?
Как и сказал Йоджиро, с тех пор как закончились каникулы, Джунна часто пропускала школу и почти не участвовала в подготовке к фестивалю.
Причина была в её занятости. В YOHILA внезапно сменилась политика деятельности, и там, судя по всему, царил хаос. Даже когда она приходила в школу, она уходила домой сразу после уроков.
Я тоже не видел её лица уже дня три.
— Да… Похоже, она склонна болеть во время смены сезонов.
Однако, поскольку я не раскрывал, что Джунна занимается музыкой, я отделался случайной отговоркой.
Йоджиро подозрительно нахмурился, издав озадаченное «Хм?».
Но настаивать не стал.
К слову, я до сих пор не рассказал Ямаде – которая знала, что Джунна это JUN из YOHILA – о случае с разоблачением. Она, вероятно, просто думала, что Джунна занята подготовкой к мейджор-дебюту.
— Сейчас мой шанс… – пробормотала Ямада себе под нос.
— Ну что ж, я возвращаюсь к своим обязанностям в исполнительном комитете. Ты тоже идёшь помогать, Харука, – сказал Йоджиро, утаскивая её.
— Н-И-И-И З-А-А-А Ч-Т-О-О-О!
Когда они скрылись из виду, я облегчённо вздохнул.
С Ямадой определённо что-то было не так.
Её чувство личного пространства и раньше было сбито, но всё же мы должны были оберегать и сохранять подобающую дистанцию как друзья.
По крайней мере, до летних каникул, когда мы вместе смотрели запись YOHILA и она выслушивала мои переживания.
Произошло ли что-то после этого?..
Я подумывал спросить Джунну, но передумал.
Решив верить, что флюиды противоположного пола, исходящие от Ямады, были лишь моим разыгравшимся воображением, игрой разума.
Это не было моим воображением.
Поведение Ямады обострялось день ото дня, становясь настолько вопиющим, что сомнений не оставалось.
— Сигурэ-кун, Сигурэ-кун.
В классе, в коридоре или по дороге в школу – она окликала меня при любой возможности.
— Ты уже прочитал ранобэ, которое я советовала? Да-да... «Никчёмный юноша мечтает о сияющей гяру», или коротко «Аогяру»! – заводила она пустую болтовню без всякой цели.
К сведению, книга, которую советовала Ямада, была молодёжным ромкомом, где «запутавшийся отаку, отвергающий юность, влюбляется в гяру (бывшую мрачную отаку), сияющую как внешне, так и душой». Архетипы главного героя и героини в точности копировали меня и Ямаду.
— А ещё, знаешь… В последнее время я супер-увлеклась жанром нетори. Ну, типа, влюбиться в возлюбленного лучшей подруги, хотя знаешь, что нельзя... как-то так? Когда сердце превращается в кашу от чувства вины и аморальности – это просто непреодолимо. Фухи-хи.
Её дистанция была такой же короткой, как у Джунны, и она проявляла необычную физическую привязанность. То, как она игнорировала чужие взгляды, тоже было знакомым. В итоге:
— К-Куримото-о-о! Тебе мало Амамори-сан, ты ещё и за Ямадой-сан охотишься... Они же две главные красавицы первогодок!
— Насколько же у этого парня нет тормозов?! Он что, гарем строит?!
— Гха-а-а-а-а?! Я... я не могу сдержать бушующее пламя моей ревности! Багровое пламя окрашивается в иссиня-чёрный, оно сожжёт этот мир вместе со всей Землёй!
— Стойте, разве Ямада-сан не встречается с Кузуми? А Куримото дружит с Кузуми... О боже! Этот подонок Куримото подбивает клинья к девушке своего друга?!
— Скорее Гниломото, а не Куримото. Непростительно!
— Эй, подождите... А может причина, по которой Амамори-сан не ходит в школу, в том, что...
— Ладно, давайте прикончим его. Соберём всех парней школы и сформируем отряд по истреблению Гниломото!
Меня понимали превратно, вызывая у людей гнев. Не в силах больше молчать, я...
— Ямада-сан.
По пути домой после школы. Когда мы шли к станции, я заговорил.
Это было посреди заката, из-за которого мир выглядел так, словно его измазали кровью.
Возможно, недавно прошёл кратковременный ливень, потому что потемневший асфальт был слегка влажным и блестел, будто отражая внутренности.
— Я... абсолютно никогда не поддамся влиянию никакой другой девушки, кроме Джунны, – твёрдо сказал я ей.
Даже если она подумает, что я слишком высокого мнения о себе, и даже если наши отношения развалятся, мне всё равно.
— Если ты добиваешься именно этого, отступи, – сказал я, бросив резкий взгляд в сторону Ямады, идущей прямо рядом со мной.
— Э...
Ямада остановилась.
Она опустила голову.
— Фухи…
То, что в итоге вырвалось из неё, было смешком. Всё ещё низко склонив голову, отчего на глаза упала густая тень, Ямада насмешливо рассмеялась.
— Фухи-хи... Верно... Всё верно... Сигурэ-кун ТАК сильно любит Джун-тян, ты предан ей и совершенно прямолинеен, да-а-а? Я знала... Да, я знала... что не смогу... увести тебя таким способом... я знала это с самого начала... хи-хи... хи-хи-хи-хи.
— Я-Ямада-сан?
Солнце садилось. Багрянец, окрашивавший мир, бледнел, поглощаемый синим сумраком.
Глядя на Ямаду, которая бормотала что-то под нос, словно разговаривая сама с собой, и смеялась, вздрагивая плечами, я почувствовал необъяснимый ужас.
Когда я сделал шаг назад, моя нога с хрустом наступила на пустую банку. На этот звук Ямада подняла лицо.
Это была яркая, полноценная улыбка.
— Прости!
Тёмная тень и напряжение, бывшие мгновение назад, исчезли без следа.
— Я безнадёжна. Ну, я же непопулярная мрачная девчонка, понимаешь. Стоит мне сблизиться с кем-то, я мгновенно влюбляюсь, или типа того? Хотя я головой понимала, что тебе нравится Джун-тян, Сигурэ-кун... я подумала, ну, вдруг есть шанс. Надеялась на лучшее и просто сорвалась с катушек! Техе-хе, – сказала она, почёсывая щёку пальцем и издавая неловкое «Ха-ха».
Ямада криво улыбнулась, а затем бодро продолжила:
— Но... да, теперь я в порядке! Я поняла, что шансов ноль-целых-фиг-десятых... так что я собираюсь благородно сдаться!
— Хм...
Я почувствовал некое несоответствие в этой жизнерадостности. Это наверняка не была фальшивая бодрость. Фальшивой была не её весёлость, а скорее её чувства.
Те чувства ко мне, о которых заявляла Ямада. Что если именно эти чувства были «ложью», призванной скрыть что-то другое...
— Короче, на этом разговор окончен! Давай вернёмся к статусу нормальных друзей, Куримото-кун.
Словно прерывая меня в тот момент, когда я собирался спросить, Ямада звонко хлопнула в ладоши и зашагала вперёд. Обогнав меня, стоявшего на месте, она направилась к станции.
Линия Сайкё, станция Икэбукуро.
Нам с Ямадой было в одну сторону: я жил в Китидзёдзи и должен был пересесть на Синдзюку, а Ямада жила в Футакотамагаве и пересаживалась на Сибуе. В ожидании поезда на платформе:
— ...
Мы с Ямадой стояли в тишине.
Ничего не поделаешь, раз уж такое произошло, но атмосфера была неловкой.
Ямада стояла позади меня, а не рядом. Я был в самом начале очереди, копался в телефоне и отвечал на сообщение, полученное от Джунны.
『JUN: Кстати, чем твой класс занимается, Сигурэ? На фестивале.』
『JUN: У моего класса американские горки.』
『Сигурэ: Горки? Это круто.』
『Сигурэ: У нас Мэйдо-кафе.』
『Сигурэ: Концептуальное кафе, где горничные обслуживают клиентов в аду.』
Она прочитала это, пока я печатал, и ответ пришёл через секунду.
『JUN: Что за бред, страшно же.』
Поезд прибывал.
『JUN: Если ты когда-нибудь попадёшь в ад, Сигурэ,』
Поскольку платформенных дверей не было, я отступил за жёлтую тактильную плитку.
『JUN: Будь спокоен, я последую прямо за тобой.』
Озноб...
В это мгновение по моему позвоночнику пробежал страшный холод. И дело было не в сообщении Джунны. А в том, что я почувствовал ужасающее присутствие сзади, словно остриё клинка приставили к моей спине, и...
— ?!
— Эй, вы двое.
Когда я обернулся, Йоджиро стоял рядом с Ямадой.
— Снова идёте домой вместе? Только посмотрите, как хорошо вы ладите.
— Йо-кун...
Незнакомое прозвище сорвалось с губ Ямады. Её глаза были расширены от удивления даже больше моих, рот приоткрыт.
— Заставляете меня ревновать, – сказал Йоджиро, прищурившись в легкомысленной улыбке. Но глаза его не улыбались, а рука Йоджиро крепко сжимала правое запястье Ямады.
Словно он остановил руку, которая собиралась потянуться ко мне.
— ...
Поезд плавно заехал на платформу, и тёплый ветер, всё ещё пропитанный сильным летним зноем, заставил моё сердце дрогнуть от беспокойства.
Я хотел верить, что это лишь моё воображение.
『Харука-сан ведёт себя странно?』
Той же ночью я консультировался с Джунной насчёт Ямады.
Слышать голос Джунны через телефон было более искусственно и холодно, чем вживую.
『Она всегда странная.』
— Ну, это правда.
Ямада была фанаткой YOHILA, и перед JUN – Джунной – она особенно легко теряла самообладание. Не в силах долго поддерживать образ гяру, она доходила до предела и превращалась обратно в мерзкого отаку.
— Скорее, она ведет себя ещё более странно, чем обычно...
『Странно – это как?』
— Ну...
Я замялся, не зная, сколько стоит рассказывать.
Стоит ли мне быть полностью откровенным о том, что Ямада воспользовалась отсутствием Джунны, чтобы подобраться ко мне, и даже призналась в чувствах?
Или о том, как на платформе по пути домой она чуть не толкнула меня под рельсы...
— Вообще…
После мучительных раздумий я изложил ей «факты» именно так, как они были.
В школе об этом и так подняли шум, так что до ушей Джунны это всё равно бы дошло, и я решил, что лучше она узнает это из моих уст.
Однако я промолчал о том, что случилось на станции, заперев это в своей груди.
Это не было фактом; это было лишь моим произвольным воображением, а если бы это оказалось правдой, дело было бы слишком серьёзным. С таким обращаются в полицию, а не к Джунне.
В любом случае…
『Ха?..』
Дослушав мой рассказ, Джунна пробормотала низким голосом:
『Харука-сан, по отношению к тебе... Понятно. Хм...』
Эмоция, которая отчётливо ощущалась даже без визуального контакта:
『Да.』
Истекая гневом, она выплюнула слова:
『Я разрываю с ней все связи.』
— Разрываешь? Ну-ну, полегче.
『После того как изобью её своим «Гретчем»³.』
— Успокойся.
『Интересно, бас будет тяжелее гитары?..』
— Я сказал, успокойся! Всё уже разрешилось. Она сказала, что благородно сдаётся и мы возвращаемся к дружбе... – сказал я, умиротворяя разбушевавшуюся Джунну.
『Невозможно. Я ей не верю.』
Я пытался убедить её, но Джунна упрямо стояла на своём.
『Стоит отношениям измениться, они никогда не станут прежними... Абсолютно нет.』
В этих словах чувствовалась сильная эмоция.
Вероятно, из-за того, что произошло с YOHILA.
Раньше YOHILA состояла из четырёх человек, но из-за разлада трое ушли и исчезли. И Джунна до сих пор одна. Печаль, которую она продолжала нести в себе.
Но именно поэтому…
— Если всё не вернётся назад, не стоит ли тебе успокоиться и хорошенько подумать? О том, почему Ямада-сан вдруг выкинула такое. Прежде чем ты порвёшь с ней.
『Разве это не потому, что ты слишком привлекателен, Сигурэ, и она просто не смогла сдержаться?..』
— Ни за что, без вариантов.
Я утверждал это уверенно. Не потому, что принижал себя, считая, что во мне нет шарма; я просто совершенно не мог представить Ямаду, любящую меня как парня.
К тому же Ямада была предана Джунне. Я не мог найти ни одной причины, по которой она могла бы питать чувства настолько сильные, что готова была бы преследовать их ценой ненависти Джунны. В моей памяти такого не было.
— У тебя есть идеи? – спросил я её снова. — За последний месяц или около того. Может, что-то, что привлекло твоё внимание в разговоре с Ямадой-сан.
『Хм...』
Подумав некоторое время, Джунна воскликнула:
『— А!』
— М?
『Может быть, в начале августа? Когда ты был так одержим написанием своего скучнейшего романа, что не обращал на меня внимания.』
— Не могла бы ты не тормошить рану, которая только начала затягиваться?..
『Я говорила с Харукой-сан о написании песен. О том, как создаются песни YOHILA. Об обстоятельствах того, как YOHILA стала такой, какая она есть сегодня, и...』
— Катализатор, привёдший к рождению «YOU & I».
Тот факт, что ревность к Ямаде, тревога и страх потерять что-то драгоценное, а также отчаянное воображение создали этот трек.
『Её реакция тогда была странной... Была такая долгая пауза, прежде чем она изобразила радость. Словно она погрузилась в глубокие раздумья.』
— Ясно…
Слушая рассказ Джунны, я словно получил удар молнии.
Причина, по которой Ямада сошла с ума.
— Ямада-сан хотела, чтобы ты творила!
Именно потому, что я был таким же фанатом YOHILA, я понял.
Я не мог не понять.
— Более тяжёлая, мрачная музыка... заставив тебя по-настоящему потерять меня, а не только в твоём воображении! Вот почему она пыталась забрать меня.
Какими бы средствами ей ни пришлось этого добиваться.
Тем, что двигало Ямадой, была не привязанность ко мне, а любовь к Джунне – к YOHILA и JUN.
『Э...』
Джунна была в замешательстве. По голосу было слышно, как сильно она потрясена.
『Это страшно. Я точно разрываю связи... Вообще, не стоит ли нам убежать прямо сейчас? Кто знает, что она сделает, если оставить её в покое, этого монстра-отаку с вывернутой психикой.』
— Д-да...
В конце концов, я действительно чувствовал опасное присутствие.
Я хотел верить, что это воображение, но, узнав о чувствах Ямады, не мог не подозревать, что это было реальностью.
Если бы Йоджиро её не остановил...
— Думаю, я попробую проконсультироваться с Йоджиро…
『Кузуджиро?』
— Да. Они друзья детства, если кто и может помочь, то это он.
『И то правда…』
— Для этого мне нужно сначала подробно объяснить ситуацию... Джунна, ничего, если я расскажу Йоджиро про YOHILA и всё остальное?
『Да.』
На той стороне телефона Джунна кивнула.
『Мы всё равно скоро объявим об этом. И от этого зависит судьба Сигурэ.』
— Прямо-таки судьба…
Я не мог со смехом отмахнуться от этого как от преувеличения – и это было совсем не смешно.
На следующий день, во время обеденного перерыва. Услышав «секрет» Джунны из моих уст, Йоджиро сказал это и беззаботно рассмеялся.
— JUN-тян из YOHILA. Я тоже переслушал все их песни. Они в целом мрачные и тяжёлые, но инструментал крутой, а мелодии запоминающиеся и легко слушаются. И главное – вокал отличный! Такой эмоциональный! Это ощущение, когда она берёт эту бурлящую, неистовую страсть в своём сердце и обрушивает её на тебя со всей силы – это просто лучшее!
Размахивая палочками, он бегло делился своими мыслями.
Мы были на крыше западного корпуса. Для старшей школы редкость, чтобы она была открыта всё время, но из-за плохого доступа ученики редко использовали её как место для обеда. Фактически, вокруг никого не было. Мы сидели на корточках друг против друга и ели свои обеды.
— Ты узнал это от Ямады?..
— Нет, сам догадался.
— Когда? Как?
Я перестал жевать, чтобы спросить. Йоджиро прищурился:
— Во время летних каникул. Вы с Харукой ведь однажды ходили куда-то вместе, верно, Сигурэ?
— Да...
Он, должно быть, имел в виду тот раз, когда мы наблюдали за записью в музыкальной студии в Накамегуро.
— Я следил за вами.
— Чего?!
Я чуть не выронил свою кисло-сладкую фрикадельку (приготовленную Акаги).
— Ты следил за нами? Откуда?
— От дома Харуки. Тайно, чтобы вы не заметили.
— ...
Пока я лишился дара речи, Йоджиро невозмутимо продолжал уплетать свой бенто, говоря таким тоном, будто мы обсуждали погоду:
— Я столкнулся с Харукой как раз тогда, когда она выходила. Она была чертовски наряжена... поэтому, когда я спросил о её планах, она засуетилась и выдала какую-то очевидную ложь типа: «Да так, ничего особенного». Мне стало любопытно, и я решил проследить.
— Тон у тебя лёгкий, но то, что ты делаешь – довольно жутко.
— Потом я увидел, что она встречается с тобой, Сигурэ, и был реально удивлён! Я решил, что сообщу Амамори-тян позже, так что даже сделал фотодоказательства.
Йоджиро показал мне экран телефона. Там был идеально пойманный кадр: Ямада и я встречаемся под эстакадой перед станцией и начинаем идти плечом к плечу.
Подул ветерок, и меня пробил сильный озноб. И не от холода.
— Когда оказалось, что ваш пункт назначения в жилом районе, я удивился ещё больше. Глянул в телефоне – это оказалась музыкальная студия, где бывают профи. Я вообще не мог понять, что к чему.
— Это я тут удивлён и не могу понять, что к чему.
— Я просто подождал снаружи, и через некоторое время вы двое наконец вышли.
«Просто подождал снаружи» – он что, простоял там под дождём несколько часов, пока запись не закончилась? Неужто детективом заделался?
— Что-то просто щёлкнуло, так что вместо того, чтобы следить за вами... я решил продолжить ждать у студии. В общей сложности часов десять?.. Это было довольно изнурительно, должен сказать.
— Это куда больше, чем просто «довольно» изнурительно...
— Потом, когда солнце село… В тот момент, когда Амамори-тян вышла с гитарой в компании каких-то взрослых, я всё понял. Вы двое, вероятно, пришли посмотреть на сессию записи Амамори-тян. Блестящий ум великого детектива Кузуми Йоджиро вывел истину!
— Больше похоже на сталкера, а не на великого детектива, понимаешь?.. Стрёмно.
— Ну, с этого момента начались трудности. – не обращая внимания на мой трепет, Йоджиро вздохнул и сказал: — Хотя я знал, что Амамори-тян – профи, я не знал самого главного: её псевдонима. Была ли она в группе или выступала соло... а спросить я не мог.
Он посмотрел в небо и закрыл глаза.
Сегодня было пасмурно. Прогноз обещал дождь к вечеру.
— После всяких расследований я просмотрел каждого музыканта, на которого был подписан аккаунт студии в соцсетях, и каким-то образом вышел на YOHILA. Стоило мне послушать, я мгновенно понял по её «голосу».
— Ясно…
YOHILA не появляется в СМИ, но у них есть аккаунт для анонсов. Однако там нет ничего, что указывало бы на «Джунну». Если притянуть за уши – разве что цвета гортензии, цвет внутренних прядей Джунны. И всё же он её вычислил.
— Ты ненормальный, чувак. Не просто «немного», ты невероятно поехавший.
— Приму это за комплимент.
Видя, что я в полном шоке, Йоджиро весело рассмеялся. Улыбка, которую я привык считать легкомысленной, превратилась в нечто бездонное.
— Найти YOHILA без ключевых слов, используя только закрытую информацию – это ненормально, и то, что ты следил за нами вначале – тоже.
— Ты так думаешь?..
— Я в этом уверен!
— Любому ведь интересно узнать побольше о человеке, который ему нравится, разве нет?
— Ну, это правда, но... ха?
Я замер, поднося ко рту рис с бамбуком.
«О человеке, который ему нравится»?
— Ага. Мне нравится Харука.
Он заявил об этом непринуждённо, с той же лёгкостью, с какой говорят: «Сегодня пасмурно».
— Давно, наверное, даже всегда.
Он добавил и это, так же буднично, как: «Кажется, к вечеру пойдёт дождь». Рис выскользнул из моих палочек и с хлюпаньем упал обратно.
— Серьёзно?..
— Серьёзно. С большой буквы С.
Глаза Йоджиро были серьёзны. Его немигающий взгляд напоминал взгляд Джунны. Будто из него сочились тёмные, тяжёлые и влажные эмоции.
— Вот почему я безумно тебе завидую.
— ...
— Тем не менее, – продолжил Йоджиро, возвращаясь к обычному тону. Со своей привычной яркой, сухой манерой он отстранённо пожал плечами. — Только недавно я решил выражать свои чувства честно. Примерно к концу летних каникул, полагаю. Иначе я бы не стал специально делать так, чтобы она меня ненавидела. Я не какой-то младшеклассник, который хочет пакостить девчонке, которая ему нравится… Причина, по которой Харука меня ненавидит – в том, что я действовал так, чтобы это произошло.
— Ха?
Я не понимал, что он имеет в виду.
— Зачем? Обычно ведь всё наоборот. Ты хочешь, чтобы человек, который тебе нравится, полюбил тебя в ответ. Разве это не нормально и здорово?
Увидев мои нахмуренные брови, Йоджиро криво улыбнулся и сказал: «Верно».
— На это есть причина. Глубокая причина, связанная с моим и Харуки прошлым!
Сделав такое вступление, он начал свой рассказ. Историю отношений друзей детства между Йоджиро и Ямадой, где они ссорились при каждой встрече.
☂
У меня – Кузуми Йоджиро – есть человек, который мне нравится.
Ямада Харука. Девушка моего возраста, живущая в соседней квартире.
То, что называют «друг детства».
Ещё до того, как у нас сформировались воспоминания, до того, как мы пошли в детский сад, наши семьи общались, и мы проводили много времени вместе.
— Йо-кун, Йо-кун!
Она звала меня этим прозвищем и следовала за мной, куда бы я ни пошёл.
Она была тихой и застенчивой, девочкой, которая не могла ни с кем играть и оставалась совсем одна, если меня не было рядом, но даже эта её черта была милой и очаровательной.
Поскольку я был единственным ребёнком в семье, она была для меня как младшая сестра.
Когда это восприятие начало меняться?
Было ли это, когда мы выпустились из детского сада, когда пошли в начальную школу или когда началось половое созревание? А может быть, без моего ведома, всё так и было с самого начала.
Прежде чем я осознал это – для меня она стала особенной «девушкой», ни семьёй, ни просто другом. То же самое было и с ней.
— Йо-кун...
Голос, зовущий «мальчика», которым был я, взгляд, наблюдающий за мной, тепло наших соединённых рук – во всё это начали подмешиваться сладкие нотки.
Нам было около десяти лет, средние классы начальной школы.
В этом возрасте не только мы, но и окружающие мальчики и девочки начали осознавать противоположный пол, и то тут, то там дети начинали встречаться.
Встречаться. Иными словами, становиться парой.
В наших юных умах свидания были синонимом «женитьбы», как у наших пап и мам, и мы верили, что это значит оставаться вместе навсегда, до самой смерти. Я думал, что у нас с ней тоже всё так и будет, но…
— Э, они расстались?.. Что значит расстались... они «разорвали связи» друг с другом?..
Самая первая пара, которая образовалась, распалась после ссоры всего через месяц, их отношения разлетелись вдребезги.
Они были очень близки, счастливо смеялись вместе ещё до того, как стали парой – и вот однажды они внезапно испортили отношения, а после расставания перестали говорить друг другу даже слово. Всего через месяц.
Всё, что они строили до этого момента, легко развалилось и рассыпалось без следа. Увидев такое, я пришёл в ужас.
В ужас от того, что мы с ней «закончим так же».
Будущее, где мы пройдём путь от друзей детства до влюблённых, а в конечном итоге станем чужими людьми.
Я не хочу этого…
Я категорически этого не хотел.
Если так, то лучше...
— Ня-ня, Хару-тян – растяпа! Тупица! Идиотка! Дура!
Лучше пусть она меня ненавидит…
Потому что так наши отношения никогда не сдвинутся с места.
Я нравился ей, она нравилась мне, и если бы всё продолжалось как прежде, мы бы несомненно начали встречаться.
Этого, по крайней мере, я должен был избежать.
Чтобы проткнуть дыру в привязанности, которая раздулась внутри неё, и сдуть её, я принял все возможные меры. Я высмеивал её неуклюжесть, придирался к её интровертности, издевался над плохими оценками и постоянно повторял обидные слова и действия.
— Мне реально нравятся девушки с большой грудью, знаешь ли. А, но я не могу игнорировать и классную попку... Те, кто постарше – супер, и младшие тоже классные. Не могу выбрать... А, придумал! Я буду подкатывать ко всем и влюблять их в себя! Я гений? Моя цель – гарем!
В средней школе я подходил к девушкам, которые мне даже не нравились, намеренно вешая на себя ярлык «мусорного парня».
В результате:
— Доброе утро, Харука! У тебя период роста, ну и как успехи? Твоя грудь... вообще не выросла, не-а.
— ...
Её глаза, отражающие меня, стали совершенно мутными.
— Сдохни, Кузуджиро!
Прежняя сладость в её голосе полностью исчезла, когда она называла моё имя.
— Ха?!
Тепло соединённых рук превратилось в жар пощёчины.
Щека болела, и быть ненавидимым девушкой, которую любишь, было больно, но я терпел.
Скрывая свои истинные чувства, я легкомысленно смеялся.
— И всё же ты такая же серая мышь, как и всегда... Тебе стоит завязывать с этим. Этот старомодный стиль мрачной девчонки с чёрными косами и в очках.
— Заткнись. Тебе тоже стоит завязывать. С дыханием, я имею в виду.
— Я же умру!
— Я именно об этом... Кстати, куда ты подаёшь документы в старшую школу?
— Любопытно? Спорим, ты планируешь меня избегать?! В таком случае, чисто чтобы помучить тебя, я пойду в ту же...
— Наоборот. Я иду туда же, чтобы присматривать за тобой и быть уверенной, что ты не натворишь дел.
— А, ну да…
Никогда не быть любимым, но и никогда не быть ненавидимым настолько, чтобы связи были разорваны – бесцельно дрейфовать, пока наши отношения могут оставаться неизменными.
Меня это устраивало.
«Пойдём, Куримото-кун».
Я думал, что меня это устраивает.
☂
— Видишь ли, Сигурэ... я хочу быть не «первым» для человека, которого люблю, а «последним».
Закончив рассказ о прошлом с Ямадой, Йоджиро прислонился к забору и пробормотал.
Небо, разделённое сеткой-рабицей, было серым.
Глядя на его профиль в глубокой тени, столь непохожий на обычного Йоджиро, я спросил:
— Последним?..
— Ага. Партнёром, с которым проводишь жизнь, человеком, с которым остаёшься до самого конца. Даже если мы оба влюбимся в разных людей и накопим разный опыт до этого момента... в конечном итоге, после всего, это то место, где мы закончим и остепенимся. Такое существование.
Его голос был спокоен. Подхватываемый прохладным осенним ветром, он мягко достигал моих ушей.
— Я не хочу остаться просто воспоминанием. Я хочу продолжать быть настоящим для любимого человека... Я реалист и пессимист, понимаешь? Нам всё ещё по пятнадцать-шестнадцать, жизнь впереди долгая. Я просто не могу заставить себя поверить, что один роман продлится через всё это время.
— И то правда…
Сидя рядом с Йоджиро на бетонном основании забора, я согласился и опустил глаза.
— Нет ничего, что не менялось бы.
Мои чувства любви к Джунне и чувства Джунны, дорожащей мной, постоянно меняются и сдвигаются.
Как погода, как времена года.
Даже если ежедневные изменения незначительны, чем больше времени проходит, тем тяжелее и масштабнее они станут.
Десять лет назад – точно так же, как я, только ставший первоклассником, не мог представить себя старшеклассником вообще. Представить, каким я буду через десять лет – колоссальная задача. Это слишком далеко.
— Вот почему я решил стать её последним. Пока не придёт время, мне просто нужно было поддерживать неизменные отношения как друзей детства... как друзей. Так я думал. Но.. – Йоджиро отвёл взгляд от далёкого неба, посмотрел на меня и сказал: — Похоже, я более незрелый и жадный парень, чем думал. Видя, как Харука сменила имидж, перейдя в старшую школу, как она получает внимание от других парней и как сближается с тобой... я почувствовал: «Ах, я ненавижу это… Вообще-то я хочу быть её первым, а не только последним», понимаешь?
— Я-ясно... – отведя взгляд от его зрачков, в которых теплилось тёмное пламя, я сказал: — Прости, но у нас с Ямадой нет ничего такого...
— Знаю. Я понимаю.
Йоджиро криво улыбнулся на мои оправдания.
— И всё же… Тебе бы ведь тоже не понравилось, если бы я миловался с Амамори-тян, верно?
— Не понравилось бы... Даже если бы это был не ты, я бы ревновал к любому.
— Ха-ха! Мы оба безумно ревнивые парни, а?
Йоджиро рассмеялся и присел рядом со мной.
— А что насчет тебя, Сигурэ? – толкнув меня плечом, спросил он. — Между тем, чтобы быть первым и последним для любимого человека, если бы пришлось выбирать, кем бы ты хотел быть?
— Очевидно, и тем, и другим.
— Я сказал, если бы пришлось выбирать. Вопрос «или-или».
— Первым…
— О? И какова причина?
— Я не смогу сдерживаться так долго. – блекая в слова горячие чувства, переполнявшие меня при одном виде лица Джунны, я продолжил: — Ждать до самого конца невозможно. Честно говоря, я хочу продвинуть наши отношения прямо в эту секунду. Но в то же время у меня есть чувство, что хочется оставить всё как есть ещё на чуть-чуть.
— Потому что боишься перемен?..
— Хм… Отчасти так, наверное, но...
«Стоит нам измениться, мы не сможем вернуться назад... так что…»
«Я хочу насладиться этим ещё немного».
Вспоминая слова, которые Джунна обронила по пути домой с летнего фестиваля, я заговорил:
— Стоит нам начать встречаться, мы не сможем вернуться к тому, что было до этого, верно? Как ты и сказал, жизнь впереди долгая, а мы с Джунной только познакомились... так что я хочу насладиться этим «пред-свидательным» периодом ещё немного. Тем более, если мы собираемся встречаться долго. Иначе это кажется расточительством.
— Расточительством...
Глаза Йоджиро расширились, он заморгал. Затем он прыснул:
— Ха-ха-ха! Понимаю... я не думал об этом в таком ключе. Я всё гадал, почему вы двое не поторопитесь и не начнёте встречаться, а у тебя, оказывается, была и такая причина. Я думал, ты просто трусишь.
Он расхохотался. Ну, я вполне понимал, почему посторонний мог подумать: «им стоит уже поскорее начать встречаться».
Для парня и девушки, которые ещё не встречаются, мы были слишком близки, в конце концов...
Хотя, если уж на то пошло, всё было странно с самой нашей встречи.
Именно поэтому я хочу действовать осторожно.
— А как насчёт тревоги, что всё закончится? У тебя её нет? – перестав смеяться, спросил Йоджиро. — Страха, что то, чем ты так дорожил, в конце концов сломается…
— Есть, – ответил я, давая волю воображению.
Если бы мы с Джунной стали любовниками, а потом расстались.
Если бы чувства Джунны угасли на полпути, и она оставила бы меня.
— Это определённо было бы так больно, что захотелось бы умереть…
Прямо как в тексте, который Джунна написала и спела для «YOU & I». Моё сердце было бы разорвано и разлетелось бы вдребезги.
Возможно, я не смог бы жить дальше.
И всё же...
— Но, думаю, это было бы вполне нормально. Даже если будет так больно, что захочется умереть, и я действительно в итоге умру.
Если причина моей смерти – любовь, это именно то, чего я бы пожелал.
Если мне суждено быть убитым любовью.
— Ну, это я так, в шутку, но...
— Это вообще не звучит как шутка! Твои глаза смертельно серьёзны! В твоих зрачках крутится что-то тёмное, Сигурэ!
— Даже если наши отношения сломаются и никогда не станут прежними, – сказал я, спокойно закрывая глаза в противовес шумному Йоджиро. — Я думаю, счастье, которое я получу до этого момента, перевесит боль, которую я почувствую потом, – добавил я и улыбнулся.
С чистыми, неподдельными чувствами.
— Скорее, я уже получил его на целую жизнь вперёд. Теперь мне остаётся только отдавать... посвятив этому остаток жизни.
То, чего она ищет от меня.
Счастье, в котором можно утонуть.
В тот день, когда Джунна объявила меня «особенным», я решил это.
Тревога, страх и даже отчаяние, которое может постигнуть меня однажды – пока она ищет меня, я буду игнорировать всё это и отвечать ей.
Я заявил об этом как о клятве.
— ...
Рот Йоджиро был широко открыт.
— Сигурэ...
Его выражение лица, которое было чисто нарисовано удивлением, теперь сменилось крайним раздражением.
— Ты невероятно «тяжёлый», а?
— Разве?..
— Ещё какой! Что это ещё за «посвятить остаток жизни»?! – закричал Йоджиро, вскакивая. А я ведь не пытался шутить.
— Но, да... Наверное, если ты намерен заграбастать и первое, и последнее место, тебе нужна такая решимость. Ладно, я решил!
Хлопнув себя по щекам обеими руками, Йоджиро посмотрел в небо.
— Я двигаюсь вперёд.
Серые облака неслись по ветру, и из просветов выглянуло синее небо и солнце. Купаясь в ослепительном солнечном свете, он прищурился и провозгласил:
— Я сделаю всё возможное, чтобы продвинуть мои отношения с Харукой. Разговор с тобой заставил меня почувствовать себя жалким из-за того, что я кис и топтался на месте... Я собираюсь относиться к Харуке с честными чувствами и компенсировать весь негатив, что был до сих пор! И я абсолютно точно заставлю её снова влюбиться в меня. До такой степени, что… – Йоджиро посмотрел на меня сверху вниз и скривил уголки губ. — Сигурэ, Амамори-тян, JUN, музыка YOHILA... ей будет плевать на всё, кроме меня.
— Йоджиро...
— Так что ты тоже старайся, Сигурэ. – он решительно выставил кулак перед опешившим мной и сказал: — Давай помогать друг другу. Как лучшие друзья.
— Точно…
Когда улыбка Йоджиро стала шире, я улыбнулся и кивнул, стукнув своим кулаком о его в ответ.
— Рассчитываю на тебя, снова.
Лучший друг.
Наивные, юношеские отношения, о которых говорил Йоджиро, странным образом не казались сейчас такими уж плохими. Интересно, настанет ли день, когда и я смогу назвать его так от чистого сердца.
Осенний ветерок, несущий следы лета, был мягким и тёплым, пахнущим солнечным светом.
Прим. редактора:
1. Очки SAN (сокращение от англ. Sanity — рассудок) — это механика в компьютерных и настольных играх, представляющая собой «шкалу психического здоровья» или «очки здравомыслия» персонажа.
2. «Ад Кровавого пруда» (яп. «Тиноикэ Дзигоку») — старейший природный горячий источник-«ад» в городе Беппу (префектура Оита, Япония), известный ярко-красной водой из-за высокого содержания железа.
3. Gretsch (Гретч) — это легендарная американская компания, основанная в 1883 году немецким иммигрантом Фридрихом Гретчем, специализирующаяся на производстве электрогитар, акустических гитар и барабанов.